Непостижимая кинодраматургия Н. Н. Фигуровский

«Искусство — это способ выражения тех мыслей, которые иным способом выразить нельзя».

Настоящие педагоги довольно редки. Я говорю о тех, которых действительно можно назвать наставниками или охарактеризовать пресловутым понятием «мастер», о ЛИЧНОСТЯХ, готовых к тому, чтобы ученик превзошел учителя, желающих этого и тем самым желающих блага искусству. Число таких людей ограничено. Они приходят на короткий промежуток и готовы дать все, что знают, не только вложить себя в вас, но и раскрыть вашу индивидуальность. Поддержать, когда-то выдержав. Подобные люди по сей день в мою жизнь вступали лишь как авторы прочитанных мной книг, наполняя мудростью в той степени, в которой я имела потенциал к осознанию тех или иных вещей в одиночку. Но невозможно и представить всю ценность обретения наставника в действительности вместе с ощущением его личного присутствия и возможностью, задавая всё новые вопросы, слышать не свой, а его ответ.

Вместо предисловия Юрий Арабов (окончил сценарный факультет ВГИКа, мастерская Николая Фигуровского и Евгения Дикова) пишет о том, что любой человек больше им сделанного, и таковым был сам Фигуровский, что, запомнив в свое время из лекций Николая Николаевича по мастерству кинодраматурга лишь броские фразы, осознал истинное значение многого лишь годы спустя. И главное, что, находясь рядом с этим непостижимым, мудрым и непредсказуемым, как он называет Фигуровского, человеком в течение пяти лет, так и «не спросил о чем-то главном, не договорил, не доспорил», предполагая, что тот будет жить вечно. Арабов именует кинопроизводство делом всеохватным. Это действительно так, и создать хорошее кино могут лишь такие же уникальные, всеохватные люди. Здесь нужен масштаб творческой личности драматурга и всех людей, связанных с кинематографическим искусством, творящих во имя чего-то общезначимого, являющихся даже больше ими сделанного.

Теперь поделюсь некоторыми мыслями из книги.

Драматург, как первый зритель фильма, находящегося сперва ещё в его воображении, создавая сценарий, должен своей работой дать пространство для раскрытия творческой энергии каждого, кто вносит свой вклад в создание будущей картины. На нем лежит большая ответственность, так как поверхностность и банальность образов лишь множит скуку. Саморазвитие творца необходимо для наполненности драматургических текстов, которые должны будоражить индивидуальные мыслительные процессы, тормошить их заспанную медлительность и неповоротливость. Но для этого зрителю нужно показать вовсе не то, что он с легкостью может найти, без боя взять у повседневности. Ценность для умов имеет и несет лишь то, что обладает оригинальностью формы и наполнения, «чтобы человек предпочел ее (кинокартину) обществу своих друзей». Драматургу важно знать, что стоит того, чтобы его знать, что стоит того, чтобы быть изображенным. Он должен уметь отделять зерна от плевел. Умело пользоваться своей памятью и тем, что в ней собрано за годы жизни и творческого опыта. Если у драматурга выходит изображение подлинной глубины героев, неповторимости их характеров, страстей и чаяний, мыслей, поступков – антураж соберется сам собой, это далеко не первостепенно. Драматургу важно уметь отыскать своеобразие и уникальность в обыкновенном, в том, что называется «общим». Особенные чувства вызывает нечто уникальное, неповторимое – НЕПОСТИЖИМОЕ. Именно оно не оставляет равнодушным. «Зритель жаждет реальных ценностей: смеха, слез, волнения, негодования, ужаса, восторга, а не эстетических иллюзий, выдаваемых за художественное видение мира». Драматург должен знать все самое сокровенное про своего героя, он должен знать его таким, каков он есть на самом деле. Драматург есть демиург, он «тайновед» и он «судьба».

«Попробуйте зажечь щепку, дуя на нее, пристально глядя на нее или произнося заклинания над ней. Можно держать пари на что угодно - ничего не получится». Все зиждется на творческом порыве, искусственно растормошить который невозможно, а если и возможно, в конечном счете выйдет халтура, подделка, эрзац-искусство. Художник должен быть готов жить неизведанным, непостижимым. Это про «уметь читать и понимать скрытое, знать приметы, помнить свои и чужие ошибки, уметь делать выводы из них». Художника учит дорога. А дорогу осилит идущий. Via est vita (Дорога – это жизнь). Искусство есть вечные сомнения и борьба с внешними и внутренними обстоятельствами, но в первую очередь - с самим собой. А потому Фигуровский говорит: «важно не дать сомнениям в себе перерасти в убежденность и загубить ваш труд».

Отеческая честность Фигуровского, направленная на молодых творцов, начинающих сценаристов, подводит к самостоятельным осознаниям, а его вопросы и примеры поощряют личный полет творческих соображений и чувствований. Данная книга не есть инструкция, эта работа больше похожа на речь проводника перед самым входом в мир непостижимости. Творчество в принципе что-то призрачное, странное, часто необъяснимое, ведь оно призвано влиять на людей, но влияет на каждого по-своему. Не говоря уже о киноискусстве. Работа Николая Николаевича остается в памяти потому, что волнует, а думающая голова рефлекторно запоминает направление движения собственной мысли. Спустя несколько дней после прочтения книга мне даже приснилась. Вероятно, я поразилась тому, что Фигуровский не утаивает, не говорит вполсилы, а открыто делится тем, что сам когда-то узнал, осознал, о чем догадался, как бы аккуратно расцепляя несколько слипшихся страниц, рождающих непонимание, чтобы показать, что можно упустить по невнимательности или юношеской увлеченности. Помимо прочего Николай Николаевич рассказывает и о том, чему учатся сами, стирая самолюбие до мясца - что не стоит писать. И тем не менее Фигуровский не дает ответа на все возникающие вопросы, он все же оставляет своеобразную недосказанность, которую каждому прочитавшему его книгу предстоит досказать самостоятельно - своим творчеством. Иначе и быть не может, ведь пишет он о непостижимой кинодраматургии.