32. Осень 1473-зима 1473 74 гг, Даниил Холмский

Глава из летописи-эпопеи “Между Западом и Степью”, которая состоит из пяти частей и описывает ключевые события истории Руси времён Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Великого, Ивана Грозного и Смуты

Переговоры с ливонцами в Нарве и Новгороде по поводу земель за Красным городком ни к чему не привели. Московский правитель по зову псковичей снарядил большую рать, в составе которой находилось аж двадцать князей. Верховное руководство он передал Даниилу Холмскому.

Даниил был младшим братом удельного князя холмского из тверской земли. Понимая, что места на отчине ему не найдётся, он в 1460-х годах пошёл на московскую службу, благо её правители давно покровительствовали холмским князьям. Здесь Даниила ждал внушительный карьерный успех, позволивший при Иване стать фигурой, соизмеримой с фигурой Боброка-Волынского при государевом прадеде.

Почин в возвышении положила Казанская война. В мае 1468 года Даниил Дмитриевич внезапной вылазкой разгромил у Мурома татарский отряд, а следующей осенью, командуя передовым полком, он разбил войско царя Ибрагима в решающем походе на Казань. Великий князь, умея разглядеть талант, приблизил искусного полководца к себе — и не прогадал!

Настоящий триумф ждал Даниила во время новгородской кампании. Командуя московским авангардом, он при поддержке татарской конницы одолел вчетверо превышающую армию новгородской республики на реке Шелонь и практически предопределил победу Москвы. При набеге царя Ахмата Холмский был уже одним из командиров великокняжеской рати. А теперь он являлся единоличным главой, отвечающим только перед господарем Иваном Васильевичем.

Холмский быстро дошёл до Пскова и собирался без промедления обрушиться на Ливонию. Однако грядущая оттепель поломала план. Вскрывшиеся реки и растаявшие болота сделали передвижение невозможным. Пришлось стоять на месте, ожидая возвращения морозов.

Воины скучали, безобразничали, а терпящие их выходки псковичи получали убытки и унижения. Скрытое напряжение перерастало в недовольство друг другом. Особенно баловались татарские наёмники, находившиеся в составе войска. Даниилу сыпались жалобы от псковичей на ратников и от ратников на псковичей. Гражданских он всё же заставил выполнять обязанности по содержанию, а военных сдерживал, наказывал и заставлял оплачивать убытки.

Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы магистр ордена и дерптский епископ, напуганные такой большой армией у их границ, не запросили мира. Договоры подписали к выгоде русской стороны. Даниил получил от псковичей 200 рублей и благодарность.

-Вот оно как! - говорил служилый князь, возвращаясь в Москву. - Я-то думал, что наше стояние во Пскове испортило всю военную кампанию, а оно оказалось и к лучшему. Даже воевать не пришлось! Но так счастливо заканчивается один случай из ста. Успех в войне определяется быстротой и натиском. Кто первый нападёт — у того инициатива. Такова, по крайней мере, моя личная тактика!