Сразу после чрева кита. Глава 1

Сразу после чрева кита
…И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица Господня,
и пришёл в Иоппию…»
Книга пророка Ионы, 1:3
 
Глава 1.Не клянись вовсе
 Однажды утром Дима проснулся от того, что будильник…не зазвенел. А может и звенел, просто мужчина так крепко спал, что не слышал. За окном было совсем светло. Солнечные лучи розовели на колких снежинках. Дубы, хоть и потеряли почти всю листву, но стояли гордыми подбоченившимися баринами, а берёзки опустили тонкие гибкие веточки, словно девушки смущались перед юношами. Пёс маламут, несмотря на свои большие габариты, имел игривый нрав, он подпрыгивал с радостным лаем    и ловил в воздухе снежинки.  В общем, не утро, а мечта!
  Но Дима пока не торопился вставать, хотя часы показывали девять,  и было уже совсем светло.  Пользуясь длинными новогодними выходными, о которых бригадиру цеха сталеварения обычно можно только мечтать, он по утрам подолгу нежился в постели. От жизни холостяка он не страдал, однако же был не против, чтобы сейчас вместе с ним сейчас наслаждалась утром прекрасная девушка; он медленно провёл рукой по кровати, словно девушка его мечты уже была рядом с ним.
   Утреннее блаженство продлилось недолго: раздалась трель телефона. И скорее всего не в первый раз.
- Эй, Димка! – раздался в трубке знакомый свистящий голос, принадлежащий его соседу, пенсионеру Михаилу Петровичу.
- Доброе утро, Михал Петрович! – радостно ответил Дима. Он быстро вскочил с кровати и, не выпуская телефон из рук, стал одеваться, потому что понимал, что одним телефонным разговором сосед не ограничится.
  Так и вышло.
- Я к вам подойду минут через двадцать? – Дима проявил уважение к пожилому человеку.
- Нет, я сам к тебе подойду, - ответил Михаил Петрович.
    Ограничение двадцатью минутами – хороший стимул для того, чтобы собраться. Дима тщательно умылся и побрился, потому что заметил на собственной помятой физиономии, что чем дольше сидишь дома, тем бездомнее у тебя вид. И вот уже из зеркала на него смотрел подтянутый и моложавый тридцатипятилетний мужчина.
  А ещё, живя в частном доме, имеешь множество других стимулов для активности. Дима успел также почистить и заложить печь, и даже глотнуть горячего чаю.
  Потом он отцепил маламута и, надев на него поводок с намордником, повёл его гулять.
   Выйдя на за ворота, он заметил шедшего к нему на встречу Михаила Петровича. Пожилой сосед двигался неспешной покачивающейся походкой, но было видно, что в душе он всё-таки торопился, потому что шапка-ушанка висела набекрень, да валенки были натянуты с некой небрежностью.
- Доброе утро, Михаил Петрович, - Дима улыбнулся и протянул руку для приветствия.
-Доброе утро, Митрий, он же Димка, он же Дмитрий Афанасьевич! – широко улыбнулся Михаил Петрович, и ответил на рукопожатие. – Ну что, давай прогуляемся, а?
- Отличная идея. А то…
- Что? – сосед лукаво подмигнул. – Работу не любишь?
- Да нет, что вы… - смущенно улыбнулся Дима. Мне очень нравится моя работа.
- Понятно…Я тоже в своё время не всегда  стремился делать работу сверх наряда, а теперь понимаю, каким же лежебокой был….
 
   Они не спеша прогуливались по улице и беседовали. Михаил Петрович вдруг стал серьёзным. Он взял Дмитрия за руку и попросил немного приклонить голову, чтобы их разговора не могли слышать прохожие на улице – а то ведь в частном секторе на окраине города слухи расходятся   быстро.
- Ты слыхивал про моего племянника? – прошептал Михаил Петрович.
