Два-три километра

Дикая сомнамбулическая туша тяжело, но довольно быстро металась по кабинету, вытряхивала содержимое шкафов на пестрый ковер, падала на колени, расправляла получившиеся бумажно-металлические холмики, задыхаясь, ползала под рабочим столом и плакала. Это был Александр Иванович, директор местного банка. Над ним стояла темная, неравномерно изогнутая временем фигура и смеялась, то и дело закашливаясь. С каждой минутой безуспешных поисков он все чаще умоляюще поглядывал на нее, как бы спрашивая: «Где же, где?..», но она только безудержно хохотала, давясь слюной.

Наконец, женщина вытерла ладонью мокрый от смеха рот и заговорила:

— Потешил ты старуху. Растратил и беспорядочничаешь теперь.

— Бабушка, милая, помогите же мне, продлите. Это не я — это время! Оно всему приходит, даже если что-то жалеешь и сохраняешь. Там же чернил-то всего ничего: два, может, три километра…Без нее одна подпись и моя жизнь превратится в ничто!

— Ой, все, нюни распустил! Еще мальчишкой ты пришел ко мне и попросил помочь тебе. Я свое слово сдержала. А в том, что потерял ручку, сам виноват. Ползать с тобой и искать ее мне колени не позволят. Да и зачем? Проверить, нет ли там капли на еще одну подпись? Так пустая она! – ведьма откашлялась, наклонилась к его искаженному страхом лицу и продолжила. – Я тебе, дорогой, теперь и не могу помочь - померла уж два года как… Но скажу одно: нужно было подпись свою менее размашисто ставить! – и, словно не желая тратить на него лишней минуты своей загробной жизни, старуха исчезла с новой волной мокротистого хохота.

Александр Иванович открыл влажные от слез глаза, найдя себя в поту и ужасе. У него болело сердце. Он толкнул жену в бок и попросил пить. Пока на кухне журчала вода, Александр Иванович думал: тьфу ты! Куда ночь, туда и сон. Не может этого быть, я же аккуратно и понемногу пользуюсь: до пенсии время есть... а там и неудачи не страшны. Да и потеряться ручка не могла: лежит в ящике на работе под замком. Только вот со старухой я и правда давно не созванивался - надо бы.
Убежденное сердце стихло и Александр Иванович захрапел.

———————

Вспоминать себя в школьные годы ему было неприятно: тощий, почти прозрачный, неудачник. Не только люди не воспринимали его всерьез, если вообще замечали, но и бумаги всячески отвергали. Писал он заявление на участие в олимпиаде или конкурсе, или, например, чтобы пойти в какую-нибудь секцию, ему отказывали: по состоянию здоровья, по случайной ошибке, по отсутствию способностей или из-за того, что уже кому-то придержали место, на которое он осмеливался претендовать. Саша всему учился сам: и иностранным языкам, и рисовать, и даже играть на флейте. Приобретая свои умения тройным усилием, он завидовал тем, кого кто-либо учил. И боялся, что, несмотря на все его старания и успеваемость, при поступлении в университет снова возникнут проблемы. Тем более, что ему уже исполнилось восемнадцать, и все документы он будет подписывать именно своей несчастливой рукой.

Так и пришел он к сумасшедшей, как все ее называли, Тамарке. Дом колдуньи стоял напротив их школы и, прищурившись занавесками, подглядывал за прохожими. А потому ребята, наслушавшись о том, чем женщина промышляет, по совету родителей, всегда возвращались домой по другой улице, хотя путь и становился длиннее.
На всякий случай подергав дверь за ручку и утвердившись в том, что она заперта, Саша постучал. Вдруг он заметил, что дверь начала медленно отъезжать, открывая взору обои болотного цвета, но шагов человека, отворившего ее, не было слышно. Тогда он окликнул сумасшедшую Тамарку по имени-отчеству, заранее выведанным у соседки, и услышал хриплое «Проходи» из дальней комнаты. В доме неприятно пахло, и казалось, что этой вонью пропитаны сами стены.

