Ч-8. Особенности сексуальной жизни порядочного чел

   ОСОБЕННОСТИ СЕКСУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ПОРЯДОЧНОГО ЧЕЛОВЕКА 2. Часть - 8

Голос Петуховой с возрастом лишь огрубел, но интонация не изменились.
Поначалу разговор шел вяло, ни о чём. Может поэтому она предложила воспользоваться видеосвязью.
- У тебя же есть компьютер? - спросила она.
 У Софии был ноутбук, но  она по видеосвязи никогда не разговаривала.
- Не страшно - сказала Петухова - Сейчас научу...
И она начала учить.
Действительно, в скором времени у них всё получилось, и они, какое-то время, просто созерцали друг друга на экранах.
- Молодец! - похвалила Софию Петухова - Ты всегда была умной и способной.
Этот комплимент придал Софии силы и смелости, но всё равно, начинать разговор с интересующей темы, она не решилась. Пришлось окунуться в студенческие годы.
- Кстати, а почему ты жила в общежитии? - как бы по простоте душевной, спросила она.
Этот вопрос Петухова восприняла неохотно, но потом, разговорившись, сама выложила всё подробности.
- Извечный конфликт "отцов" и "детей"... - начала она - Мать у меня была слишком принципиальная. Она считала, что все и всё должны подчиняться её правилам. Она сама жила по этим правилам и хотела, чтобы все так жили. Она считала, что в этом заключается истина, на этом стоит мир. Но это была диктатура, насилие. Оно было основано на её силе и моей беспомощности. Все диктатуры основываются на силе одних и беспомощности других и думают, что так будет вечно. Но время идёт,  все меняется: диктаторы стареют, становятся беспомощными, а их места занимают те, кого они угнетали. "Кто был никем, тот станет всем". И тогда уже они на них отыигрываются. Пока материально я зависела от матери, у неё получалось диктовать мне свои условия. Но как только у меня появилась возможность жить самостоятельно, я этим воспользовалась. Хотя это было не легко: ты же помнишь, как в общаге я ходила по комнатам и, можно сказать, побиралась. Конечно, я это делала не в открытую, а под предлогом гостей, типа – вот, случайно заглянула. Кто приезжал от родителей и привозил продукты, те были лучшими подругами. Ну а после института, когда появилась какая-то своя копейка, снимала квартиру. С матерью жить было невозможно: весь смысл жизни для неё, эта диктат. Но я её дочь и унаследовала её черты характера: такая же упёртая и принципиальная. Свои диктаторские методы, диктаторы обычно прикрывают какой-нибудь благородной ширмой: любовью к Родине, победой в войне, патриотизмам. Вот и она меня упрекала в том, что наше поколение "гнилое" и не благодарное, что их поколение пережило войну, выиграла эту войну, а мы это не ценим и их не уважаем. Я взывала к той же справедливости. Я говорила, что в войне победил народ, который в подавляющим большинстве своём был беспартийный. К слову - мать до сих пор остаётся убеждённой коммунисткой. Я ей говорю, что здесь несправедливость уже с вашей стороны: почему в городах, проспекты и улицы, носят имена, в основном, только членов партии? Да, они руководили и, можно сказать, посылали людей на смерть. Но погибали-то беспартийные. И гибли тысячами, если не десятками или даже сотнями тысяч. Так почему же теперь, на каждом углу, возносят коммунистов, а беспартийным достаются только братские могилы? Ведь ежели разобраться, то на каждого выжившего героя-коммуниста, приходятся тысячи, а то и несколько тысяч простых солдат. Без звания, без должностей, без партийных принадлежностей. Я не разу не слышала, чтобы улицу назвали в честь рядового, погибшего в первом же бою, от шальной пули...
Вдруг весь её азарт рассказчицы словно застопорился: она резко замолчала, застывшим взглядом уставившись куда-то в сторону, потом, повернув голову к камере, неожиданно предложила.
- Давай выпьем...
София тут же вспомнила, что у неё есть начатый коньяк, но от предложения отказалась - пить с компьютером, посчитала занятием не очень хорошим.
- А я выпью... - сказала Петухова и исчезла из экрана.
Через какое-то время она появилась бутылкой вина и большим хрустальным бокалом.
Снова устроившись в кресле, она налила себе половину бокала и сделала несколько больших глотков.
- Ты извини, но даже при желании угостить тебя, у меня ничего не получиться - сказала она и тут же добавила - В этом и есть недостаток видеосвязи...
Казалось, эта процедура отвлекла её настолько, что она утратила суть рассказа. И когда после довольно продолжительного молчания, возобновила разговор, то поначалу, он касался совсем другой темы.
- У Высоцкого есть песня, про охоту на волков. Смысл её заключается в том, что при охоте на волков, люди используют красные флажки. И звери не пересекают той линии, которая обозначена флажками, а идут по свободному пути. Но это ловушка...
