Несчастный случай на производстве

НЕСЧАСТНЫЙ  СЛУЧАЙ  НА  ПРОИЗВОДСТВЕ

     Самый  разгар  рабочего  дня,  а  Николай  беззаботно прогуливается  возле  своего  дома.  Удивительно:  в  институте,  где  он  трудится,  строгий  пропускной  режим,  просто  так  не  отлучишься,  нужно  разрешение  от  руководства.
  - Коля,  привет,  что  это  ты  бездельничаешь?  Не  в  отпуске  ли?  Как    они  тебя  отпустили?  Жаловался,  что  твоя  научная  работа  не  вписывается  в  график,  сроки  срываются,  план  горит,  и,  вдруг,  отпуск.
  -Нет,  не  в  отпуске  я.  Ушел  из  института,  уже  не  работаю  там.
  - Шутишь.  Такая  перспективная  тема,  столько  сил  и  здравых  идей  ты  в  нее  вложил,  и  так,  неожиданно,  бросил.  Не  жалко  ли?  Или  прикрыли  разработку,  сняли  с  финансирования  и  исключили  из  планов?
   - Не  угадал.  Работа  актуальная  и  перспективная,  ждут  и  требуют  быстрее  результат.
 - Тогда,  что?  Сокращение  штатов  или  в  чем  провинился,  проштрафился,  сжег  дорогое  оборудование  или  повздорил  с  начальством?
 - Перестань.  Все  ищешь  негатив  или  недостойный  проступок.  Ничего  я  не  нарушал,  не  совершал  ничего  плохого.  Просто  уволился  по  собственному  желанию  из-за  невыносимо  вредных  условий  труда.
  - Ну,  ты  даешь.  Мелешь  черт-те  что:  ему  условия  вредные.  Ты,  что,  в  забое  уголь  киркой  крошишь,  или  у  мартена  пыль  и  гарь  глотаешь:  ты  в  научно  исследовательском  институте,  в  чистоте,  тепле  и  уюте,  занимаешься  умственным  трудом.  Чего  в  нем  невыносимого?  Аль,  кресло  жестковато  стало  или  гвоздик  на  сидении  вылез,  а   может  сквознячок   из  окна  тянет?   Не  темни,  сознайся,  что  натворил.  Мне,  как  другу,  довериться  можешь.  Ты  же  знаешь:  я  никому,  могила.
  - Ну,  если,  уж,  тебе  так  интересно,  то  слушай.  Но,  начну  издалека.  Я  тебе  как-то  уже  рассказывал:  тематика,  над  которой  я  работал,  сводилась  к  поиску  синтетических  материалов,  призванных,  хотя  бы  частично,  сократить  применение  металлов  при  имплантациях.  Работали  мы  вдвоем:  в  напарниках  молодой  специалист,  недавно  окончивший  ВУЗ  с  красным  дипломом.  Парень  толковый,  смекалистый,  не  белоручка,  рисковый,  хорошей  подмогой  мне  был.    Дело  спорилось.  Но,  его  забрали,  причем,  не  без  моей  вины.  Уж,  очень  я  его  расхваливал  перед  руководством .  Оно  тоже  оценило  его,  повысило  в  должности  и  поручило  вести  другую  тему.  Короче,  забрали  от  меня  помощника.  На  мои  слезные  просьбы  оставить  его,  пообещали  вскоре  прислать  замену.  Мол,  в  отделе  кадров  на  оформлении  хороший  специалист,  достаточно  опытный,  склонный  к  творчеству  и  научной  работе,  за  плечами  имеет   солидный  стаж   лабораторных  исследований.
    - И  вот  этот  момент  настал:  ко  мне  пришел  новый  работник.  И,  о,  ужас.  К  моему  глубочайшему  огорчению,  это  оказалась  женщина:  где-то  моего  возраста,  моей  комплекции,  не  скрою,  достаточно  миловидная,   приятной  внешности,  в  элегантной  скромной  одежде,  с  манерами.   Для  меня  это  был  удар  под  самое  дыхало.  Ты  же  знаешь,   мое  отношение  к  их  полу.  Я  ведь  убежденный  холостяк,  закоренелый  бобыль,  привыкший  к   свободной,  независимой,  самостоятельной  вольной  жизни,  без  семейных  обуз  и  строгих  брачных   оков.
