***

Солнце освещало равнину, на которой стояли двое. Кругом росли цветы, а свежий, приятный ветер с восторгом кружил вокруг.
Грязная, ещё совсем недавно белоснежная, идеально чистая и выглаженная, рубашка трепыхалась на ветру, временами обнажая израненное тело молодого человека. Брюки были изодраны в клочья. Длинные спутанные грязные волосы падали на его лицо, скрывая свежие шрамы. Безумный взгляд был устремлён куда-то вдаль, а рядом… Рядом стояла его тень…
- Значит всё было напрасно. Этот бег, эта борьба… ради чего? Все пусты, всё бессмысленно… все мертвы…
- Тебе виднее, - отвечала тень.
- Одиночество, его все боятся, создают вокруг себя кутерьму, строят интриги… но всё равно умирают и в конце рано или поздно их ждёт забвение… всех… мы всё равно одиноки…
- Нет, одинок ты, одинок потому, что позволяешь себе думать над этим, потому что жалеешь себя, жалеешь о том что ещё не случилось, - отвечала тень.
- Зачем, - человек упал на колени, - зачем ты мне это показала?
- Я показала тебе это, потому что ты хотел это увидеть, это и ничего более.
- Неправда, я боролся, я хотел чтобы всё было иначе, чтобы была жизнь.
- Нет ты заранее сдался и принял поражение, просто потому что хотел оказаться прав. Всё гораздо сложнее и ты это чувствуешь, но не хочешь в это поверить. Твой мир это темница, - сказала тень, и человек оказался в темноте. - Твой мир это замкнутое пространство, - сказала тень, и человек почувствовал холодный бетонный пол под руками. – Твой мир ты выстроил сам. Ты выстроил его, потому что любил только себя и ненавидел только себя. Ты любил себя и желал быть правым во всём, это тьма, ты ненавидел себя, и потому ненавидел других людей, это твои стены. Ты это темница.
- Хватит!
- Ты прав, - отвечала тьма, и человек остался один.
Темнота казалась такой осязаемой, казалось такой близкой и родной, но от неё веяло холодом, и человек боялся ее. Она сковывала его и давила на него, всё сильнее прижимая к холодному полу, всё сильнее сдавливая его разум. Круша все его убеждения, уничтожая всё во что он верил. И наконец она предстала перед ним такой, какой он её боялся увидеть. Абсолютной пустотой.
Он стоял на коленях в абсолютно пустой комнате. Стоял на коленях и плакал, и от слёз его с гулким эхом падавших на пол, рушились своды темницы.