Старуха

          
          Мы с Володей вместе с пяти лет, с детского сада. Он пришел в нашу старшую группу,  когда его отца, военного летчика, перевели в летную часть  нашего города. Кроме того и квартиру его семье выделили в нашем доме и в нашем подъезде, этажом ниже. В садике он сразу  выделил меня и никого из мальчиков ко мне не подпускал. Подходил  к претенденту на мое внимание, выпятив грудь и грозно говорил –« Ану, отвали от Леношки, а то у папы «бонбу» в самолете заберу и на тебя, как закину, так и взорвешься!». Ясно, у претендента угасали чувства. Потом школа и с первого класса и до окончания школы мы сидели за одной партой, никто не имел желания исправить это положение, даже учителя. Родители Володи шутили, называя меня не Шубиной, а Завадской! Общие друзья, подруги, увлечения и даже университет, только факультеты разные, у меня – финансово-экономический, у него – юридический. На втором курсе универа  мы стали жить вместе, просто решили, что порознь – нас не существует. Потом  съемная «двушка», рождение  Коли. Володя еще хотел ребенка, но, куда? Всего две маленькие комнатки, его работа с ненормированным рабочим днем и даже неделей, которая требовала полной отдачи сил и времени, чтобы пробиться в профессии и у меня, только начался карьерный рост. Брать ипотеку на двадцать-тридцать лет – это тугая петля на шее семейного бюджета, а в жизни нет понятия «константа». Все может измениться в одно мгновение. Вот оно и пришло это мгновение!


         Николаю исполнилось шестнадцать лет, и у него появилась первая девушка -  Зоя. Девушка была старше Коли на два года, красивая, хрупкая, стройная, как статуэтка, из благополучной семьи. Эх! Если бы я знала, к чему приведет эта благополучная семья! Мы стали дружить семьями так же хорошо, как и наши дети – все праздники вместе, походы, рыбалки. «грибные охоты», пикники!  Потом, из семьи Зои, внезапно, ушел отец! Нет!  Ушел не к другой женщине, и тем более - не к мужчине…, просто ушел,  без объяснений, не взяв ничего, просто ушел! Ирина, мать Зои осталась одна с дочерью. С того момента разладились отношения и у Коли с Зоей. Зоя плакала, просила прощения у Коли за решение матери прекратить их дружбу.


         Прошел еще год Коля окончил школу и ушел в армию Он понял, что  военная служба – это его призвание. Володя все больше и больше погружался в работу. Уходил рано, приходил поздно, постоянные звонки и даже в выходные дни он отлучался  по делам. В тот день, летний выходной день, я решила поехать к своим свекрам, проведать их, слишком жарко и скучно было сидеть в воскресный день одной, уже в собственной, четырехкомнатной квартире.

 
        Я неторопливо вела свой «мэрс» по загородной дороге к даче родителей Володи. Вот уже их дом. У ворот стоит машина Володи. Странно! Почему он мне не сказал, что собирается навестить родителей, да и он должен еще быть в командировке? Я оставила машину чуть ниже участка родителей, чтобы не блокировать узкий проезд  и  направилась в дом свекров. Еще у порога я услышала смех, шутки и знакомый женский голос – голос Ирины, матери Зои. Она весело рассказывала, как они с «Вовиком» ( а он терпеть не мог никакого имени , кроме Володя и Владимир), целых три дня любовались Парижем, Эйфелевой башней, а потом – все бутики принадлежали Ирине – косметика, духи, обувь, наряды, два вечерних платья, золотой браслет ей и ожерелье на ножку Зоеньке!  Ведь, Вовчик, так любит их, а любимая женщина должна сверкать, чтобы освещать своего любимого мужчину. Пусть простят ее «мама и папа», что  она такая «мотовка»! Не то, что ваша Ленка-счетовод, все экономит!


         У меня остановилось сердце! Значит, муж Ирины ушел из семьи три года назад не просто так , даже зубной щетки не взял, потому что узнал о любовной связи Володи и Ирины! Наверное, все он увидел своими глазами! И сколько же лет они вместе? Наверное, поэтому и разбила Ирина отношения Зои и Николая! А я - дура! Это - правда, что жена всегда все узнает последней! Но, больше всего меня оскорбило поведение родителей Володи, которые принимали с благоговением и радушием, любовницу сына, зная, что у него есть жена, их невестка, мать их внука! Меня они не принимали так никогда за все годы нашего брака с Володей!