Тамара Петровна сидела в кресле, сложив ноги по-турецки, и делала вид, что спит. Но как только Саша выдавил из себя тихое «Здрав…», старуха закашлялась, распрямила колени кривых ног и стала смотреть на него скученностью черных глаз и острого носа.

— Мне сказали, что вы можете… сказали, что вы колдуете. И, если можно, я бы хотел стать удачливым… - боясь поднять на нее глаза и от волнения находясь в предобморочном состоянии, выговорил мальчик.

— Да ты не бойся, сказала же – проходи. – все также хрипло прозвучал голос Тамары Петровны. —  Знала, что придешь ко мне, и вижу, что будешь большим человеком. – старуха подалась вперед и поставила локти на колени. —  Я помогу, но только если и ты мою просьбу выполнишь.

— Конечно, Тамара Петровна, все сделаю. Что вы хотите?.. – почти прокричал, воспрявший духом от согласия Саша.

— Детей у меня нет, кукую в угрюмом, как и сама стала, доме, и одиноко мне. Звонить будешь каждую неделю, про здоровье и настроение мое спрашивать. Как внук. И так до самой смерти моей.
Саша в нетерпении согласно покивал.

— Так уж и быть.  Как выйдешь от меня, купи обычную ручку и с этого дня подписывай ей только самые важные документы, и будут тебе во всем успех и удача сопутствовать. Но запомни: она такая одна и на всю жизнь, экономь чернила!

Саша поблагодарил сумасшедшую Тамарку, пообещал звонить, и, спотыкаясь о разнородное барахло, побежал к выходу. В ближайшем магазине он купил самую простую ручку и, сжимая спасение побелевшими от усилия пальцами, направился домой.

———————

В эту ночь старуха больше не снилась Александру Ивановичу, но и выспаться ему не удалось. До самого утра в нем время от времени пробуждалось землетрясение, переходящее на матрас, на котором лежало его толстое тело. Неконтролируемая щекочущая внутренности вибрация походила на чувство жуткой паники, с которым ему не удавалось бороться. К утру измученный Александр Иванович наконец провалился в сон и еле поднял себя с кровати, когда прозвенел будильник. Через полчаса после пробуждения он уже ехал на работу, чтобы убедиться, что все это было лишь сном.
Добравшись, с тяжелой одышкой Александр Иванович поднялся в свой кабинет и, открыв дверь, бросил взгляд на стену с грамотами и сертификатами в рамках. «Все благодаря ей…» - подумал он и уместил себя в кресло.
Послышался стук, и в кабинет зашел сотрудник.

— Доброе утро, Александр Иванович! Документы на подпись готовы. Если понадоблюсь, зовите. – радостно произнес довольный выполненной работой секретарь и ушел.
 
Большой человек медленно поднялся и подошел к рабочему столу. Толстыми розовыми пальцами он взял ключ, открыл ящик и достал свою ручку: «Тут как тут». Он сел на стул, открыл папку с бумагами и, прочитав, начал было вести привычную линию, однако подписи, маленькому размеру которой всегда удивлялись, не появилось. Александр Иванович стал яростно черкать и вдавливать ручку в лист документа до тех пор, пока не оставил в нем дыру. Холодная капля пота скатилась по складкам его шеи за шиворот, а былая уверенность сменилась ужасом осознания, что его успешная жизнь оказалась такой же длины, как два-три километра чернил, заключенных в стержень.

Истекая потом, Александр Иванович начал набирать номер старухи, чтобы попросить ее сделать хоть что-нибудь, но голос в трубке ответил, что абонент недоступен. «Умерла! Без ручки мне конец… я же теперь все испорчу!» - подумал Александр Иванович, когда сердце не выдержало его веса, и он так и не узнал, что Тамарка была просто одинокой старухой, такой же обычной, как и его волшебная ручка.