- Да, кое-что, - уклончиво ответил Дима, сунув руки в карманы. – То, что он, вроде бы уже давно крещённый адвентист, редко посещает собрания в субботу и подвержен вредным привычкам.
 - Это ещё мягко сказано! – гневно прошипел пенсионер и тут же стал коситься по сторонам, смотря, нет ли поблизости нежелательных ушей и глаз.
- А что такое? – насторожился Дима.
- А то, что он не ходит не только в церковь, но и на работу, и, разумеется, его оттуда попёрли! Хотя он хороший плотник! Жене и детям покоя не даёт в пьяном угаре  и жутком похмелье! А в те  нечастые моменты, когда не пьёт, думаешь, что лучше бы пил! Потому что жену доводит до истерик своей идиотской ревностью и капризами, а детей лупит почём зря!  Они уже несколько раз приезжали сюда – за сотню километров! – чтобы у меня переждать. Я тогда отвешал Аркашке хороших дроздов, он вроде остепенился, но потом опять за старое взялся. Так что, Дима, будь другом,  - Михаил Петрович приобнял Диму двумя руками и посмотрел вопрошая, - съезди, пожалуйста, в Каменку, да потолкуй хорошенько с Аркашкой-то.
- Не волнуйтесь, Михаил Петрович! –пообещал Дмитрий. – Я обязательно в ближайшие выходные поеду и поговорю  с вашим племянником. Не обещаю больших результатов, но сделаю всё, что в моих силах.
- Я очень прошу тебя, Дима, съезди, пожалуйста! – молил пожилой мужчина, а глаза его налились слезами. – Аркашка, конечно, непутёвый, но… Пойми, он – непросто мой племянник, он – единственный, кто у меня есть!
- Михаил Петрович! – горячо заверил Дмитрий, крепко пожимая руки соседа, желая хоть как-то поддержать и утешить. – Я обязательно поеду к Аркаше и поговорю с ним. Я сам давно не видел его, и очень хочу вернуть его в церковь!
    В глазах Михаила Петровича  блеснула очень слабая, едва заметная, но всё же надежда. Он дрожащей рукой перекрестил Диму в спину и долго-долго смотрел ему вслед.
     Если честно, Дима не слишком хотел ехать в посёлок, в котором жил Аркадий, и имел на то несколько причин. Во-первых, посёлок тот находился довольно далеко от районного центра и не имел сквозной дороги, следовательно, зимой добраться до него было проблематично. Во-вторых, Аркаша не появлялся в церкви почти год, а его пьяные выходки  и тирания собственной семьи уже давно стали притчей во языцех. На такое, по мнению Димы, способен разве только конченный еретик,  и если уж Аркаша выбрал эту дорогу, то бесполезно его отговаривать. Да, жаль, конечно, очень жаль жену и детей Аркаши, его дядю и соседей, да и его самого, однако тут уже ничего не попишешь – хронический алкоголизм не лечится. Да и наконец, почему какой-то посторонний Дима должен этим заниматься, когда есть специально обученные и назначенные люди  - родственники, врачи, полиция, органы опеки, наконец?!
  Но с другой стороны, подвести Михаила Петровича тоже было нельзя. Как же поступить? Он решил подумать ещё пару дней, к тому же завтра суббота, а пропускать службу ему, как руководителю молодёжного класса, не стоило.
 
-И ещё раз хочу напомнить, дорогие братья и сёстры…. –Не спеша говорил пастор Евгений Юрьевич Панченко, сменивший на этом посту пастора Калитина, стоя за кафедрой,  - не забывайте, что мы  с вами живём в последнем времени, несмотря ни на что оставайтесь тверды в своей вере, в сегодняшний век искушений не отступайте от библейских истин и учения адвентистской церкви…. 
 - Бодрствуйте…-шепнула с улыбкой Наташа, державшая на руках их двухлетнюю дочку, которая всё время норовила вырваться, и смешливо посмотрела на сидевшего рядом Никиту.
