Монастырские истории. На вкус и цвет товарища нет

Первое время, пока не посадили свой огород, на трапезе было то, что местные жители жертвовали. Принесут капусту — везде капуста. Тут тебе и щи, и тушеная, и солянка, и просто квашеная. Кабачки, ежели появятся, то их тушим, жарим, солим,  сушим и даже варенье варим.

 К началу лета стали заканчиваться зимние запасы варенья. Ягоды в лесу ещё не созрели, а покупать варенье у нас традиции нет.

  Сидят как-то за обеденным столом сёстры во главе с Батюшкой, а келарь выносит плошку с яблочным вареньем и горестно сообщает, что это последние остатки и больше в погребе ничего нет. Пустили плошку по кругу и стали рассуждать, что можно придумать к чаю, если живёшь в лесу без сада и огорода. Вспомнили про шишки, одуванчики и мяту.

 Обед закончился. Сёстры вышли на улицу и неожиданно обнаружили, что на столе летней кухни стоит трёхлитровая банка смородинового варенья! Никто никого не видел, никаких следов не было и ещё полчаса назад никакой банки на столе не стояло. Батюшка сказал, что просто это чудо. Чудо попечения Божиего о нас немощных.

Пережив первую зиму в Пустыни без моркови и лука, весной выехали на подворье в село Н. для посадки огородов. Посеяли морковь, свеклу. Посадили картошку и лук.

   Имея опыт земледелия в Питере, со всей серьезностью отнеслись к посадке кабачков. Вырыли лунки, высыпали туда по полведра навоза и посадили по шесть семечек в каждую, чтобы позже выдернуть лишние. Но потом стало жалко и оставили все растения. Соседи живо интересовались, что мы там роем. Узнав, что такая суматоха кабачков ради, удивлялись, говоря, что они то вдоль картошки ткнут и все растёт.

    Осенью собрали отменный урожай моркови, лука, картошки. А заросли кабачков удивляли не только ближайших соседей, но и всю улицу. Урожай удался на славу. И что только мы с ними ни делали! Жарили, тушили, мариновали, сушили и варенье варили. Потом стали срывать совсем мелкие и засолили их, как огурцы, в бочки.

  Когда сестры, довольные своей хозяйственностью и изобретательностью, намывали кабачки возле уличной колонки, соседи останавливались и сочувственно вздыхали, приговаривая: «Да, голод — не тетка.»

Надо сказать, что в селе кабачки вообще выращивали для коров.

  Картофель в том году удался особенно. Все соседи тоже много накопали, в закрома засыпали и радовались. Кто на продажу, кто скотине на зиму. А у нас животных никаких ещё не было, а самим столько не съесть. Поэтому озабоченность о сохранении урожая омрачала радость обладания таким количеством картофеля.

 И тут однажды на деревенской улице останавливается фура гружёная арбузами и по селу разлетается новость, что килограмм арбузов меняют на килограмм картошки. Кратко посовещавшись, сёстры помчались менять мешки с картошкой на арбузы. Наменяли для подворья и в Пустынь отправили полную лошадиную телегу.

  А деревенские не торопятся и над нами посмеиваются. Мол, на рынке то картошка дороже арбузов. И если продать свою  картошку там, то можно купить много "ихних" арбузов.

  "Так, то ж на каком мифическом рынке," — рассуждали сёстры, уплетая арбуз за арбузом и рассуждая о разных подходах к сельскохозяйственному бартеру.

 А соседи, к слову сказать, так и не купили себе много арбузов. Ну может им картошка больше нравится. Как говорится, о вкусах не спорят.