Забвение Глава2 За просмотры готов

Леонид Андреевич Ветров сидел в своей московской студии которая когда-то была обычной двушкой в сталинском доме на Садовом кольце и тупил на графики просмотров. Графики это был ****ец. Они ползли вниз третью неделю подряд и это был не просто сезонный спад — это была катастрофа.

Напротив него на огромном мониторе застыло последнее видео. «Тайна подземных бункеров Москвы: правда или вымысел?» Три ляма просмотров за неделю. Для обычного блогера — космос. Для него для Zlovo Show для чувака с миллионом подписчиков которые привыкли что он ныряет в самое говно и выныривает оттуда с жемчужинами — это был полный провал.

— Леонид Андреевич, чай остывает, — донеслось из угла комнаты робкое такое.

Там за маленьким столиком сидел его опер и по совместительству монтажер двадцатидвухлетний Паша. Тощий вечно сутулый прыщавый пацан с глазами преданного щенка. Паша в Ветрова верил как в бога. И эта вера сейчас бесила больше всего.

— Какой чай Паш? — бросил он не оборачиваясь. — Ты цифры эти видишь? Ты ваще шаришь че это значит?

— Ну... — Паша замялся. — Может людям просто подземелья приелись? Надо че-то другое.

— Че другое? — Ветров резко развернулся в кресле. Ему было тридцать два но выглядел он старше из-за морщин у губ и вечной щетины которую не брил принципиально — это был типа образ. Короткая стрижка, прищуренные глаза, спортивная фигура под свободной худи с логотипом канала. — Предлагаешь распаковку посылок снять? Или сгонять в Макдак? Люди зрелищ хотят Паша! Им кровь нужна кишки разоблачения! Чтоб мурашки по коже! А я им подземелья с фонариком показываю как экскурсовод хренов!

Он вскочил и заходил по комнате. В студии царил творческий срач который Ветров называл «рабочей атмосферой»: на стенах висели карты Москвы исчирканные маркером, на стеллажах валялась аппаратура, а в углу стоял старый сейф который он когда-то купил на барахолке и так и не смог открыть.

Телефон на столе завибрировал. Ветров глянул на экран и скривился. Мать. Опять начнет нудить что он себя угробит, что пора жениться, что в его возрасте люди уже детей в школу водят. Сбросил вызов и сунул мобилу в карман.

— Леонид Андреич, — снова подал голос Паша. — Может в Чернобыль махнем? Давно хотели. Там щас говорят туристов пускают в новую зону.

— В Чернобыль! — Ветров усмехнулся. — Там тысяча блогеров уже была. Там каждый камень ютуберы со всего мира обоссали. Не Паш, надо че-то другое. Че-то... настоящее.

Он остановился у окна. За стеклом кружил снег, закрывая очертания машин и домов. Москва готовилась к Новому году: внизу уже елку во дворе наряжали, гирлянды мигали разноцветными огнями. Праздник. Для всех праздник. Для него — очередной день борьбы за просмотры.

— Знаете, — осторожно начал Паша. — Я сегодня утром ленту листал и наткнулся на одно объявление. Думал фейк, но сайт вроде официальный.

— Че за объявление? — без интереса спросил Ветров продолжая смотреть в окно.

— Про криозаморозку. В Сколково. Добровольцев ищут. Платят триста пятьдесят тысяч. За сутки просто лежать и ниче не делать.

Ветров медленно обернулся. В глазах зажегся тот самый огонек который Паша видел только перед самыми удачными расследованиями.

— Че ты сказал?

— Ну криозаморозка. Анабиоз. Погружают человека в сон на сутки проверяют технологию. Я подумал может сгоняем поснимаем оттуда репортаж? Как они там людей в гробах морозят? Было бы круто.

Ветров уже не слушал. Он рванул к столу схватил ноут и вбил в поиск: «КриоРус добровольцы 3,5 миллиона».

Сайт открылся сразу. Ветров пробежал глазами текст выцепляя детали. «Научный центр», «клинические испытания», «добровольцы», «оплата». В голове уже склеивался сценарий будущего ролика.

— Паша ты гений, — выдохнул он. — Ты даже не представляешь насколько ты гений.

— Правда? — Паша просиял. — Снимем репортаж?

— Репортаж? — Ветров расхохотался и смех был недобрым. — Паша какие репортажи? Ты хочешь снять говно которое через час забудут? Не. Я туда пойду сам.

У Паши челюсть отвисла.

— В смысле... сами? Вы хотите... заморозиться?