        У нас с Володей никогда не было ухаживаний, свиданий, этого букетно-конфетного периода, ведь мы, как говорил Володя, «родные с самого садикового горшка»! Просто на выпускном вечере он поцеловал меня первый раз, как парень в губы и сказал: «Ленчик! Я тебя люблю, ты моя роднулька, не могу без тебя жить! Замуж за меня пойдешь? – и я  согласилась. Расписались мы только на втором курсе универа, когда родился Коля, просто в ЗАГСе в   обычный день, без колец, свадьбы, цветов и марша Мейдельсона! Может сейчас, спустя почти двадцать лет семейной жизни, он устал от меня, обыденной, обыкновенной и ему захотелось «женщины-праздника»?

 
         Я стояла у открытой двери гостиной минут десять и никто не обращал на меня внимания , слушая Ирину, пока кот Багратион, не соскочил с колен свекрови и подбежав ко мне, стал тереться о мои ноги..Все повернулись ко мне. Тишина повисла, как топор в воздухе, способная вдруг разрушиться, как падающий  из воздуха, висящий в нем топор! Свекровь охнула, выскочила из комнаты, едва не сбив меня с ног. Свекор, кряхтел, опустив голову, а Володя, который сидел на диване, обнимая Ирину за плечи, побледнел до испарины на лбу. Одна Ирина была абсолютно спокойна и даже улыбалась:

       - О, Ленка! А ты, с какой оказией здесь оказалась? Мы вот , с Вовчиком, стариков решили, после Парижа  проведать! Ты же здесь – не частый гость! Правда, же?!
        Я не обращала внимания на ее слова, я смотрела в лицо Володи! Лучший способ обороны – это нападение! Кому же, как не адвокату знать эту прописную истину:
        - Ну, что ты меня глазами сверлишь? Удивлена тем, что у нас с Ириной особые отношения? Так кто же тебе виноват, что ты еще и сороковник не разменяла, а уже - пресная старуха! У нас с тобой разница в возрасте всего два месяца, а я себя рядом с тобой чувствую столетним дедом, Ленка! Ни поговорить с тобой не о чем, ни в люди выйти, ни в постели ты меня ничем не порадуешь! Ты – старуха, Ленка! Ты – старуха! – он говорил это так аргументировано, как  на заседании в зале суда, подкрепляя слова фактами:  часто болею – дохлая, не модная, не современная, не оригинальная, обычная серая конторская крыса, вся в своих финансовых отчетах, со мной по улице пройти противно! Если бы не сын, то он давно бы ушел! Он еще долго восхвалял достоинства Ирины, ее красоту и добродетели, а я стояла и молчала. Потом он вынес вердикт:

       -Не мечтай! Развода я тебе никогда не дам! Будешь настаивать, и настраивать против меня сына – пожалеешь! Жить я буду у Ирины!


         Как я доехала домой – не знаю! Я вела машину на автомате, на полной неосознанности своих действий – я не видела дороги, знаков, не чувствовала времени! Очнулась тогда, когда увидела стоянку автомашин у своего дома и припарковалась на своем месте. Зашла в квартиру. Как была в одежде и обуви стала под холодные струи  душа и немного пришла в себя. Голова горела, меня всю трясло не от холодного душа, а меня пронизывал внутренний ледяной, просто смертельный холод и страх! Переоделась, легла в постель и… провалилась в небытие.


         Очнулась от того, что у моей кровати сидел мой сын, Коля, держал меня за руку, гладил мои пальцы. Лицо его было бледным, усталым, косточки на  кистях рук были свезены до крови и ранки уже покрылись корочками…
 
