Мерлин. Целитель

До того как стать волшебником, Мерлин прошел все ранние уровни сознания. На втором уровне, Борца, он грыз гранит науки и религий, будучи отважным революционером. На третьем уровне, Искателя, он отбросил всё и много медитировал, всё чаще оставаясь наедине с собой. На четвертом уровне, Игрока, он приобрел богатство и власть, позволяя себе ошибаться на каждом шагу и обретать нечто новое на своем пути.

Переход на пятый уровень, Творца, потребовал от него страсти к любимому делу — изобретению вещей, полезных для общества. Здесь он осознал, что Творец пуст, а все боги больны своей гордыней и властью. Переходя на высшие уровни, он сталкивался с эгоизмом человеческих желаний и ненасытностью амбиций. Здесь он начал исцелять всех и спасать святых из пропастей. Этого исцеления хватало всего на полсуток, а затем всё возвращалось на круги своя. Он мог исцелять природу человека, но глубинное намерение в сердце принадлежало только самому человеку. Сколько бы он ни исцелял людей, подлинное исцеление намерения было ему неподвластно.

Так Мерлин пал в отчаяние и уныние. Мир не менялся — точнее, он менялся лишь на время. Это состояние естественным образом перенесло Мерлина на шестой уровень, Наблюдателя. Здесь Мерлин ни во что не вмешивался. Он приобрел новую привычку — писать рассказы. Он описывал весь свой опыт и все нелепые ситуации. Люди начали чувствовать его спокойствие и обращались к нему за советом. Наблюдатель отвечал кратко.

Всё чаще он вспоминал, как на уровне Творца вытаскивал со дна святых учителей и ставил их на вершины благих пространств, но из-за эгоизма «новых живых богов» в течение трех месяцев святые снова скатывались на нижние уровни. Он не понимал, почему так происходит, но всё четче фиксировал это в рассказах без додумывания. Мерлин просто жил и ничего не менял. Он наблюдал за поведением людей, за их выбором и намерениями. Новые события выливались в новые рассказы.

Однажды утром Мерлин, будучи на уровне Наблюдателя, так увлекся игрой на флейте, что забыл свои последние записи в таверне. Не торопясь, он зашел в помещение и увидел красивую женщину, которая читала его строки. Мерлин дивился её красоте, но не позволял автоматическим чувствам перейти в ненужное влечение. Женщина, не оглядываясь, положила записи в сумку и тихо удалилась. Мерлин последовал за ней шаг в шаг, стараясь быть неслышным.

Дорога к полудню привела к горе Шеми. Женщина зашла в избу и начала варить зелье. Без сомнений, это была ведьма. Но светлая — ключница, направляющая на путь. Мерлин постучался. Дверь отворилась сама — это было приглашение.
— Клавдия, — представилась она.
— Наблюдатель, — ответил Мерлин.

Она отдала ему записи и сказала:
— Кто страдает? Вот первый вопрос. А исцеление наступит в тебе после того, как ты ответишь себе на это: «Кем назовусь, тем и буду». Приходи через день с ответом. Вот тебе книга для размышления: «Воображение и целомудрие».

По дороге домой и на рынке Мерлин жадно читал и впитывал азы книги, а к вечеру принялся за трапезу. Он не хотел быть ни Творцом, ни его тенью. Однозначно он не хотел быть богом — он желал лишь быть учеником. Но это означало, что ученик — это тень, а тень Бога — это дьявол. Вначале он принял себя как тень, и головная боль исчезла сама собой: тень растворилась в тени. Мерлин увидел в себе всё зло, что таилось в человеческой природе; ему не было страшно, он видел суть вещей насквозь.

И слова Клавдии осенили его: «Кто страдает?». То, что страдало как тень, растворилось в тени. Вся боль Мерлина ушла. И второе: «Кем назовусь, тем и буду». Но как я могу назваться тенью Бога, если во мне осталась только тень? Чтобы была тень, нужен свет. С этими мыслями Мерлин уснул.

Утро было тяжелым. Ночью Наблюдателя охватил жар и мучительный, бессвязный диалог между разумом и душой. Мерлин ни о чем не мог думать, он был полностью очищен, но одна мысль засела глубоко: «В тебе столько отрицательного, столько зла — это само по себе доказывает, что ты дьявол». Мерлин, задыхаясь от этой мысли, шел, шатаясь из стороны в сторону.

И вот, словно учитель, перед ним предстало огромное дерево. Он сел в тени, перевел дыхание и закрыл глаза.
— Я вижу в себе громаду зла, но всё равно выбираю свет, — произнес он.

Ясный ответ изнутри и из всего окружающего пришел незамедлительно:
— Целитель. Мы называем тебя Целителем. Подтверди это всей своей сущностью.
Снова жар охватил Мерлина, а затем пришла легкая прохлада, и он сказал:
— Я — Целитель. Я подтверждаю это всей своей сущностью.

Так Мерлин по Воле перешел на седьмой уровень — Целителя.

Творцы пятого уровня сознания почувствовали это. Никто не хотел отдавать свое пространство власти. Но Целителю власть была не нужна. Он хотел только исцелять. Он увидел сто высших уровней пространства над землей и сто низших под землей. Он начал облагораживать их один за другим. Доступ ко всему был открыт. Мерлин наполнил миры алым светом заката и золотым светом рассвета.

Надолго этого не хватило: силы света и тьмы быстро возвращали всё на круги своя. Тогда Мерлин объединил все пространства в один мир на поверхности земли и исцелил всех мгновенно. Уравнительные силы пытались вернуть всё на место, но Мерлин удерживал единство силой своего целомудрия. Светлые волны импульса его сердца были сильнее любых молитв. Всё пространство заполнилось оранжево-розовым светом, лица окружающих налились румянцем, а их проблемы решились сами собой.

Целитель пришел к Клавдии. Та всё поняла без слов. Поев фруктов в безмолвии, Мерлин вернулся домой. В округе Целителя больше не было больных. Без единой встречи и контакта он исцелял жителей, практикуя присутствие в импульсах сердца. Богатство само приходило к нему как безмолвная благодарность людей. Мерлин перестал быть просто Наблюдателем — теперь он стал Целителем миров. Сам он не светился румянцем, но светились те, кому он дал частичку своей души. Да, люди не менялись, но было ли это важно? Целителю было просто приятно видеть искреннюю радость на их лицах и нередкие поступки, вызывающие улыбку.