Перрон

Девушка шла против движения толпы, всячески пытаясь хоть немного защитить себя от возможности быть раздавленной. И все равно кто-то наступил ей на ногу, задержавшись на мгновение и будто прокрутив носком ботинка, отчего она вскрикнула. Еще не оправившуюся от боли ее поцарапали замком сумки, тронули вздохом недовольства и, наконец, она вырвалась на опустевший перрон. Спохватившись у самого выхода, она слишком долго возвращалась. Девушка закрыла руками лицо и заплакала: в кошельке были все деньги, которые ей дали на первое время, и теперь они исчезли вместе с вагоном поезда.

Вдруг она почувствовала, что не одна, и, убрав руки от глаз, у самого края перрона увидела размытый слезами и подсвеченный фонарем силуэт. Человек находился в отчаянии и нервно перебирал пальцами опущенных рук. Она торопливо вытерла щеки рукавом пальто: ей показалось, что он собирается прыгнуть.

— Мужчина, стойте! - крикнула девушка и со снежным хрустом побежала прямо на него.
Сам мужчина ничего против себя совершить не пытался, а потому после того, как его повалили на землю, некоторое время не мог прийти в себя.
— Вы… вы с ума сошли?! – произнес он, медленно приподнимаясь на локти.
— Но вы же сейчас собирались прыгнуть…
— Боже, какая глупость! – человек скинул с себя спасительницу, поднялся и отряхнул снег.
— Извините, я просто подумала, что вы хотите себя убить… - от неловкости девушка чуть снова не расплакалась.
— Нет, конечно. Я опоздал на поезд и пытался принять сложившуюся ситуацию. – мужчина сделал паузу и, усмехнувшись, добавил: – Хотя, знаете, спасибо. Набросившись, вы привели меня в чувство – он подал ей руку. — Мне показалось или вы плакали? У вас что-то случилось?
— Я потеряла кошелек… Скорее всего он остался в поезде.

Теперь, когда они оба стояли на ногах, он хорошо её рассмотрел. Это была совершенно обычная девушка, одета она была серо и весь её облик был бесцветен. И мужчина не стал бы делать того, на что внезапно решился, если бы не ее темно-синие с белой паутиной льда печальные глаза. Увидев их, он внутренне вздрогнул. Они имели странный вид - то ли за что-то извиняющийся, то ли о чем-то вопрошающий, и, глядя в них, хотелось расплакаться самому. Да, он уже видел такие глаза в детстве: у матери, за которую, как ему казалось, отболело его сердце. Вот и сейчас он почувствовал себя ребенком, только теперь имеющим возможность помочь родным глазам чем-то кроме жалости.

— Значит, у вас ни копейки? – спросил мужчина.
— Совсем ничего.
— Тогда предлагаю посидеть в буфете - он здесь же на станции. Вы поможете мне скоротать время, пока я жду звонок от друга, который в отличие от меня успел на поезд, а я за это дам вам денег на дорогу домой. Если за вами, конечно, никто не приехал.
За ней никто не приехал. Возвращение уже началось со слез, которых она боялась, простудный ветер пытался заглушить их разговор и было слишком холодно, чтобы раздумывать.
— Хорошо, я посижу с вами, но только если не обманете – ответила она, внимательно всмотревшись в лицо молодого мужчины.
— Богом поклясться не могу – не верую, но даю вам честное слово. Дело в том, что мы с другом должны были встретиться в центре поезда, и, заметив мое отсутствие, он обязательно позвонит. Сам я этого сделать не могу, чтобы не отвлекать, если он занят. Но это неважно, пойдемте, а то замерзнете.

На перроне совсем не было людей: либо вьюга запеленала их в белые ткани и скрыла, либо причиной пустоты был технический перерыв. В буфете неприятно-жёлтым светом горели настенные светильники с одной или двумя усопшими лампочками в каждом. Мужчина посадил девушку у окна рядом с пыльной бегонией и ушел за чаем. Она сняла мокрую от снега куртку и наконец выдохнула, радуясь тому, что её ноги сейчас стоят на мозаичном полу, а не идут по сугробам.

Когда молодой человек ставил кружки на стол, еще дрожащей с мороза рукой он пролил немного чая в тарелку с принесенными пирожками. Девушка пошутила, что он решил подогреть их на водяной бане, но мужчина не сразу ее понял и смутился. Тогда, чтобы отвести от себя внимание, он быстро задал обычный вопрос, что-то вроде: «Откуда вы приехали?». Она тяжело вздохнула.

— Я ехала из монастыря, где уже год была трудницей и должна была стать послушницей. В обители я помогала по хозяйству, ухаживала за огородом, пекла булочки… – она подняла с тарелки один пирожок, недолго подержала его в руке и положила обратно. — Но неделю назад матушка позвала меня к себе и сказала, что в стремлении к монашеству меня что-то удерживает, что приход мой был от отчаяния и она чувствует, что Господь уготовил мне счастье в миру, где я еще нужна. А перед самым моим уходом она произнесла слова Симеона Афонского: «Бог нас всегда окружает теми людьми, с которыми нам необходимо исцелиться от своих недостатков», дала тот самый кошелек, что я потеряла, и благословила на дорогу.

Мужчина, который не мог вспомнить, когда в последний раз молился, удивленно вскинул брови, мысленно ухмыляясь тому, что судьба свела его именно с этой верующей женщиной, и стараясь контролировать проявление улыбки на лице.

— И зачем это вы ушли в монастырь, Бог позвал? – небрежно спросил он.