      - Ма, ма! Ты уже проснулась, как ты себя чувствуешь, ты очнулась? Мама, трое суток – без сознания! Я телефон оборвал, звоню тебе, ты не отвечаешь! Отцу звоню, он трубку не берет. Потом Зоя мне перезвонила, сказала, что он тебя бросил и теперь живет с ними. Я еле у командира отпросился на трое суток. Сегодня нужно возвращаться, но опять командиру отправил телеграмму, заверенную главврачом, что ты нуждаешься в уходе – без сознания, отпуск продлили еще на двое суток. Бабушке Лизе, твоей маме не стал звонить, ее только неделю назад из кардиологии выписали. Я тебе и скорую помощь вызывал. Тебя накололи для поддержки сердца и сказали, что госпитализация не показана, это нервный шок, сон и покой, сама проснется! А ты все не просыпаешься, ма! Вот и сижу, жду! Ма! Мамочка! Не переживай, пожалуйста! Ты у меня самая лучшая, самая умная и красивая, самая чудесная женщина на свете! Я и жену, на тебя похожую себе найду! Ты еще встретишь свою настоящую любовь, свое  женское счастье!- сын целовал мои руки. А я смотрела на его израненные руки. Спросила, что с ними, и сын  весь напрягся, голос его изменился, стал жестким, слова – хлесткими. Он ответил, что защитил честь своей матери, доказав некоторым адвокатам, что они не имеют больше права называться не только мужьями и отцами, а и, вообще, мужиками!! Думает, что он понял! И что теперь его никто не ждет! Семьи, жены и сына у него нет, и появляться в доме, где он жил более не стоит, если он не хочет неприятностей и еще раз разбитой морды!


          За два последних года, мы с Володей больше не пересекались. На развод он подал сам, нас развели заочно. От меня,  был мой адвокат. Имущественных претензий друг к другу мы не имели, квартиру  переписали на сына. Личные вещи Володи, я упаковала  и доставкой отправила в дом его родителей. Коля не простил и родителей отца, своих бабушку и дедушку Завадских за их двуличие и предательство, разорвав все родственные связи, и взял мою фамилию – Шубин.


         В конце августа, Коля позвонил мне и попросил приехать к нему в Карелию. Родители его девушки, Ларисы, хотят познакомиться со мной. У меня был неиспользованный отпуск за прошлый год, я его оформила и поехала к сыну. К моему мальчику пришла настоящая любовь, и он собирается строить свою семью! Мне было и радостно и горько в одночасье! Радостно, что у меня взрослый, красивый сын, настоящий, серьезный мужчина – офицер! А горько …, так быстро промелькнула большая половина моей жизни, и впереди ждут, уже не самые лучшие периоды жизни одинокой женщины.


        Поезд гулко стучал колесами на стыках рельс. В СВ вагоне,  в купе, я ехала с интересным мужчиной в военной форме, без знаков различия, лет пятидесяти. Он был высоким, широкоплечим, с умными залысинами на лбу, волосы были щедро покрыты сединой, и красивыми чертами мужественного лица. Он тоже ехал в тот же город, что и я. Почти сутки нашего общения очень нас сблизили. Мы обменялись номерами телефонов и расстались. Ему нужно было еще  заехать в управление по делам службы, а потом к родителям. У него был отпуск. Его звали Иваном. Больше я ничего о нем не знала.


         Я не успела сесть в такси, как меня подхватили сильные руки моего сына и его друга Жени и, почти на руках, донесли меня и мой багаж, к ожидавшему нас внедорожнику. Принимали меня мои будущие родственники  радушно. И отец и мать Ларисы, невесты моего Коли были врачами и дочь пошла по их стопам, только выбрала она специальность военного хирурга. Да, и познакомились они с Колей, ни в кафе или в парке. А там, где обычным людям знать не положено. Мои новые родственники решили познакомить меня со своими родителями и на другой день мы отправились в лесной поселок у красивого лесного озера. Доехали мы быстро. Я всю дорогу любовалась  северной природой Карелии. Описать ее девственную красоту, этот пьянящий, чистый воздух, огромные каменные валуны, свидетели  ледникового периода, словами, просто невозможно! Нужно, это чувствовать, видеть, слышать, осязать, вдыхать и наслаждаться!


          Вот и усадьба родителей моих сватов. Это родители отца Ларисы. Родители  мамы Ларисы (она - норвежка), живут в Норвегии. На пороге дома, нас встречала супружеская чета – бабушка Валентина Никитична и дедушка Аркадий Викторович Полуяновы. Оба уже пенсионеры-биологи, которые до сих пор не могли расстаться с наукой, а  лаборатория – вот она, только руку протяни, столько гектаров девственных лесов, сколько озер, растений, почвы, животных и птиц!