- Да, бодрствуйте, ибо не знаете  дня и часа, когда придет Сын Человеческий. Евангелие от Матфея, глава двадцать пятая, стих тринадцатый, - тихо ответил Никита, чуть наклонив голову к Наташе. – И я не вижу тут ничего смешного.
-Почему? – насупилась она.
- Потому что мы и правда живём в последнем времени, и никто не знает, когда придёт Сын Человеческий.
-Кит, а что будет, если…. – всё ещё не понимала Наташа. Однако Никита не дал ей договорить:
-Что будет, Таш – смотри в той же главе в предыдущем стихе, - и протянул ей раскрытую Библию.   Наташа передала дочку Никите, а сама стала читать указанную главу Библии. Она решила полностью прочесть притчу о десяти девах. И в какой-то момент ей подумалось, что пусть и вправду лучше люди отвергают тебя, зато с тобой будет Иисус, ведь не может быть ничего хуже, когда в тот пресловутый день Он скажет: «Я никогда не знал вас», блаженны же уверовавшие.
    Дмитрий, сидевший впереди, обернулся и с недоверием посмотрел на Наташу, которая была в церкви редким гостем. С сомнением глянул и на Никиту и насмешливо поинтересовался:
- Ну, как проходит ликбез?
- С переменными успехами, - неохотно ответил Никита, разведя руками.
- А она у тебя уже приняла крещение?
- Нет пока.
- Почему? Ты ведь привёл её в церковь три года назад, кажется? – Дима задумчиво прищурил глаз и загнул пальцы для счёта.
- Чтобы раскрещивать не пришлось, - политкорректно ответил Никита. А Дима многозначительно кивнул.  И оба вернули своё внимание на кафедру. Там, кажется, ожидалось что-то интересное, потому что снова был включен проектор, отключенный до сих пор после исполнения гимнов прославления. Пока шла техническая подготовка, Панченко вновь взял слово.
- Братья и сёстры, я хотел бы ещё предостеречь вас от того, чтобы вы не уподобились тому слуге, что не ждал появления хозяина и дал волю всем своим страстям и порокам. Этот слуга много хуже пяти неразумных дев, потому что те были вовсе не порочными и не злыми, а откровенно названы неразумными, возможно рассеянными. Их даже жаль, -   пастор тихонько кашлянул в кулак, глянув на то, что при слове «жаль» некоторые престарелые благочестивые матроны стали недовольно перешёптываться и переглядываться. – Ну так вот, не пытайтесь выгадать время: «Когда же вернётся господин?», но ожидайте нашего Небесного отца каждую секунду жизни.
   Ещё раз негромко кашлянув, Панченко предложил прихожанам взглянуть на экран. Шла демонстрация отрывков из сериала «Избранные»: какой Иисус указал Никодиму путь рождения свыше, почему советовал иудеям учиться у детей, при каких обстоятельствах познакомился с апостолами. Когда десятиминутная нарезка закончилась, пастор вновь обратился к присутствующим.
  - Я полагаю, что это не стоит нашего пристального внимания и особого комментирования, потому что сериал полностью вы сможете посмотреть дома в удобное время. Просто хотел вам ещё раз, перед тем, как мы расстанемся, напомнить, что двери ковчега небесного не будут открыты вечно, как и ковчега земного. Постарайтесь успеть…
  Однако, большинство людей, услышав заветное «расстанемся», поспешно взяли в руки свои вещи и поспешили подняться с мест. Пастор оглядел их с трудно скрываемым разочарованием и чтобы не было тишины сказал, будто невзначай:
- Я хотел повторить, что сразу же после службы состоится заседание совета церкви. Участников совета прошу собраться в библиотеке.
   Прихожане поняли, что их официально отпустили, и начали продвигаться к выходу. Сидевший у самой двери Никита провожал их лёгкой усмешкой. А Наташа в это время довольно громко и даже несколько фамильярно обратилась к пастору:
- Простите, как вас….