Девушка заметила подвижность уголков его губ и даже хотела замолчать, но подумала, что наверняка никогда его больше не встретит. Уже долго ей не приходилось говорить о своей жизни, она больше молчала или молилась, а теперь ей вдруг захотелось все озвучить, чтобы удостовериться в том, что оно никуда не исчезло, что воспоминания не растворились в тишине, а лишь ненадолго примолкли.
 
— Мой сын болел. Ему было 4, когда его не стало. Знаете, мне до сих пор снятся сны, в которых я в той самой больнице. Стены так же разрисованы персонажами из сказок: доктор Айболит, Леопольд, Мамонтенок. И все они такие яркие, радостные, улыбчивые, а смотришь на них и даже во сне больно оттого, что уже забыл, когда улыбался не специально для своего умирающего ребёнка, чтобы он не знал, что с каждым днем только больше исчезает. Вы спрашивали, приехал ли кто-нибудь за мной. Нет, за мной некому приезжать. Родителей не стало, когда я была маленькая, и растила меня бабушка, которой тоже уже нет. А с мужем мы развелись после смерти сына. Во время жизни при монастыре я поняла, что он был просто слабый духом человек, который не справился морально и сдался. Но раньше я его ненавидела так сильно, что страшно вспоминать. Вся ненависть досталась ему лишь потому, что больше ненавидеть было некого. Нить между нами разорвалась в день, когда я покупала сыну новую курточку на зиму, и муж сказал: «Зачем ему новую покупать, неужели не понимаешь, что она ему все равно не пригодится?». Когда наш мальчик умер, мы с мужем полчаса сидели молча, как бы мысленно соглашаясь, что как только заговорим, любым словом подтвердим случившееся. Казалось, тишина нашего молчания ещё хранила в воздухе след его жизни. Муж прервал ее, и я закричала. Помню только, как, возвращаясь домой на автобусе, смотрела в окно и видела изломанные приближающейся зимой костлявые руки смерти…

Раздался звонок. Мужчина, извиняясь, на ватных ногах отошел в другой конец буфета.

— Знал бы, как ты сейчас не вовремя… - произнес он, как только взял трубку.
— Не вовремя это про тебя, Сквозняк! – ответили на другом конце.

Голос в телефоне высказал мужчине все, что думал о его отсутствии, и поделился историей удачного начала своего пути: когда он заходил в вагон, ему навстречу вылезала какая-то серая мышь и, пока она извинялась за доставленные неудобства перед очередью, он вытащил у нее кошелек. Считая невнимательную девушку предвестником успеха и больших денег, с которыми вернется обратно, собеседник еще раз, но уже в шутку, пожурил напарника. Попросив передать своей жене, чтобы к ужину она нажарила картошки и, сказав «до встречи», он положил трубку.

Мужчина застыл. Растерянный и еще более подавленный, чем после ее рассказа, он вернулся за стол.

— Это был ваш друг? С ним все хорошо? – спросила она, заметив тень на его лице.
— Да, он в порядке. Звонок вас перебил, пожалуйста, продолжайте – попросил он.
— А дальше говорить особо не о чем. До смерти сына я в Бога, как и вы, не верила. Казалось бы, после тем более не должна была начать. Но я стала пить, а через время почувствовала, что спасусь только в служении Господу. Мне показалось, что сына погубило в том числе и мое неверие. Это была гордыня – я думала, что все смогу сама, что спасу его, и не обращалась к Богу, пока он болел.

Девушка замолчала и посмотрела ему в глаза. В них была жалость, но не только к ней. Словно глубоко внутри этого человека вдруг раскрошилось что-то давно и намеренно зацементированное.

— А я ведь совсем забыла спросить о вас… Опоздав, вы были так расстроены, наверное, для вас было очень важно попасть на тот поезд?

Его отец, до того, как окончательно отдался бутылке и стал периодически поколачивать безропотную мать, был гениальным вором. В нем тоже обнаружился врожденный талант, о котором он и подозревать поначалу не хотел. Он чувствовал все свои пальцы, каждый сустав. Ходил воровать, как на работу. Хорошо одетый, он производил впечатление порядочного человека, был артистичен, умел читать стихи. Поймать у кармана его было невозможно, и, оставляя людей растерянно трогать воздух руками, он получил свою кличку. Сын пьяницы, нашедший свое призвание в воровстве. Нет, ему не было важно попасть на тот поезд. Он просто шел заниматься тем, что получил от отца по наследству. А теперь ему стало стыдно. Стыдно и неприятно от мысли, что это он мог обокрасть ее сегодня.

— Я не тот человек, кого следует знать. Да и не хочу, чтобы ваша душа заразилась… В конце концов, не можем же мы сидеть здесь вечность. Вот. Прощайте. – пробормотал он, сунул ей обещанные деньги на дорогу, порывисто встал, и, не оглядываясь, направился к выходу.

Мужчина уже несколько лет жил в одной квартире с другом и его женой. Сегодня ему не хотелось домой, и он сознательно удлинял недолгий путь. Метель стихала и, медленно продвигаясь в белом пространстве, он думал о том, зачем встретил эту женщину, для чего повел ее в буфет и почему так плохо теперь себя чувствует.
Только через час он смог привести себя в квартиру. Заходя, он как обычно вытер ноги о коврик, повесил шапку на крючок, но, не успев снять свое пальто, услышал всхлипы и пошел в комнату. Жена друга лежала на полу и билась в истерике. Заметив его, растерянно стоящего над ней, она поднялась на колени, схватила его руками за брючины и начала кричать:

— Где ты был? Почему ты не был с ним рядом?!
— Что произошло? – в ужасе выдохнул слова мужчина.
— Мне позвонили и сказали, что его скинули с поезда и он разбился…

Жена друга все кричала и висла на его ногах, а он стоял и смотрел прямо перед собой на след от когда-то висевшего на стене креста, который никогда прежде не замечал.