          Мы познакомились, вошли в дом. В большой горнице был накрыт стол, а на диване сидел, мой вчерашний попутчик, в дорогом спортивном костюме и набирал номер в телефоне. Наши глаза встретились и,  в ту же секунду, у меня зазвонил телефон! Он мне звонил…  Вот, говорят – не верь в судьбу! А как в нее не верить? Мы встретились уже во второй раз, и Иван, оказался родным братом, моего свата, Алексея  Аркадьевича Полуянова – Иваном Аркадьевичем Полуяновым, дядей моей будущей невестки, Ларисы, и ее крестным отцом!


         Три дня пролетели, как одно мгновение. Мы оговорили дату свадьбы наших детей, сходили на озеро,  мужчины купались в его ледяной воде, а потом согревались горячим чаем из местных трав и ягод, заваренного в котелке на костре. А я, южанка, не решилась и ноги намочить в почти ледяной воде;  мужчины ловили  рыбу,  варили уху, а потом все вместе, мы пировали на травке на импровизированном столе, угощаясь горячей ухой, вяленой рыбой, пирогами, бутербродами, сладкой ягодной наливкой, а мужчины, кое-чем покрепче. День прошел так весело и так быстро!


         На следующий день молодежь и мои будущие сваты, уехали в город, им нужно было возвращаться на работу, а Коле на учебу. Иван уговорил меня остаться еще на недельку погостить у его родителей, ведь и у него, и у меня еще не закончился отпуск. Неделя пролетела, как птица. Уже на следующий день  мне нужно было уезжать домой, Иван отвезет меня на вокзал. Последний вечер. Мы с Иваном гуляли у озера. Небо было пасмурным, темнело быстро. Иван, что-то говорил мне, а у меня голове пульсировала только одна мысль – «Я уеду и никогда больше его не увижу, никогда, никогда…!»


        Он замолчал и остановился , а я продолжала идти, не разбирая дороги.

         -Лена, куда вы?! Там утес, обрыв!»- Он подбежал, схватил меня за руку,  рванул на себя так резко, что я, зацепившись ногой за корягу, потеряла равновесие, упала на него, повалив его на землю. Наши лица соприкоснулись. Своей грудью я почувствовала, как бешено,  стучит его сердце. Он обнял меня, перевернулся, и я оказалась распростертой на траве, прижатая его сильным, тяжелым телом. Я лежала, неподвижно, боясь, двинутся, закрыв глаза. Мне казалось, если я их открою, то он исчезнет, растает, как утренний туман и я больше не почувствую, как бьется его сердце, как одуряющее пахнет его сильное, мужское тело, как сильно меня сжимают его руки…

        -Лена, прости! Я больше не могу себя контролировать! Может, я произнесу банальщину, не умею я красиво говорить приятные для женщин слова, но я люблю тебя с той самой минуты, как только ты вошла в купе! Я знаю, что ты разведена, ты свободна, и я никогда не был женат! Ты можешь стать моей женой, не только сейчас, а на всю нашу оставшуюся жизнь, стать Еленой Полуяновой? Я впервые испытываю страх, не перед смертью или опасностью, а страх быть отвергнутым любимой женщиной, которую я полюбил впервые и по-настоящему! 


          Я открыла глаза. Нет! Он не исчез, не растворился, как утренний туман! Он смотрел на меня с тревогой, в ожидании моего ответа. Я обняла его, обвила его крепкую шею руками и прикоснулась к его губам. Это и стало моим ответом. Мы не пошли домой, было уже совсем темно. Иван позвонил отцу и сказал, что мы заночуем  в сторожке. И это была наша первая ночь! Ночь, которая жила в моих мечтах в юности, которая снилась мне в самых сладких снах в замужестве, волшебная ночь, несбыточная ночь, которой никогда не было в реальности…


          Утром мы вернулись в дом родителей Ивана. Мне было неловко! Как и куда можно было спрятать, опухшие от жарких поцелуев Ивана, губы и, сверкающие, от счастья, как огни салюта глаза?

        - Мама, отец! Вы корили меня за то, что я не женат! Вот, Лена! Она моя жена и перед Богом, и перед людьми, единственная и навсегда! – он обнял меня, а я покраснела, как девочка в шестнадцать лет! Господи, неудобно-то как! Что скажут сейчас его родители, брат, мой сын, его невеста?!


