Как-то так или глава7

Сидел я в белом пространстве прижав колени к груди и обхватив их руками. Поднял голову вверх и обратился ко второму я, - у меня вопрос.
Зачем голову поднимал не совсем понятно, второе я ведь ни вверху, ни внизу и даже не сбоку. Второе я внутри.
- Говори.
 - Меня мучает сомнение, не могу разрешить проблему связанную с Анной и Степаном. Если мне удастся по-настоящему взять их с собой в вечное путешествие.  Представляю удивление, когда после смерти они попадут не в свои миры, а в мой. Скажут ли, они мне спасибо. Вопрос, серьёзный. Может, можно будет ходить друг к другу в гости. Ведь, одновременное пребывание в трех мирах, вносит нотку обмана. Что по этому поводу говорит вера?
 - Ты дебил?
- Поподробней.
 - Нашел у кого спрашивать, но вопрос принимается. Сейчас окинул свои обширные знания, под половицы залез, сверху пыль сдул. В результате, могу с полной уверенностью заявить, что по этому поводу, заодно и по любым другим поводам, вера молчит. Вера ничего не говорит. Эта область, где слова слишком тяжелы, тонут, без пользы они. Ни рекламных буклетов, ни сторонников, ни противников. Она даже никуда не ходит, обычно приходят к ней.
 – Тебя о чем в последние время не спросишь, неизменно слышишь, тебе никто не поможет. Заглючило что ль.
 – Глючить может только вас, у меня же бывают сбои. Я знания, а не разум. Я машина конкретная, хочешь знать о ракетном топливе, милости просим, и так далее и тому подобное. Поговори о вере со своими разумными друзьями.
 – Не могу. Боюсь своими смыслами, повлиять на их смыслы. Последствия такого влияния непредсказуемые. У нас эта тема табу.
 - В таком случае, тебе никто не поможет. Про многое я могу тебе разъяснить, но…
 -  Да, понял я, понял, существуют вопросы, на которые мне придется ответить самому и никто мне не поможет.
 – Да неужели.
 – Ты сейчас издеваешься или поддерживаешь.
 – И то, и то. Делом лучше займись.
Чего скрывать, я относился к вашему времени с пренебрежением, вроде как за пивом забежал. Спроси у меня пять лет назад, каким представляю ад. Ответил бы, не задумавшись, зачем представлять, зайди к первым оцифрованным и увидишь воочию. Не понимая очевидности, где минус, там где-то поблизости и плюс. Случайно увидев свет озаривший лицо женщины возле кровати безнадёжно больной матери. Оторопел, правильно поймите, мне безразлично, что вами двигало, за какими химерами вы гонялись в свое время. Но, не ожидал встретить внутренний свет возле умирающей старушки. Хотел сразу свинтить, что за радость видеть чужое угасание. Сейчас трудно разобраться, зачем захотелось поиграть в провидца, и для чего это было надо.
 – Сканируй и узнай, сколько еще бабулька поживет, - попросил второе я.
 – Очевидное, невероятное, - в его голосе мне даже послышалась растерянность.
 – Покороче.
 – Куда уж короче. Если судить по медицинским показаниям, она не встает восемь лет и должна была умереть шесть лет назад.
 – Перегрелся что ли, ты сам слышишь, что говоришь.
 – Я уже лет пятьсот не перегреваюсь. Ее организм сам видишь, насколько истощён, но это бы ничего, с кем не бывает. Сбивает с толку, как она существует. Внутренние органы не принимают участие в жизнеобеспечении тела, каждый сам за себя. Единый оркестр утратил дирижера и слаженная музыка, сменилась на какофонию. Обычно когда такое происходит, человек живет максимум сутки, а здесь шесть лет.
Я по простоте наивной, полагал, что увидеть внутренний свет больше шансов в местах возвышенных. Спасение от неминуемой смерти, вроде помощи безнадежно тонущему, пылкие признания в любви, дальше домыслите сами. Свет, озаривший лицо женщины говорил несколько о другом. Нисколько не удивился, если бы, после этого старушка спела бы частушку и пустилась в пляс. Я искренне не понимал, почему угасание родного человека, усталость дочери близкая к безнадежности рождает свет. Мир оказался посложней чем представлял. Вот вам и дважды два четыре которое пять.
Ещё благодаря вашему времени я понял как в малом может поместиться большое. Кто-то из окна снимал, детей под присмотром бдительных мам, играющих в прятки. Одна из девочек с забавными косичками, пряталась за ближайшим деревом. Она по неизвестной причине отошла в сторону и опустив голову смотрела вниз. Было хорошо видно сомнения пробежавшие по детскому лицу. Она немного растеряно осмотрела свою одежду. Светлая курточка, белые штанишки. Сделав шаг вперед уменьшилась наполовину, она спрыгнула в яму. Наклонилась и исчезла из виду, появилась держа в руках маленького, мокрого, жутко грязного котенка. Отпустила его на траву, он не поблагодарив умчался в ближайшие кусты. Не без труда, выбралась сама. Грязная вся, даже на лице капли грязи, чего там про одежду говорить,
мамина радость. Мама жутко обрадовалась и спешила донести, не
расплескав до своей дочки слова благодарности.  Девочка видя спешащие к
ней необратимое возмездие за содеянное. В первое мгновение испугалась,
потом робко поглядела на кусты, где скрылся виновник торжества. Слушая
справедливые мамины упрёки, светилась внутренним светом подобно
северному сиянию.
