Аввакум, воевода и шаман. Август 1661 года

Строг воевода Пашков, очень строк.
Свой полк он приводит в Иргенский острог.
И видит, что крепость разорена,
Обрушилась башня, стена сожжена.
Лишь ветер в воротах гуляет,
Вороны кричат и летают.

Остановиться! Пашков подал знак.
Амбар разорен, где хранился ясак.
Хрустит под ногами с золою песок,
Ясак – так с охотников звался оброк,
Мехом собольим ясак собирали,
Золотом мягким его называли.

Черный соболиный мех,
Был мехов дороже всех.
Выше золота ценился,
За границу вывозился.

Мунгальское царство решив покорять,
Сыну велит казаков собирать.
Стрельцам приказал выдвигаться в поход,
За бунт наказать непокорный народ.
Виновных предать наказанью примерно,
Но был воевода Пашков суеверным.

Чтоб о походе узнать предсказание,
Решил, как язычник, устроить гадание,
А чтобы светила удача в пути,
Идолу жертву готов принести.

Узнал Аввакум, воевода Пашков,
Задобрить решает местных божков.
Людей отправляя в дальний поход,
Идолу жертву злодей принесет.

Сказал Аввакум воеводе,
Не будет удачи в походе.
Коли идолу жертву они принесут,
Святые угодники их не спасут.
В ответ закричал воевода:
Коль сын Еремей не придет из похода,
Тебя Аввакум, смерть жестокая ждет,
Ни дьявол тебя, ни Христос не спасет.

Совсем озверел воевода-злодей,
Но заступился один Еремей
Пашков из ружья даже в сына стрелял,
Но трижды осечку порох давал.
Чтоб жизнь Еремею господь сохранил,
Бога усердно священник молил…

В тайге, где лежит мхом покрытый валун,
Жил в шалаше злой язычник-колдун.
К шаману пришел воевода,
Удачи просить для похода.

С ним вместе на капище слуги пришли,
Для жертвы барана волхву привели.
А чтобы колдун не накликал беды,
Огненной дали шаману воды.

Где возле поляны кончалась тропа,
На палках висели вокруг черепа.
А в середине поляны,
Стояли столбы-истуканы.

Обряд наблюдал воевода Пашков,
Как дым опьяняющий шел из горшков.
Волхв скачет, на бубне играет,
Духов и бесов сзывает.

Как дымка, висит над поляной дурман,
Беснуется возле кострища шаман.
Ужасен лицом и велик головой,
Одет в островерхий колпак меховой.
На пугало из огорода похожий,
Лишь вьются лохмотья из меха и кожи.

Нехристень пляшет, в бубен стучит,
Под нос непонятное что-то кричит.
Язычник барану голову снес,
Кровавую идолу жертву принес.
Всю ночь среди едкого дыма скакал,
Победу, богатство шаман предсказал.

Крутилась, вертелась нечистая сила,
От выпитой водки шамана стошнило.
Итог предсказуем, язычник-шаман,
На землю свалился, поскольку был пьян.
Упал он и пеной из рта изошел,
К полуночи только в себя он пришел.

Жаждет добычи служивый народ,
Готов выдвигаться в опасный поход.
Сын воеводы, Пашков Еремей,
Перед рассветом построил людей.
Уходит в таежные дебри отряд,
Служилых людей, человек шестьдесят,
А с ними, покинув улусы,
Крещеные вышли тунгусы.

Но вере измену господь не простил,
Отряд воеводы в пути погубил.

В означенный срок тот отряд не явился,
Пашков-воевода ожесточился,
Велел палачам протопопа схватить,
Огнем его жечь и кнутами избить.

Потеряв за семь дней всех служилых людей,
Один, на коне, прискакал Еремей.
Побит и оборван вернулся домой,
Сказал, что в пути сыт лишь белкой одной.

В палату вошел он и дверь затворил,
С отцом-воеводой поговорил.
Дознанье велел палачам прекратить,
А протопопа домой отпустить.