Вместе навсегда-2

Время для приворота было выбрано идеально. Сегодня как раз начало роста луны — тонкая серебряная дуга на вечернем небе, символ нарастающей силы, как объясняла Ксюха. И день недели подходящий — четверг, мужской день, время энергии и решительных действий. «Всё идёт по плану», — мысленно повторила Ольга, глядя, как первые звёзды проступают сквозь синеву сумерек.

Она расставила свечи по кругу, проверила, чтобы фотография Константина лежала ровно в центре — лицом вверх, будто он наблюдает за ней с молчаливым укором. Тут же рядом была и её фотография. Полынь уже тлела в маленькой керамической чаше, наполняя комнату горьковатым дымом. Ольга глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.

«Костя будет принадлежать мне, — твёрдо сказала она себе. — Без каких-либо препятствий, без отступлений от того, что должно быть». Мысль об этом давала странное ощущение власти — почти опьяняющее. Но где-то в глубине души шевельнулось сомнение: а что, если это не любовь, а просто страх потерять его?

Муж — это твоя собственность, и нечего делиться им с кем попало. Так твердила ей мать, так говорили подруги, так диктовали негласные правила их маленького городка. «Если не удержишь сейчас — потом будет поздно. Мужчины — они как ветер: почувствуют свободу — и ищи-свищи».

Солнце садилось за горизонт. Его последние красные лучи, словно живые, ползли по стенам, взбирались на потолок и исчезали в тенях, отбрасываемых занавесками. В комнате постепенно сгущалась темнота, создавая атмосферу ожидания и таинственности — будто само пространство замерло в преддверии чего-то важного. Всё было готово к предстоящему действу.

На столе лежали фотографии Ольги и Кости. Они смотрели на неё с любовью — или это лишь игра воображения? Ольге вдруг показалось, что это не снимки, а мгновение, застывшее во времени: они с Костей в праздничных нарядах выходят из ЗАГСа. Вокруг — цветы, воздушные шарики и конфеты, которые весело покачиваются от невидимого ветерка. В воздухе витает аромат свежесрезанных лилий и сладкого мёда, будто кто-то только что принёс букет и угощение.

Но комната уже не была прежней. Она словно преобразилась — стала глубже, таинственнее. Воздух сгустился, наполнился едва уловимым гулом, будто в нём затаилась какая-то сила. Ольга села за стол, опустила руки на прохладную поверхность и постаралась полностью расслабиться. Её тело и мысли постепенно растворялись в этом волшебном пространстве, а каждая клеточка наполнялась теплом и светом — словно она впитывала энергию самого вечера.

Внезапно она услышала лёгкий шёпот — будто кто-то дышал ей в ухо, нашептывая слова на незнакомом языке. Ольга открыла глаза и вздрогнула: фотографии на столе   мерцали, оживая. Изображение стало чётче — она могла разглядеть каждую деталь: веснушки на щеках Кости, изгиб его губ, блеск в глазах. Он улыбался ей так, как никогда раньше, — искренне, тепло, с какой-то новой глубиной.

Она представила, как стоит рядом с ним, берёт его руку и кладёт себе на грудь, а сама смотрит ему в глаза. Мысленно она притянула его к себе, ощутив тепло его ладони. «Будь со мной. Останься. Люби меня так, как я люблю тебя», — прошептала она про себя.

Теперь нужно было соблюсти формальности. С обратной стороны фотографии Кости Ольга аккуратно вывела своё имя и полную дату рождения, стараясь не дрожать рукой. На своей карточке написала его данные — чётко, разборчиво, будто подписывала важный документ.

Она сложила снимки лицом к лицу. В руках — иголка и толстая красная нить. Ольга осторожно продевает нить в ушко, стараясь попасть в ускользающее от неё отверстие... Руки слегка дрожат, но она всё же справляется. «Я смогу. Я должна», — твердит она про себя.

Следующий шаг — проткнуть угол фотографии и завязать крепкий узел. Она старается не задеть изображение, но, как назло, игла случайно царапает плечо Кости на снимке. Ольга ругает себя за неловкость, за то, что не может сосредоточиться на таком важном деле.

Наконец узел завязан. Глубоко вдохнув, она произносит:

— Я, Ольга, девица, любящая Константина и не могущая без него жить, связываю его со мной узами неразрывными. Отныне мы связаны навеки.

Девушка обрезает нить. Теперь нужно повторить то же самое с тремя оставшимися углами. Каждое движение даётся всё тяжелее — будто сама ткань реальности сопротивляется. Но она справляется.