Петухова сделала паузу, отхлебнула вина и продолжала.
- Мы чем-то похожи на волков: стоим на красный свет светофора, хотя на проезжей части машин нет...  Мы будем ехать вдоль сплошной разделительной полосы за каким-нибудь тарантасам, не решаясь обогнать, хотя трасса пуста... Один человек с ружьём, даже если в нём только один патрон, будет удерживать толпу в сто человек... Потому что никто не хочет быть тем единственным убитым... Мы отвыкли жертвовать собой, ради других... А почему? Где взаимовыручка? Где благородные чувства? Где пламя, которое разгорелось из искры? Нету... Потому что нас приземлили. Нам навязали материальные благо: квартиры, машины, участки, зарплату, работу и, самое главное - кредиты... Если ты должен, ты будешь послушным, потому что у тебя заберут то, что тебе дали... А у тебя семья, дети... Ты чувствуешь ответственность за их... Власть этим пользуется...  Раньше говорили - пролетариату нечего терять, кроме своих цепей... Нам дали блага и посадили на цепь... А как же "безумство храбрых"? Где герои, где отчаянные поступки? Ведь это же "мудрость жизни"? За что боролись?... Вот я и говорю, что не так уж плохо жилось этим коммунистом при этом самодержавии, раз позволялось высказывать такие мысли и проводить свои съезды. Попробовали бы они теперь сделать что-нибудь подобное, сразу бы оказались в местах не столь отдалённых... И это в лучшем случае... Если бы тогда власть действовала такими же методами как нынешняя, то все эти коммунисты до сих пор сидели бы в дерьме...
Софью не интересовала политика. Но Петухова увлеклась ею и не говорила ни о чём другом.
Софья решила всё же столкнуть её с этой темы.
- У тебя дети есть? - спросила она.
- Нет... - коротко ответила та и тут же последовало объяснение - Какие дети? Дети, это дело серьёзное. Детей человек может себе позволить, когда свободен. А если ты живёшь в кабале, которой конца краю не видно, то она и детям достанется. Зачем же такое делать? Брать кредит на покупку квартиры, это кабала. У нас такая система: мало того, что потом, всю оставшуюся жизнь, ты будешь должен, так тобой ещё будут и манипулировать. Я так не хочу... А жить с матерью, значит подчиниться диктату. Я тоже так не хочу. Вот с чего приходиться выбирать. Я выбрала свободу.
- А сейчас ты где живешь?
- В своей квартире... Но это уже другая история... - произнесла Петухова, на мгновение задумалась, как бы выбирая с чего начать и, наконец определившись, начала - У нас с матерью, конечно, отношения были напряжённые, но на дни рождения к ней, я, всё-таки приходила.  А тогда был юбилей и гостей она собрала достаточно много. Конечно, в основном, коммунисты, так сказать - пригласила себе подобных. И был среди них Иван Иванович. Ничем особо не выделялся, вёл себя подобающе, в общем - во всём идейный и положительный. День рождения прошёл, на том всё и кончилась. И вот где-то спустя месяц, пошла я в отпуск и поехала в санаторий. Вот так, случайно подвернулась путёвка в приличный санаторий. Приехала, гляжу, а там... опаньки - Иван Иванович. И в одноместном номере... Скажу честно - я с ним замутила, и даже особенно не рассчитывала на удачу, чтобы таким образом досадить матери. Вот, мол, смотри, какие они, ваши, идейные. С виду, вроде, стойкий, кремень, а как увидел молодую пи***ду, так и Родину продал... Тем более, что последнее делать не требовалось. А у него, оказывается, однокомнатная квартира, и гараж, и машина, и живёт один... И после санатория, я уже прямиком к нему домой. При чём - он сам меня привёл, я не напрашивалась. А через полгода, он мне толкает такую речь - мол, содержи меня до смерти, и я тебе всё это оставлю. Ну а мне-то чего отказываться? Я свободный человек. Когда моя мать узнала об этом, то даже позеленела от злости. И на меня, и на него, и на него особенно наезжала, всё взывала к сознательности. Говорила, мол, что я ему во внучки гожусь. Ничего… От, что значит любовь... И я, ведь, особо не настаивала, и усилий не прилагала. Всё он сам, это его выбор. Так сказать - добровольное решение. Ну, а когда Ивана Ивановича не стало, я завладела всем его имуществом. У него, конечно, была семья: взрослые дети, жена. Он с ними не жил. И я не знаю почему, в чём причина - в нём, или в них. Говорят, он был как моя мать: жёсткий, принципиальный, упёртый. Не знаю... Со мной он был мягкий и пушистый... Мне кажется, что человек, с возрастом, меняется... В человеке ведь