           Валентина Никитична вышла из комнаты. Я напряглась, моя рука в руке Ивана, дрогнула. Он крепче сжал мои пальцы. Мать вернулась, неся в руках какой-то сверток. Развернула его и простелила у наших ног, на пол какой-то коврик из грубого, пожелтевшего льняного полотна, с вышивкой «Совет да любовь на всю жизнь!»
          - Станьте, дети, на родовой оберег Полуяновых! Лет ему сколько – не сосчитать, как тех пар влюбленных, кого он благословил, любовью своей жизнь начал и род продолжил! Теперь и вас, Иван и Елена, в одно большое сердце, любящее соединит навеки! Никто еще соединение оберега не порушил! Живите в счастье и любви, в верности и заботе друг о друге, дети наши! И пусть с вами будет ваша любовь, верность и вера до скону ваших дней!»


            Мы стали с Иваном на оберег и все мои страхи, тревоги  и неловкости куда-то исчезли, растворились. Иван обнял меня, притянул к себе, поцеловал. В тот же день мы подали заявление в ЗАГС. Я уехала домой. Через месяц была наша свадьба, после свадьбы наших детей. Впервые в своей жизни я была невестой, в подвенечном платье, под руку с моим  женихом… в парадном генеральском мундире, на котором  едва хватало места  для  орденов и медалей, а самой значимой была Звезда Героя России! Это генеральское звание и награды, мой муж получил, не сидя в кабинетах военных штабов. Его шрамы на теле от пуль и осколков, говорили о трудном  боевом пути, потом,  кровью и беззаветной преданности Родине, который он прошел, не жалея своей жизни!


         … Рожали мы с невесткой вместе, в разницей в одну неделю – у нас родились сыновья, а у меня еще и внук! Та, ночь, в лесной сторожке, принесла свои плоды. Я не подозревала, что в мои сорок два года смогу еще забеременеть. Небольшие недомогания я списывала на возрастные и приближающуюся менопаузу, до тех пор, пока, моя «менопауза»  не стала шевелиться, и УЗИ четко представила нам с Иваном крупного, здоровенького мальчугана – четыре месяца! Иван до самой машины нес меня на руках, по всем коридорам женской поликлиники, целуя мою макушку…


         После рождения сына, мы переехали в столицу, где у Ивана была квартира и загородный дом. Он подал рапорт об отставке по состоянию здоровья, ведь у него было столько ранений, где он только не воевал, каких только заданий командования не выполнял. Теперь он решил посвятить все свое время нам с сыном. Мы очень счастливы вместе с моим Ванечкой и Васильком, так мы назвали сына. Папа у нас, конечно, очень любящий, но дисциплина – на первом месте! И только, мне, особенно, когда мы только  вдвоем на супружеском ложе, он безоговорочно сдается в плен!


         Коля ездил к отцу. Володя умер от рака простаты в сорок четыре года в хосписе. Оба его родителя умерли  годом ранее, отравились маринованными грибами, собственного приготовления их не спасли. Ирина бросила Володю, как только диагноз подтвердился, отсудив у него при разводе все до последней вилки-ложки! Коля выполнил свой сыновний долг – достойно похоронил отца, рядом с его родителями, но так и не простил его измены ему и мне.


         Как-то, шутя, в разговоре, я назвала себя старухой при Иване! Он страшно огорчился! Сказал, что он, наверное, ослышался. Если женщина, в свои сорок пять лет, выглядит тридцатилетней, не прибегая к  пластической хирургии, и ее «пожирают» глазами, проходящие мимо мужчины, что хоть отстреливай их от ревности «старенькому « генералу, которому за пятьдесят, так кто же он тогда, генерал-отставник-пенсионер? Я подошла,  к моему любимому генералу,  посмотрела в его оливкового цвета глаза, взъерошила,  седеющие волосы и сказала:

        - Мой любимый, генерал! Ты  тот, который никогда не постареет в моем сердце, сколько бы лет не  считал нам  паспорт, потому, что ты - моя любовь, моя жизнь, моя сбывшаяся, наконец, мечта! -… ах, я всегда пьянела от его поцелуев! Поздняя беременность и роды действительно омолодили мой организм, а материнство вернуло мне цель и радость  жизни, рядом с моим сыном и любимым мужем. И, если бы не его «военная», ранняя седина, стройному, подтянутому мужчине никто бы, не дал его лет…. А я буду любить его всегда, каким бы он не был! Даже когда стану СТАРУХОЙ!