Фотографии вкладываются в чистый конверт, заранее приготовленный для этого обряда. Ольга зажигает новую восковую свечу, капает горячим воском на стык конверта, запечатывая его, и произносит:

— Запечатываю Константина любимого с Ольгой, любящей его, от глаза злого, от умысла недоброго, от отворота холодного…

Довольная, но уставшая, она откидывается на стуле. В груди — странное смешение чувств: облегчение и тревога, надежда и страх. Задув свечу, Ольга ставит её между двух зеркал, которые стоят на столе.

И в этот момент одно из зеркал внезапно падает на пол, треснув пополам. 

Сердце ёкнуло. Плохая примета. Очень плохая. Ольга застывает, глядя на разбитое зеркало, и в голове проносится вихрь мыслей: «Что я наделала? Что теперь будет?»

Но тут же она вспоминает завтрашнюю встречу с Костей, его улыбку, его голос — и страх отступает. Мысли о том, что скоро она увидит своего любимого, помогают ей вернуть хорошее настроение.

— Всё будет хорошо, — шепчет она, собирая осколки. — Всё обязательно будет хорошо.

«Завтра всё будет по-другому», — мысленно повторила Ольга, пытаясь унять дрожь в теле. Она представила, как Костя приедет, посмотрит на неё своими голубыми глазами — и она улетит в небо от любви, невесомая, счастливая, свободная. Осталось совсем немного времени, а заявку можно подать в любое время: впереди вся жизнь. А сейчас пора спать.

Усталость навалилась внезапно, будто за один вечер на неё обрушилась тяжесть всех прожитых дней. Казалось, она целый день не покладая рук таскала камни, а не просто проводила какой-то странный обряд. Тело ныло, веки слипались, но в голове всё ещё крутились мысли, цеплялись друг за друга, не давая покоя.

Она переоделась и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Тёплая вода, зубная щётка, привычные действия — должны были помочь успокоиться. Но пока она чистила зубы, в памяти всплыл весь этот вечер: мерцание фотографий, шёпот, который она, возможно, придумала, ощущение, будто что-то изменилось в ней самой.

Вдруг боковым зрением она уловила какое-то движение в зеркале за её спиной. Ольга замерла, сжала щётку так, что пальцы побелели. «Только не надо приплетать сюда потусторонние силы и ерунду всякую, — строго сказала она себе. — Этим меня не запугаешь». Сердце дёрнулось и как метроном продолжило отсчитывать свои такты.

Она резко обернулась — за спиной никого. Вышла в прихожую, огляделась: тишина, покой, обычный вечер в обычной квартире. «Чего только не надумаешь, когда приходится ночевать одной», — пробормотала Ольга, пытаясь улыбнуться. Но улыбка вышла кривой, неестественной.

Вернувшись в ванную, она снова посмотрела в зеркало — и в ужасе отшатнулась.

Там была она, Ольга, но в подвенечном платье — белом, пышном, с кружевами, которых у неё никогда не было. Лицо казалось чужим: бледным, почти серым, с запавшими глазами. И чем пристальнее она всматривалась, тем быстрее шло время в отражении: кожа покрывалась морщинами, уголки губ опускались, волосы седели и редели. Всё происходило с пугающей скоростью — минута, две, и вот уже в зеркале не молодая женщина, а старуха, а потом…

Потом остался только череп, обтянутый жёлтой кожей, увенчанный фатой, которая когда-то была белоснежной, а теперь пожелтела и истлела по краям. Пустые глазницы смотрели прямо на Ольгу, будто знали что-то, чего она не должна была узнать.

Внутренний холод подтянулся к груди, перехватив дыхание. Всё закачалось, поплыло, звуки отдалились, превратились в в общий неразличимый шум. Ольга почувствовала, как силы покидают её, и начала медленно сползать по стене на холодный кафельный пол. В последний момент, теряя сознание, она услышала — или ей показалось — тихий, насмешливый голос: «Ты хотела связать его навеки? Теперь смотри, что будет с тобой…»

Очнулась она оттого, что щёки обжигало холодом. Лежала на полу, мокрые волосы прилипли ко лбу, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Зеркало напротив было обычным: в нём отражалась она — бледная, испуганная, но всё ещё молодая. Никаких черепов, ни фаты.

Ольга поднялась, дрожащими руками умылась ледяной водой. Взгляд упал на отражение — и на мгновение ей показалось, что в глубине стекла что-то шевельнулось. Она резко отвернулась.

«Это всё нервы, — прошептала она. — Просто нервы. Завтра Костя приедет, мы поговорим, всё наладится. Никаких заклинаний, теперь только мы вдвоём — по-честному».

Она выключила свет в ванной и пошла в спальню. За спиной тихо скрипнула дверь — или что-то ещё? Ольга не обернулась.

                (продолжение следует))