- Евгений Юрьевич, - ответил пастор со сдержанной улыбкой.
- Евгений Юрьевич, а вы не могли бы объяснить мне, где проходит тонкая грань между «метать бисер перед свиньями» и «не здоровые имеют нужду во враче, но больные»?
    Прихожане, которые уже встали и двигались к выходу, замерли, а ещё сидевшие на местах, стали недовольно поглядывать на Наташу. Никита запустил обе руки в причёску и досадно поморщился. Дима, обернувшись, хитро подмигнул ему и засмеялся в кулак:
- Вот, у нас намечается второй за день пасторский класс.
- Да если бы я знал, что в Наташиной голове такое родится, то послал бы её к тебе в молодёжный класс! - сердито ответил Никита.
- Знаете ли… Вопрос, конечно, непростой, но тем он и интересен… - несколько растеряно проговорил пастор и с любопытством посмотрел на Наташу. Потому что Калитин знал, какие перлы она может выдавать, но Калитин здесь уже не служил, а он данное неземное явление увидел и услышал в этом приходе впервые. – Простите, дитя, как вас зовут?
- Наташа, - вдруг тоже стушевавшись ответила она, потому что определение «дитя» было для неё в самый раз. – Я – жена Никиты.
- Я знаю, что вы жена Никиты, просто не знал вашего имени, потому что вы бываете в храме нечасто. Кстати, это надо бы исправить, - деликатно ответил пастор. - Что ж, время у нас ограничено, поэтому пора отвечать на ваш вопрос. Свиньи, ровно как и в параллельном тексте псы – это те, кто не принимают слов наставления, а ещё огрызаются на наставляющего по причине своего скудоумия или окаменелости. А что касается здоровых и больных, то врач не  в состоянии помочь тому, кто считает себя здоровым, даже не взирая на очевидный диагноз. К врачу обращаются лишь те, кто беспокоится о своём здоровье или хотя бы подозревает себя больным. Я доступно объяснил?
- Доступно, - немного смутилась Наташа, - но что мне делать с этой информацией?
- Ну, по крайней мере решить кто вы – здоровая или больная, в духовном смысле, конечно. К псам, надеюсь, вы себя не отнесете.
 Девушка кивнула, давая понять, что ответ пастора её полностью удовлетворил, хотя у неё появилось ещё больше вопросов.
 - Сегодня наша мама обедать не будет, у неё и так имеется на весь день пища для размышления, - заключил Никита, обращаясь вроде бы к дочери, но на самом деле к Наташе. Она молча кивнула. А малышка вырывала свою руку из руки Никиты и уже стремилась в коридор, капризно канюча:
- Папа, когда домой?
- Катенька, папа немного поработает и мы пойдем домой, подожди чуть-чуть, - успокаивала её Наташа.
   Привратник позвонил в колокольчик, созывая совет церкви. Никита велел Наташе вместе с Катенькой ждать его в зале или на диване в коридоре, а сам с Димой прошел на совещание в библиотеку.
  Участники совета заняли места у круглого стола, пастор Панченко сел во главе. Оглядев присутствующих, он неторопливо произнёс:
- Уважаемые братья и сёстры, члены совета, у нас сегодня на повестке дня два вопроса. Первый - трудные обстоятельства в жизни нашего брата Аркадия Ветрова.
- Если у кого и трудные обстоятельства, так это у Михаила Петровича, - пренебрежительно отозвалась дама с выпяченной нижней губой и очень ярким макияжем. Пара человек, включая Диму, кивнули в знак согласия с ней, а Никита бросил на неё презрительный взгляд, но ничего не сказал. Пастор тоже оставил её реплику без комментария и продолжил:
- Ещё, как вы знаете, несколько братьев из нашего униона совместными усилиями выпустили книгу «Колесница над Галгалом». Я полагаю, эта книга очень полезна для всех наших прихожан, да и для членов их семей тоже. Но, к сожалению, вот уже два месяца спустя из всего тиража взяты только десять книг, остальные 190 так и хранятся в библиотеке. Что вы скажете на это?