    - А  тут  такой  удар.  Это  же  надо.  Теперь  придется  вопреки  всему  терпеть  ее  присутствие,  общаться,  обсуждать  нюансы  поиска,  проводить  совместные  лабораторные  изыскания.  Ну  ладно,  еще  терпимо,  когда  мы  с  ней  будем  в  общей,  с  другими  сотрудниками,  комнате,  каждый  за  своим  столом,  отгороженный  мониторами  и  кипами  папок.  Тут  привычно  и  не  опасно.  Но,  вот,  когда  в  лаборатории,  наедине,  только  вдвоем,  это  сущая  пытка.  Как  назло,  там  помещение  маленькое,  тесное,  загромождено  столами,  полками,  вытяжными  и  просто  шкафами,  оборудованием  и  приборами.  Проходы  узкие.  Одному  пройти  еще  можно,  а  вот  разминуться  весьма  проблематично.  Сам  понимаешь,  эксперимент,  это  не  только  терпеливое  ожидание,  но  и  непрерывная  суета,  перемещение:  то  подай,  то  отнеси,  то  подключи,  то  добавь  и  т.п.  Короче,  нам  надо  ходить,  перемещаться.  Вот,  тут  для  меня  и  наступает  настоящая  телесная  и  душевная  экзекуция,   жесточайшая  пытка.
    - Вначале  пробовали  разминуться  спиной  друг  к  другу.  Надо  сказать,  что  у  меня,  что  и  у  нее,  то  место,  которое  обзывают  пятой  точкой,  изяществом  и  скромностью  габаритов  не  блистало.  И  когда  эти  точки  встречались  друг  с  другом,  общая   толщина   намного  превышала   ширину  прохода   и    наши  тела  намертво  стопорились.   Но,  ходить  необходимо,  пришлось  повернуться  лицом  к  лицу.  Это  дало  возможность,  при  моем   росте,  проносить  то  злополучное  место  над  мебелью,  что,   хоть  и  боком,  с  трудом, но  позволяло  проскальзывать  в  нужном  направлении.  У  нее  тоже  так  получалось,  только  приходилось  немного  приподниматься  на  цыпочки.
    - А  теперь  угадай.   Я,  ведь,  вольный,  терпеливый,   не  искушенный  в  женских  проказах   и  уловках   человек,  опасаюсь  таких  соприкосновений,  не  переношу  даже  духу  бабского. 
Что  я чувствую,   когда  наши  возбужденные  лица  и  соблазнительно  полуоткрытые  уста  проплывают  в  очень  опасной  близости?  Когда  твоя  грудь  трепещет  в  диком  экстазе,  ощущая  мягкость  и  податливость  ее  внушительного  торса?  Когда  твои  руки  интуитивно  тянутся  к  ее  талии  не  только  для  того,  чтоб  удержаться  и  не  завалиться  спиной  на  мешающую  сзади  мебель? Уму  непостижимо,  даже  представить  сложно,  что  со  мной  происходило.  У меня  не  хватает  слов,  чтоб,  хотя  бы  мало-мальски     вразумительно  изложить  это.   Такое,  возможно,   по  силам    только  самому  талантливому  писателю  или  большому  знатоку  амурных  тонкостей.   То-то  и  оно.
     Это  ли  не  издевательство   над  моими  житейскими  постулатами,  над  моими  канонами  непринятия  женских  чар.  Произошло  невероятное:   я  катастрофически  начал  терять  самообладание,  размяк,  от  былой  твердости  характера  не  осталось  и  следа.  Это  сразу  же  отразилось  и  на  работе.  Из  руководителя  и  ведущего  специалиста  я,  вскоре,  превратился  в  ее  помощника,  некоего  статиста:  подавал  и  относил  реактивы,  наполнял  пробирки,  мыл  посуду,  протирал  столы  и  пол,  убирал  мусор,  исполнял  все  ее  указания  и  распоряжения.
     - Единственное,  что  радовало:  это  не  сказалось  на  результативности  работы.   Помощница  оказалась  сообразительным  и  инициативным  исследователем,  знающим  дело,  умеющим  добиваться  результата.  Со  мной  же  творилось  что-то  неладное,  непривычное.  Ранее   неведомые   чувства  полонили  мое  естество, работа  не  клеилась,  лед   холостяцкой  твердыни    таял  прямо  на  глазах.  Постепенно  ко  мне  пришло  понимание,  что  я  влип,  тону  в  ее  привлекательности  и  обаянии.  Мне  постоянно  хотелось  повторять  с  ней  те  проходы  через  узкие  места,  протискиваться  и  нарочито  застревать  там.   И  эта  невольная  скользящая  близость  превратилась  в  постоянную  потребность,  стала  смыслом  жизни.  Покой  меня  окончательно  покинул,  не  находил  я  его  ни  на  работе,  ни  дома.