— А почему нет? — Ветров уже набирал номер с сайта. — Триста пятьдесят тысяч. Сутки валяться. И при этом камера будет работать все время. Представляешь? Видео изнутри! Как я засыпаю, как меня морозят, как я просыпаюсь! Если проснусь конечно. А если нет — это вообще будет бомба. Посмертный выпуск. Мильоны просмотров!

— Леонид Андреич это же опасно! — Паша вскочил забыв про чай. — А если они вас угробят? А если вы не очнетесь?

— Паша, — Ветров нажал отбой не дозвонившись и посмотрел на оператора с усталой снисходительностью. — Мы с тобой лазили по заброшенным бомбоубежищам где потолки могли рухнуть нам на голову. Мы пробирались на режимники где нас могли посадить. Мы ночевали на кладбищах чтоб снять призраков. И ты сейчас боишься каких-то ученых из Сколково? Они хотя бы в белых халатах а не с обрезами.

Он снова набрал. На этот раз ответили.

— Центр исследований «КриоРус», отдел отбора кандидатов, Екатерина, здравствуйте.

— Добрый день, Екатерина. Меня зовут Леонид Ветров. Я блогер, канал Zlovo Show. Хочу принять участие в вашем эксперименте. Но у меня есть одно условие.

На том конце повисла пауза.

— Мы слушаем, — осторожно ответила девушка.

— Я хочу снимать. Все. От начала до конца. Подготовку, погружение, пробуждение. Моя камера будет в операционной.

— Это нестандартное пожелание, — голос Екатерины стал суше. — Наши протоколы обычно не предусматривают присутствие съемочной группы в чистой зоне.

— Екатерина, милая, — Ветров перешел на вкрадчивый тон который действовал безотказно на секретарш, администраторов и всех кто отвечал на звонки. — Поймите, я не просто блогер. У меня миллион подписчиков. Миллион живых людей которые увидят ваш центр. Которые узнают чем вы занимаетесь. Это лучшая реклама которую вы можете получить. Бесплатно. Только дайте мне поснимать.

— Я не могу решать такие вопросы, — после паузы ответила Екатерина. — Вам нужно связаться с руководством. Оставьте заявку и с вами свяжутся.

— Хорошо, — легко согласился Ветров. — Оставлю. Но вы им сразу передайте: я не просто приду и лягу. Я приду и сниму. Это честное предложение. И если они откажут, я сниму сюжет о том что центр скрывает свои эксперименты от общественности. Это не угроза, это просто информация к размышлению.

Он повесил трубку и довольно потер руки.

— Паша, собирай оборудование. Завтра едем на разведку.

— Но они же не согласились, — растерянно моргнул Паша.

— Согласятся, — отрезал Ветров. — Куда они денутся? Им нужны добровольцы а я предлагаю пиар. Они не дураки. А если дураки, мы сделаем вид что я простой парень с улицы который хочет подзаработать. И будем снимать скрытой камерой. В любом случае Паша у нас будет контент.

Он подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Снег все падал укрывая город белым одеялом. Где-то там в этом белом мареве стоял центр «КриоРус». И там по его расчетам должна была родиться сенсация года.

— Знаешь Паша в чем проблема современного зрителя? — спросил он не оборачиваясь.

— В чем? — послушно спросил оператор.

— Ему все надоело. Он видел уже все. Драки, скандалы, расследования, призраков, зомби, инопланетян. Он сидит в телефоне листает ленту и зевает. Ему нужен адреналин. Ему нужно чтоб у него сердце остановилось от страха. Или от восторга. Или от непонимания какого хрена он только что посмотрел.

Он повернулся к Паше и в глазах горел тот самый опасный огонь который однажды уже привел их в заброшенную психушку где они чудом не нарвались на бомжей с ножами.

— Я дам им это. Я лягу в гроб. Я дам себя заморозить. И если я не проснусь — мое последнее видео станет легендой. А если проснусь — я расскажу каково это — побывать по ту сторону жизни. Это беспроигрышный вариант Паша. Ты понимаешь?

Паша понимал только одно: его босс опять слетел с катушек. Но спорить было бесполезно. Когда Леонид Андреевич Ветров входил в раж остановить его могла только пуля.

— Хорошо, — вздохнул Паша. — Когда едем?

— Завтра, — Ветров хлопнул ладонью по столу. — А сейчас — готовь камеры. Заряди все протри оптику. Завтра у нас первый день съемок нового шедевра. Назовем его... «Я дал себя заморозить. Репортаж изнутри».

— А если цензура заблокирует?

— Пусть попробуют. Это же наука Паша. Это социально значимый контент. Пропаганда здорового образа жизни. Крионика — это же будущее медицины. Кто против науки? Никто. Так что все чисто.

Он подмигнул оператору и достал из холодильника банку пива.

— Завтра Паша начинается большое приключение.