 - Что наши прихожане и члены их семей застряли во тьме и не желают идти к свету, не желают углубляться в познании Божьего слова более буквального текста, - проговорила дама с макияжем.
- Да, это печально, Аурика Эмильевна, - согласился с ней один пресвитер в очках. – А ведь ключевое событие этой книги имеет большое значение не только в контексте ветхого завета, но и в свете церкви последнего времени.
- Я боюсь, что наши лидеры классов недостаточно усердно распространяют среди своих учеников дух пророчества и трёхангельскую весть, - важно продолжала Аурика Эмильевна.
- Вероятно, люди не видят смысла в том, чтобы платить целых три тысячи за книгу в двести страниц в мягкой обложке. Особенно, если эта книга просто стоит на витрине под замком или лежит в шкафу в библиотеке. Я думаю, что не только нам, лидерам, нужно говорить о ней в классах, но и просветительский отдел мог бы сделать небольшой анонс на проповеди, - ответил Дима.
- Я и так регулярно выкупаю и привожу в церковь все литературные новинки! - обиженно ответила резковатым высоким голосом худая женщина с длинными волосами.
- Но это вы знаете, что новинки есть регулярно, а прихожане не знают, - ухмыльнулся Дима. – Тем более, если они не члены церкви.
А Никита поддержал его:
- Вы помните, что было во времена Ноя? Сегодня мы наблюдаем то же самое. Трудно людям, которые «пьют, едят и женятся» объяснить, что мы живём именно в последнее время. Они уверены, что Господин субботы придёт не скоро и можно не ждать Его, а жить в своё удовольствие, чем они и занимаются. Для них слово «Галгал» - пустой звук, а «огненная колесница» - что-то из древней мифологии.
  Пресвитер снял очки и, потирая их салфеткой, с небольшой усмешкой отвечал:
- После уничтожения Содома и Гоморры дочери Лота думали, что они и их отец – единственные выжившие люди на земле. Скажи, Никита, ты тоже так думал, когда вступал в брак с близкой родственницей?
- Мы с Наташей чужие по крови, - раздраженно сказал Никита, наверное, уже в сотый раз.
- Но тем не менее.  У служителя церкви не может быть даже намёка на инцест, - возразил пресвитер.
- У рукоположенного не может быть, а я к сану не стремлюсь! - огрызнулся Никита.
- Ну конечно, у тебя же это не единственный случай компромисса с грехом! А ведь до седины дожил!– встряла женщина с длинными волосами, указывая рукой на пышную белую прядь в его гриве. Он резко ответил: «Сначала узнайте, почему я седой!» и хотел добавить что-то ещё, позабористее, но пастор остановил его незаметным жестом. А другой пресвитер, сухощавый пожилой мужчина, во избежание кровопролития, предложил:
- Евгений Юрьевич, мне кажется, что проблемы Аркадия и Михаила Петровича не стоит сегодня обсуждать. Всё и так слишком очевидно. Я предлагаю поручить это Диме. Он ведь тоже когда-то страдал этой пагубной зависимостью, но смог справиться. Вот пусть и подскажет Аркаше, как от этого избавиться. К тому же, насколько мне известно, Михаил Петрович лично его просил. Правда, Дима?
- Да, правда. Михаил Петрович звонил мне вчера. И при встрече тоже сказал, - спешно ответил Дима. И сразу помрачнел от того, что этот печальный эпизод его жизни только что был освещён.
- Вот и решено! – довольно улыбнулся пастор и пожал Диме руку. – Я абсолютно уверен, что тебе есть, что сказать и посоветовать Аркадию для избавления от этого порока. Потому что негативный опыт – это тоже опыт.  Что ж, - обратился он ко всем, - если вопросов больше нет, то можем расходиться. Желающие, конечно могут остаться и на вечернее служение, - он с радостной улыбкой обратился к остальным.