изначально заложены и нежность, и ласка, и доброта. И когда-нибудь, приходит время, всё это проявляется. Надо только уметь разбудить эти качества... Мать моя тоже изменилась. Ну, ладно, она: уже старенькая, слабенькая... Что с неё возьмёшь? Но я ведь тоже изменилась... Уже нет той злости, принципиальности... Уже, по большому счёту, всем всё прощаешь... Уже тянет на другую философия, типа - не судите и не судимы будете. Самое интересное, что раньше все коммунисты были атеистами. Теперь же все стали верующими. При чём - от идеи не отказались, а совместили идею с верой. Я ещё шутила по этому поводу: мол вы ещё Иисуса Христа сделайте членом партии. В общем, так я стала владельцем однокомнатной квартиры. И надо сказать, не плохой квартиры. Ну а машина и гараж мне и нахер не нужны были. Но выползли его наследнички... И я бы им отдала всё это, если бы просили по хорошему. Но они хотели войны... Они получили войну... Сейчас я езжу на машине, конечно, уже не той, которая мне досталась, и сдаю в аренду гараж. Теперь, казалось бы, можно пожить в своё удовольствие, наверстать упущенное, но... Но как оказалось, что только Иван Иванович и любил меня в этой жизни по-настоящему... А сейчас мне не хватает этой любви... Нет, пое***ся - пожалуйста... Но без души... А я не хочу без души... Но я не о чём не жалею и считаю прожитые с ним годы, самыми лучшими в жизни, хотя последнее время, он почти лежал, со всеми вытекающими последствиями. И даже тогда, уже слабый и немощный, он заботился обо мне: старался сам ходить в туалет, даже посуду мыл… Всё чтобы как-то мне помочь, чтобы мне было легче. Вот так вот - всю жизнь издевалась над коммунистами, а лучшие годы своей жизни, прожила с коммунистом.
- Да какая разница - коммунист, не коммунист... Главное, чтобы человек был хороший - произнесла София банальную фразу.
- Это точно - согласилась Петухова.
- А вот скажи... - не смело начала София - Как ты с ним... Ну, это... Ведь он же старенький был...
Петухова всё поняла, улыбнулась, задумалась.
- Главное - зажечь... И всё меняется... И он изменился... Ну, и сама ты, в первую очередь, должна, хотя бы, имитировать, что горишь...
Говоря это Петухова даже внешне изменилась: глаза загорелись, забегали, губы растянулись в улыбке.
- В начале - надо настроиться на юмористическую ноту. Хорошо если с чувством юмора всё в порядке. Ещё важно, чтобы чувство юмора было у него, чтобы вы понимали друг друга. Конечно, лёгкий выпивон, для расслабона, что бы было на что списать то, что у вас произойдёт, или не произойдёт... Ну, а потом, как бы смехуючками, не серьёзно и к телу, так сказать...
Петухова повела бровями, и, глядя на собеседницу, стала рассказывать в подробностях.
- Поначалу он вроде как бы упирался, мол ничего не получиться, я этим давно не занимался и остальное в том же духе. Я его раздела, положила на спину, сама разделась. Потом оседлала, как лошадь, в районе промежности, запустила его писюн себе между "губок" и плавными движениями стало водить: туда-сюда, туда-сюда... А она у меня сочная, мягкая, тёплая... Вскоре "он" и ожил...  Я "его" во внутрь затолкала, "он" и заработал... Конечно, это не стояк, чтобы как бетон, но и тем не менее... В общем, это ему так понравилось, что он тут же забыл и об идее, и о принципах. Природа... Естество... А эти идеи и принципы всё херня. Всё надуманное...
Петухова задумалась на мгновение, что-то вспомнила, заулыбалась и продолжала.
- Ему особенно нравилось снимать с меня трусики... Бывало снимет, поводит там пальцем и просит чтобы снова надела... А потом опять снимает... И так несколько раз подряд... Игрался, как маленький ребёнок...
София слушала всё очень внимательно, так внимательно, что это заметила и Петухова.
- А чего ты так интересуешься? - вдруг спросила она.
- Да так... - смутившись ответила София.
- Сама та замужем?
- Умер муж... Три года назад умер...
- Чего? Болел?
София, как обычно, решила отшутится, хотя, на самом деле, это было правдой. Но эту правду все воспринимали как шутку.
- Не дала... - сказала она.
Но то ли Петухова обиделась, не получив откровение за откровения, то ли не увидела здесь юмора, и спросила вполне серьёзно.
- А чего?
- Не захотела... - стушевалась София, не рассчитывая на такую реакцию.
- Что бы не дать, надо иметь весомый аргумент - на полном серьёзе произнесла Петухова и тут у неё зазвонил телефон.
Они по-быстрому попрощались и прекратили связь.