Кто на вылет? История одного шкафа...

В какой-то день я понимаю: шкаф начал выстреливать вещами. Значит — пора. Пора каждой из них задать четыре вопроса.

Как эта вещь ко мне попала?

Вариантов, в сущности, немного. Она  могла быть: куплена — в состоянии, которое уместно назвать временным помешательством; подарена — человеком, которого жалко больше, чем себя; унаследована — от прошлой жизни, где я была на восемь килограммов легче и работала в другом месте; найдена — в анналах дачных запасов, куда однажды уже была депортирована…

Иногда кажется, что вещь просто появилась. Материализовалась. Лежит на полке — и лежит. С биркой. Три года. Пять. Восемь.

Почему я ее не ношу?

-Потому что рукав жмет. Потому что молния заедает  так, что каждое надевание превращается  в спектакль одного актера, где актер — я, а спектакль называется «я сейчас убью эту молнию или себя». Потому что цвет — «пыльная роза», а я — человек, которому пыльная роза противопоказана.
Потому что к ней нет обуви. Потому что обувь к ней есть, но она жмет еще сильнее, чем рукав.
Потому что вещь хранит обещание: однажды я стану другим человеком. Тем, который носит такие вещи. Но пока не стала. И, кажется, уже не соберусь.

Почему я ее не выкидываю?

Это главный вопрос. Это вопрос про стыд, про память, про деньги, которые уже не вернуть, и про надежду, которую не вернуть — еще страшнее.

— Жалко.
— А вдруг похудею.
— А вдруг поправлюсь.
— А вдруг она снова войдет в моду.
— Это же почти новое.
— Это же мама дарила.
— Это же пять тысяч — долларов? Рублей? Лет счастья?

Вещь висит в шкафу как маленькое напоминание о моей несостоятельности. Я не ношу — значит, я не справилась. Не выкидываю — значит, не готова признать, что не справилась.

Шкаф — это морг несостоявшихся ожиданий и надежд.

Что должно произойти, чтобы я надела эту вещь?

Нужно, чтобы наступило лето. Нужно, чтобы лето наступило в той стране, где эта вещь уместна.
Нужно, чтобы я похудела на четыре килограмма. Нужно, чтобы я перестала стесняться коленей. Нужно, чтобы я нашла ту самую обувь… Нет, это про другую вещь. Нужно, чтобы я стала другим человеком. Настолько другим, чтобы, надев это, не почувствовать себя неуютно.

Вещи в шкафу ждут. Они терпеливы. Они могут ждать дольше, чем я.

Но в какой-то день я вижу: вещь, которая висела годами, оказывается нужной. Не потому, что я похудела или нашла ту самую обувь.
А потому, что я перестала быть гостьей  в собственной жизни.
Или потому, что мне стало все равно.
А может, я наконец-то разрешила себе  надеть то, что нравится, не дожидаясь подходящего случая. С удовольствием.  С кайфом. И я  в ней — есть.
И тогда я понимаю: шкаф — это не морг.
 Шкаф — это комната ожидания.