 Дима вышел первым, чтобы никто из членов совета не видел его недовольную физиономию, а Никита задержался, отойдя от двери в сторону, чтобы пропустить всех старших по возрасту. В эту минуту Панченко тронул его за плечо и шепнул: «задержитесь ещё на минуту, пожалуйста».
  Никита хотел сесть, но пастор жестом остановил его:
- Не надо. Вопрос не сложный, пятиминутный, мы можем обсудить его стоя.
- А что именно, Евгений Юрьевич? – поинтересовался Никита.
- Никита, я уже осведомлён от Юрия Петровича, что у тебя имеется некоторый опыт проповедника, хотя и не санкционированный  и не вполне удачный… - пастор добродушно усмехнулся.
- Ну да, - мрачновато ответил молодой человек, подозревая, что тема разговора может быть далеко не пятиминутной. И задумчиво оглядел пространство библиотеки. – Свою греховность я тоже увидел через призму Божьей истины.
   А Панченко неторопливо отворил шкаф и достал оттуда папку с сопроводительными документами. И, пояснил:
- Мне сообщили, что в одном из городов области, Серебровске, раньше была церковь адвентистов, но приход пришлось закрыть, потому что слишком мало прихожан, даже меньше сорока.
- И…- Никита заметно напрягся. Так, что Евгений Юрьевич поспешил его успокоить:
- Ничего сложного. Хотя и особенное поручение.  Я предлагаю тебе провести в течение предстоящей недели небольшую евангельскую программу для этих немногочисленных последователей. На тему «Создание семьи в соответствии с Божьим провидением». Можешь даже Наташу к этой работе привлечь. Я уверен, вам с ней чему научить прихожан и чему научиться самим в рамках данного вопроса.
- Но….У меня как раз на эту неделю заказ – сделать ремонт кухни, а Наташа работает в ателье, и ей поручили участвовать в конкурсе со своим рукоделием….
- Что, именно на эту неделю? – поразился Панченко. – Однако ведь ещё будут праздничные выходные! Напомните своим заказчикам, что имеете право на отдых. Ну или постарайтесь грамотно расставить приоритеты.
 - Хорошо, постараюсь, - покорно опустил голову Никита. И пастор пожал ему руку.
   Наташа в коридоре играла с дочкой в пальчиковые куклы, которые они частенько носили с собой, чтобы скоротать время как, например, сегодня. Чаще всего это был комплект для «теремка».
 - Кто-кто в теремочке живёт? – громко кричала Катя тоненьким голосом.
- Это я, Лягушка-Квакушка! – смешно прогудела в нос Наташа. – А ты кто?
- А я  мышка-норушка! – быстро пискнула девочка.
- А я Волчок-Серый бочок! – хрипловато сказал Никита, подойдя сзади и подхватив дочь на руки. Он пытался смеяться, но Наташа заметила его встревоженный вид.
- Что случилось, Кит? – спросила она.
- Мне предложили отравиться в небольшое путешествие на неделю. По области. Если хочешь, Таш, можем поехать вместе, - не слишком радостно ответил он.
- В пределах области?... – задумчиво проговорила Наташа. – Ну, я думаю, что можно. А куда деть Катю?
- С собой взять. Полагаю, не помешает.
 Наташа одела Катю, а Никита потом помог одеться ей. Когда он уже одевался сам, в гардеробную вошёл Дима.
- Что, приятель, на тебя тоже епитимью наложили? – усмехнулся он, хлопнув Никиту по плечу. Тот немного подёрнулся от неожиданности и недовольно хмыкнул:
- Да. Наши братья православные именно так бы и сказали. Так что, придется собираться.
- Ну да. А через неделю можем обменяться впечатлениями.
  И отправились они навстречу судьбе, не пожелав остаться на вечернее служение.