Слушай, Ленинград, я тебе спою. Ч. III

Здравствуй, уважаемый читатель!

Я приступаю к третьей части моего «Слушай, Ленинград, я тебе спою…».



После окончания Саратовского политехнического института (СПИ) я несколько месяцев проработал на заводе «Проммаш» министерства Общего машиностроения, который специализировался на производстве авиационных бомб, а сейчас выпускает торгово-технологическое оборудование для общепита.

На заводе я понял, что получить квартиру будет сложно, если вообще возможно.

Я устроился туда, надеясь получить жильё, так как был приезжим и не имел своего угла, приходилось жить на съёмных квартирах сначала один, потом с женой и сыном.

Работа на заводе оказалась малоинтересной и не творческой.



Когда я встретил на ноябрьской демонстрации своего друга Николая Хабарова, он предложил мне перейти к нему в НИТИ (Научно-Исследовательский Технологический Институт), в группу приборов контроля промышленной чистоты.

Мне пообещали много интересных командировок, и это, как оказалось, не обмануло мои ожидания, потому что я с детства путешествовал по военным гарнизонам с моим отцом (военным авиатором).

Я подумал и согласился, хотя эта работа представляла, в сущности, далеко от той моей специальности (инженер-электрик), которую я получил в ВУЗе.


В НИТИ я начал работать в феврале 1973 года в группе Владимира Георгиевича Холина. Николая Хабарова в то время призвали в армию на два года.

В нашей группе остались Владимир Кормилкин (он только что пришёл и проработал недолго), Александр Глинкин, ветеран института, я и позже к нам присоединилась Людмила Калашинская, молодой специалист из университета.


К тому времени была выпущена первая небольшая партия приборов контроля чистоты воздуха ПКЗВ-902.

ПКЗВ-902 позволял подсчитывать механические частицы в воздухе размером от 5 мкм до десятых долей миллиметра в нескольких размерных диапазонах.

Основой прибора послужил оптико-электронный датчик, разработанный по схеме американского прибора фирмы ROYCO.

Идеологию электроники и схемные решения разрабатывал наш ведущий инженер В. Г. Холин ещё до моего прихода. Конструктором прибора был Евгений Карташёв, умелый специалист, который не боялся брать в руки напильник и сам исправлял недочёты опытной серии прибора.

В то времени в НИТИ РАБОТАЛО ОКОЛО 3,5 тысячи человек, теперь едва наберется десятая часть.

Горько и обидно, ведь я провел в этом НИИ свои лучшие годы жизни!

Но я отвлекся, уважаемый читатель, ведь я начал писать о втором моем посещении Ленинграда…



Электроника этого прибора в то время являлась чисто транзисторной, поэтому прибор получился громоздким и тяжёлым.

Надо сказать, что приборы размещались в стандартном алюминиевом литом корпусе с двумя ручками, поэтому он весил около 25 кг и размером около 700х350х500 мм.

Его можно было носить только вдвоём.

Впоследствии заводчане, которые приобрели этот прибор, устанавливали его на специальную тележку.

Первые два прибора «поехали» с нами в Ленинград.

Мы — это ст. инженер Владимир Кормилкин, Александр Глинкин (земля ему пухом) и я, автор этой миниатюры.

Носить его одному было затруднительно, поэтому для транспортировки двух приборов был выбран такой вариант: самого сильного инженера Глинкина мы поставили в середину транспортной цепочки, а Кормилкин и я встали по краям.


Так мы и двинулись с привокзальной площади Саратова в вагон скорого поезда «Лотос», который и довез нас до Ленинграда.

В подобную командировку мы отправились впервые, поэтому совершенно не представляли, как в ней себя вести.

Мы оформили командировочные удостоверения, предписания, получили справки о допуске к работам и документам 2-й формы допуска к работам и документам и командировочные.

Но вот физические адреса двух заводов «Авиапрома» и не подумали взять в первом отделе нашего НИТИ.


Когда же мы вышли на привокзальную площадь Московского вокзала, мы остановились в недоумении, куда же нам двигаться далее.