Следующий день выдался морозным. Термометр за окном показывал минус пятнадцать, но ветер делал погоду на все минус двадцать пять. Ветров оделся легко: джинсы, кеды, тонкая куртка. Это был тоже элемент образа — он не боялся холода, он вообще ничего не боялся, по крайней мере так думали его подписчики.

Паша наоборот укутался по самые уши: пуховик до колен, шапка с помпоном, шарф до глаз. С огромным кофром за спиной и моноподом в руках он напоминал туриста который заблудился в Москве и теперь ищет дорогу к метро.

— Ты как пингвин, — хмыкнул Ветров садясь в такси.

— А вы как идиот, — буркнул Паша себе под нос но вслух сказал другое: — Надеюсь нас пустят.

— Пустят, — отрезал Ветров. — Если нет — ломанемся через забор.

— Там охрана, камеры, колючка...

— Паша не ной. Ты мне нужен бодрым и веселым.

Такси высадило их у КПП Сколково. Дальше пришлось топать пешком по идеально вычищенным дорожкам мимо стеклянных зданий похожих на космические корабли которые приземлились посреди зимнего леса.

— Красиво тут, — заметил Паша озираясь.

— Дорого, — поправил Ветров. — Очень дорого. И наворовано скорее всего немерено. Но нам не до этого. Нам туда.

Он указал на приземистое серое здание в стороне от основных высоток. «КриоРус» выглядел именно так как и должен выглядеть серьезный научный центр: строго, функционально, без понтов. Никаких вывесок только маленькая табличка у входа и домофон с камерой.

Ветров нажал кнопку вызова.

— Здравствуйте, — сказал он в динамик. — Леонид Ветров. Мы договаривались о встрече с руководством по поводу участия в эксперименте.

— Минуту, — ответил механический голос.

Прошло минут пять. Паша уже начал пританцовывать от холода когда дверь щелкнула и открылась. На пороге стоял молодой человек в строгом костюме с бейджем.

— Леонид Андреевич? Проходите. С вами хочет поговорить наш руководитель.

Внутри было тепло и стерильно чисто. Они прошли по коридору мимо закрытых дверей с табличками «Лаборатория №1», «Криохранилище», «Реанимационный зал». Ветров краем глаза цеплял детали запоминая где че находится. Паша послушно топал сзади стараясь не вертеть головой чтоб не привлекать внимания.

Их проводили в кабинет на втором этаже. Небольшое помещение с панорамным окном выходящим на заснеженный лес. За столом сидел мужик лет пятидесяти с аккуратной седой бородкой и умными внимательными глазами за тонкими очками. На нем был не халат а дорогой костюм.

— Леонид, здравствуйте. Я Глеб Сергеевич Корсаков, директор центра. Садитесь. Чай, кофе?

— Кофе, черный, без сахара, — Ветров плюхнулся в кресло не дожидаясь приглашения. Паша остался стоять у двери прижимая к себе кофр с камерой.

— Я внимательно изучил ваше предложение, — Корсаков говорил спокойно с легкой насмешкой во взгляде будто разговаривал с непослушным но любимым учеником. — И должен сказать оно очень необычное. Мы не работали с блогерами раньше.

— Все когда-то бывает в первый раз, — оскалился Ветров. — Что скажете? Пустите меня в гроб с камерой?

Корсаков усмехнулся.

— Вы прямолинейны. Это хорошо. Я ценю людей которые не ходят вокруг да около. Но у нас есть протоколы, правила, техника безопасности. Камера в операционной — это дополнительный источник электромагнитных помех. Это может повлиять на оборудование.

— Я беру экранированную камеру, — парировал Ветров. — У меня есть спецтехника для съемок вблизи ЛЭП. Никаких помех.

— Допустим, — кивнул Корсаков. — Но есть еще этический момент. Другие добровольцы могут быть не готовы к тому что их снимут в процессе погружения. Мы не можем нарушать их право на конфиденциальность.

— А я и не буду их снимать, — легко согласился Ветров. — Только себя. Камера будет направлена только на меня. И на оборудование если разрешите. Лица других участников в кадр не попадут.

Корсаков задумался. Взял со стола ручку покрутил в пальцах положил обратно.

— Зачем вам это? — спросил он вдруг. — Честно. Не надо про просветительскую миссию и интерес к науке.

Ветров усмехнулся. Нормальный вопрос. Правильный.

— Хорошо. Честно. Мне нужен контент. Такой которого ни у кого нет. Я хочу снять то что заставит людей говорить. Если я просто сниму репортаж со стороны — это будет скучно. Если я сам лягу в капсулу — это будет сенсация. Я заплачу вам своим телом а вы дадите мне эксклюзив. Честный бартер.