 - Как думаешь бог существует, - немного стеснительно спросил.
- Забавные вы однако существа. Хочешь спрятать, положи на виду.
- Точно, бог перед носом, а мы смотрим вдаль. Прыгает перед нами, машет руками, я здесь, я здесь кричит. Мы же, отодвигаем его рукой в сторону со словами, мужик отвали, чё пристал.
- Я сейчас не про его физическое воплощение, я про простое доказательство. На вопрос есть ли, бог, люди часто интуитивно верно отвечают. Проблема в том, что они не слушают, что говорят.
  - И что?
- Чёрт…его…знает, - произнёс с маленькими паузами между словами.
- Он его знает, - я закивал головой в знак согласия. Удивляясь, как настолько простая мысль не приходила раньше.
  – Я решил, с какого момента начнется вечное путешествие.
 – С чего изволите?
 – Выбор невелик, возраст пять лет, в лесу на берегу сибирской реки. Расскажи мне, как будет вытянуть из себя воспоминания.
 – Для тебя похоже на быстрый сон с хаотичными видениями.
 – Время сколько займет.
 – Начнем сейчас, к вечеру мозг твой устанет, и ты плавно переедешь из сна искусственного в обычный.
– Закрываю глаза, открываю через сутки, на один день безлимита меньше?
 – Да.
 – Чего так долго?
 - Это тебе не заготовки друг к другу присобачивать. Здесь сто процентная совместимость. Твои воспоминания надо выудить, совместить с медицинскими процессами организма, с внешним влиянием на тебя атмосферных показаний. Долго, нудно и муторно. Утром проснешься отдохнувшим, прикинешь на себя, что получилось. Останется дело за малым, тебе нужно будет все это оживить.
 – В смысле оживить?
 – В смысле верой своей. Глазами пятилетнего ребенка, я не смогу смотреть, такое по силам богу и владельцу. Я же, не тот и не другой, дальше сам.
 Это был краеугольный камень нашей веры, каждый называл момент перехода по-своему. Кто-то великим прыжком, кто-то возвращением домой, или как Степан вспышка сверхновой. Я же ничего не придумал. Не от большого ума с намеком на некую загадочность, просто не знал, не подобрал подходящею формулировку.  Главная тайна состояла в том, что никто не представляет, что будет после последнего вздоха. Сплошные предположения, самые хитрые уговаривали себя тем, что на кладбище вместо него останется виртуальный бот, а он упорхнет в свой вечный, личный прекрасный мир и вашим и нашим. По мне та еще хитрость, не хотелось бы пролететь как фанера над Парижем, надо точно долететь куда следует. Ошибиться нельзя. Мы об окружающем пространстве знаем в миллион раз больше чем вы, но нас это не приблизило к разгадке вечных тайн, а наоборот отдалило. Наш мир в миллион раз запутаннее вашего. Естественный отбор, жизнь ради будущих поколений, для нас пустой звук. Надо убрать хвост, чтобы не мешал охотиться, понимаем, надо. Но, что за необходимость бога искать, это куда пришить. В нас больше ненужного для выживания, чем нужного. Не знаю как вам, а меня это умиляет и дает надежду.
 – Где наша не пропадала, везде пропадала, но не будем мы о том горевать. Поехали, - сказал второму я, и закрыл глаза.
 Я стоял на берегу упоминаемой мной ранее реки, где проводил время в одиночестве с хорошими напитками. Каждый вздох оцифрован, выбрал пейзаж наиболее запомнившийся мне. Это и есть причина, почему делаю первые шаги в вечность именно здесь. Что-то же, меня влекло сюда. Рассматривая песчинки прилипшие к ногам, нисколько не жалел об этом. Охренеть мне снова пять лет, взрослым переживаю свое детство, наблюдаю о чем думал, о чем мечтал. Детское восприятие мира переполнило, как переполняют пузырьки шампанское, заставляя жидкость переливаться через край. Так восторг от происходящего пробил все мои возрастные защитные системы. Я чуть не заорал на всю Ивановскую. Чудное было ощущение, словно в мозгу зажегся еще маленький мозг. Умудрился осветить большой, и он начал жить жизнью маленького. Я замер, боялся спугнуть внутренние строение, казалось от моих взрослых мыслей всё рассыплется как карточный домик. Я чувствовал тихую детскую вибрацию от взаимодействия с действительностью. В моем детском теле не было и намека на работу излучателя внутреннего света. Весь вселенский свет был во мне по праву рождения. Понимание этого, возникло от того, что я не был излучателем, не был поглотителем, я и был свет. У меня было то, что я растеряю вместе с проходящим временем и не замечу. Я стоял на берегу реки, рядом текла прохладная чистая вода, песок немного перегревал мои ступни. Приходилось переминаться с ноги на ногу, но и это было приятно, как и жаркое дыхание солнца. Самое упоительное быть одновременно и рекой и берегом и далекими звездами. Бесконечная вселенная состояла из меня, а я из нее. Пятилетний мальчик не обращал на это внимания, для него обычное каждодневное состояние, ничего особенного. И, тот же пятилетний мальчик спустя многие годы испытывал внутреннею горечь, из-за чего горечь появилась и во рту. От мысли, куда же я мать вашу всю свою жизнь шел. Но, мне маленькому не было никакого дела до переживаний большого самого себя. Я с разбегу нырнул в реку.
                Глава 8