Решили для начала обратиться к постовому милиционеру, и он отправил нас в привокзальную военную кассу, откуда нас направили в ближайший военный комиссариат.

Инженера Сашу Глинкина мы оставили с приборами на вокзале, а с Володей пошли в комиссариат.
Там у нас долго проверяли все документы, потом позвонили в наш отдел, где подтвердили наши личности.

Потом сказали: «Вы обратились не по адресу, мы знаем только дислокацию военных частей и учреждений», и отправили нас на Главпочтамт.
В отделе специальной доставки корреспонденций опять тщательная проверка всех документов, и вот, наконец, мы получили открытые адреса двух ленинградских заводов, к одному из которых «Северному» и направились сначала на метро, а потом на общественном транспорте.

Оставив в камере хранения приборы, мы позвонили Главному Технологу завода, который тут же приказал выписать нам пропуска.
У него мы получили направления на размещение в общежитие завода, которой размещался в здании дореволюционной еще постройки с полами из метлахской плитки.

Общежитие представляло огромную комнату человек на 35.
Запомнились рабочие из филиала завода, в кирзовых сапогах и косоворотках.
Из какой-то глубинки.
Туалет представлял собой огромные старинные чугунные унитазы без всяких стульчиков.
Умывальники были под стать ему.

Хорошо, что рабочие поделились с нами домашней снедью, а то бы бы легли голодными, так как из-за недостатка опыта съели все домашние заготовки еще в долгом пути до Ленинграда.

Утром мы начали внедрение одного прибора, которое успешно закончили за три дня.

Коронным номером проверки прибора являлся следующий эффектный трюк.
Когда Главный  Технолог усомнился в эффективной работе прибора, я попросил у него чистый носовой платок, который и потрес перед заборным устройством прибора.
Тот стал «отчаянно» считать частицы в воздухе.
Все недоверие пропало.
Мы подписали акты на закрытие темы, акты внедрения, отметили командировочные удостоверения и отправились на другой завод в Кировском районе, неподалеку от Триумфальной арки.


Проделав тот же трюк с платком, мы быстро закончили все дела.

В этом районе располагался большой пивной зал, что было редкостью тогда, в котором не только всегда подавали отменное ленинградское живое пиво, но там же продавались вареные раки и соленая жирная корюшка.
Кто пробовал этот продукт, сможет понять, какая это вкусная рыбка под пивко.
О раках, которые были Жванецкого размера, и говорить не приходится.


К сожалению, мои товарищи совершенно не интересовались культурной программой, которую я им предложил.
Я сумел только попасть снова в Исаакиевский и Казанский соборы, побродил по улочкам этого самого европейского города СССР.
Особенно запомнился подъем на колоннаду Исакия.
На колоннаде Исаакиевского собора находится 262 ступеньки. Высота колоннады составляет 43 метра, что соответствует 14 этажам.
Дело осложнялось тем, что лесенка наверх узкая, практически нет площадок для отдыха, и все эти ступеньки пришлось преодолевать мне одним махом.
Добравшись до колоннады, я сначала нашел место, где могли отдохнуть мои предательски дрожавшие ноги, а уже после насладиться раскинувшейся грандиозной панорамой величественного города Петра!

В это приезда я посетил еще Мемориальный музей-квартира А. С. Пушкина, который располагался в бывшем особняке князей Волконских на набережной реки Мойки, 12.

Не буду писать в подробностях о посещении этого места.
Они описаны в другой моей миниатюре.

Скажу только одно:
экскурсоводы поразили меня своим трепетным отношением к Пушкину.
Они знали всё о его жизни, каждую мелочь,  и так увлекательно делились этим!
Экскурсия являлась погружением в мир поэта.
Я узнал совершенно неизвестные стороны его жизни.

Вот, пожалуй, и всё, что я могу рассказать о втором посещении Ленинграда.

Но впереди уже маячат воспоминания о других посещения это самого европейского, пожалуй, нашего российского города…

Фото автора. На фото он сам, собственной персоной, в то самое рассказанное время.