— Вы не боитесь не проснуться? — Корсаков смотрел прямо в глаза.

— А вы боитесь что я не проснусь и опозорю вас на всю страну? — парировал Ветров.

Директор центра рассмеялся. Смех был искренним без злости.

— Хорошо. Вы мне нравитесь Леонид. В вас есть стержень. И я принимаю ваше предложение. С одним условием.

— С каким?

— Вы проходите полное медицинское обследование. Как и все. Если у вас найдут хоть малейшее отклонение которое может повлиять на исход эксперимента — мы отказываемся. И никакая камера вам не поможет.

— Идет, — кивнул Ветров. — Когда начинаем?

— Прямо сейчас. Екатерина проводит вас в наш медицинский блок. Если все хорошо — через два дня старт. У нас как раз формируется группа.

Ветров встал, пожал руку Корсакову.

— Глеб Сергеевич, вы не пожалеете. Я сделаю из вашего центра звезду.

— Я не за этим, — тихо ответил директор. — Но пусть будет так.

В коридоре их уже ждала Екатерина — та самая девушка с которой Ветров говорил по телефону. На вид лет двадцать восемь, строгий деловой костюм, очки в тонкой оправе, темные волосы собраны в пучок. Она окинула Ветрова оценивающим взглядом в котором читалось: «Еще один клоун».

— Следуйте за мной, — сухо сказала она и зацокала каблуками по плитке.

— Паша жди здесь, — бросил Ветров оператору. — И не вздумай ничего снимать без спроса.

Паша кивнул и присел на банкетку в холле прижимая к себе кофр как любимую девушку.

Медицинский блок оказался на первом этаже в торце коридора. Стеклянные двери, запах антисептика, мягкий свет. Ветрова провели в кабинет где уже ждала женщина в белом халате.

— Анна Борисовна наш ведущий врач, — представила Екатерина. — Она будет проводить обследование.

— Раздевайтесь до пояса, — без предисловий сказала врач. — Садитесь на кушетку.

Два часа Ветрова гоняли по всем кругам медицинского ада. ЭКГ, УЗИ, анализы крови из вены, проверка давления в разных позах, тесты на реакцию, томография головы, проверка легких. Он даже не подозревал что в его теле может быть столько всего что можно проверить.

К концу обследования он чувствовал себя выжатым лимоном но виду не подавал. Сидел на кушетке натянув худи и ждал вердикта.

Анна Борисовна изучала результаты на планшете хмуря брови.

— Удивительно, — наконец сказала она. — При вашем образе жизни, недосыпе, постоянном стрессе... У вас почти идеальное здоровье. Небольшая тахикардия но в пределах нормы. Физическая форма хорошая. Противопоказаний нет.

— Я же говорил, — усмехнулся Ветров. — Я неубиваемый.

— Не зарекайтесь, — строго сказала врач. — Завтра в восемь утра ждем вас. Приедете — подпишете документы и начнем. И пожалуйста без фокусов. Камера камерой но если вы хоть на секунду нарушите протокол, эксперимент будет остановлен. Мы не дадим вам умереть ради хайпа.

Ветров посмотрел на нее с уважением. Эта женщина не боялась его угроз и не пыталась подлизаться. Она просто делала свою работу.

— Договорились, — кивнул он. — Завтра в восемь. Буду как штык.

В холле его ждал Паша который за два часа успел выпить три чашки кофе из автомата и теперь мелко подрагивал.

— Ну че? — вскочил он увидев босса.

— Все пучком, — Ветров хлопнул его по плечу. — Завтра Паша я стану звездой. Или трупом. Но в любом случае — нас ждет слава.

Они вышли на улицу. Мороз ударил в лицо но Ветров не чувствовал холода. Внутри горел огонь азарта.

— Паша, — сказал он глядя на серое здание центра. — Ты представляешь сколько людей мечтают узнать что там за чертой? А я узнаю. И расскажу. Это будет величайшее видео в истории русского ютуба.

— А если вы не проснетесь? — тихо спросил Паша.

Ветров обернулся к нему и в глазах плясали бесенята.

— Значит Паша ты получишь мой канал. Миллион подписчиков. Будешь выкладывать там распаковки посуды.

Паша побледнел.

— Шучу, — рассмеялся Ветров. — Проснусь я. Обязательно проснусь. Мне еще есть че сказать этому миру.

Они пошли к выходу из технопарка оставляя за спиной белое здание в котором уже готовилось место для нового эксперимента. Ветров не знал что его ждет внутри. Он не знал что сутки в анабиозе изменят его сильнее чем все расследования вместе взятые. Но он был готов. Ради контента — всегда готов.