   - То,  во  что  раньше  не  верил,  считал  простой  выдумкой,  приятной  удобной  сказкой,  флиртом,  ничего  не  значащим   влечением,   вдруг  обрело  совершенно  новый  смысл  и   оттенок,  вспыхнуло  неожиданным   лучиком,  обильно   окрашенным  ореолом  безумной  страсти.  Я  понял,   что,  зараженная  ядом  жажды  взаимности  стрела  амура  попала  в  цель:  я  влюбился.  Меня  не  смущало  даже  то,  что   она  оставалась  внешне  абсолютно  безразличной  ко  мне,  наши  притирания  воспринимала,  как  досадные  издержки  служебной  неустроенности,  снисходительно  улыбалась  и  сопровождала  все  какой-нибудь  ехидной  и  колкой   шуткой.
    - По  слухам,  я,  конечно,  знал,  что  женщины  по  своей  природе  более  сдержаны,  свои  чувства  не  афишируют,  прячут,  скромничают,  выжидают,  но  надежды  на  взаимность  не  терял.  Решил  действовать  напролом,  решительно  и  настойчиво,  без  лирических  сантиментов,  вздохов,  намеков  и  словесных  возлияний.  Набрался  смелости  и  вывалил  все  без  обиняков,  может   грубо,  без  коленопреклонений,  без  намеков  и  словесного  тумана,  внятно  и  конкретно:  «Я  вас  люблю.  Выходите  за  меня  замуж».
    - Но,  никакой,  ожидаемой  мной,  положительной  или,  хотя  бы, заметной  реакции  не  последовало,  ни  удивления,  ни  показного  чувства  неожиданности.  На  лице  обычное  спокойствие,  в  глазах  рассудительность.  Чуточку  улыбнулась.  Но,  это  было  не   выражением  радости  и  скрытого  восторга,  скорее,  это  был  триумф  победителя,  триумф  более  сильного:  еще бы,  покорила,  низвергла  такую  глыбу  мужского  непокорства,  убежденного  холостяка,  превратила  в  покорного,  послушного  ягненка.   Но,  все  же  снизошла:
     - Так  неожиданно.  Мне  надо  посоветоваться.
  Для  меня  это  уже  что-то,  завуалированная  подвижка.  Я  воспрянул,  вывалил  свои  резоны  против  такого  ее  намерения.  Мол,  ныне  не  те  времена,  и  мы  не  в  юном  возрасте,  чтоб  доверять  свои  судьбы  кому-то  другому,  даже  родителям.  У  них  устарелые  понятия,  все  переведут  в  сферу  житейских  проблем.  Мы  же  -  люди  зрелые,  опытные,  состоятельные  и  в  материальном   и  в  личностном  плане,  вполне  можем  и  вправе  сами  распоряжаться  собственной  судьбой  и  своими  чувствами.
  Она  с  удивлением  и  с  каким-то  скрытым  ехидством  взглянула  на  меня:
    - С  какими  родителями,  они  уже  давно  на  небесах,  покинули   сей  мир.  Мне  надо  посоветоваться  с  мужем.
    - Вот  такой   коварный  удар  по  моим  святым  чувствам  неожиданно  оглушил  меня.  Как  же  после  такого  признания  мы  могли  находиться  вместе?  Вместе  работать,  решать  проблемы  и  делать  вид,  что  ничего  не  происходит.  Вот  тебе  и  есть  те,  ранее  сказанные,  невыносимые  и  очень  вредные  условия  труда.  Из-за  них  я  и  уволился.   Уже  нашел  новое  место:   буду  работать  на  коксохиме   мастером  на  выгрузке.  Там,  хоть,  и  жарко,  и  пыльно,  и  ядовитый  газ  удушает,  но  это  меньшие  муки,  чем  те,  которые  я  бы   терпел,  продолжая  работать  в  институте.  Кроме  того,  там  снабжают  доппайком,  на  пенсию  уйду  по  льготному  списку,  а,  главное,  не  буду  видеть  ее  и  постепенно  успокою  свое,  так  жестоко  попранное,   мужское  самолюбие.
    - Заболтался  я  с  тобой,  а  мне  скоро  заступать  во  вторую  смену.  Пока.  И  будь  здоров.