***

Письмо  Есенину.
Добрый вечер, Сергей Александрович! Когда мне плохо, я всегда вспоминаю Ваше: « Ну, кто из нас на палубе большой не падал ,не блевал и не ругался….!», и, Вы знаете, становится легче, не потому что я оправдываю свои поступки, а потому что начинаю искать возможность их исправить. Пишу Вам потому, что незнакомого человека всегда легче выслушать оттого, что это Вас ни к чему не обязывает, а человеку хочется просто высказаться. Спешу Вас уведомить, что у меня, как Вы однажды выразились, «…всё прошло, как с белых яблонь дым!», и моя жизнь подходит к завершению. Как и у Вас, у меня есть много историй, интересных, поучительных, смешных и не очень, которые вспомнить можно, но внукам уже не расскажешь. Тем не менее, вспоминая свою прожитую жизнь, я ни о чём, как говорится, «не жалею, не зову, не плачу» и ни одной страницы из прошлого я не согласилась бы переписать заново, кроме той, которая началась с Вашей песни.
…Жил в соседнем доме мальчишка, Сашка. Жили они вдвоём с тётей Верой, его мамой, она его одна воспитывала. Он был старше меня года на два. Ну, красивый был мальчик, на редкость красивый, черноглазый такой, волосы тёмные, длинные, мальчишки тогда под «Биттлз» все косили, был в нём какой-то особый шарм, потому что девчонки по нему с ума сходили. Каждый вечер толпа молодых людей собиралась на площадке между домами, пили дешёвый портвейн, играли на гитаре, горланили песни, иногда стихи читали, а иногда над чем –то громко смеялись. Меня их компания не принимала. Я училась в восьмом классе, была малолеткой и, по их мнению, была вообще глупой. Я и стихи-то особо не любила, а, когда кто-нибудь из этой компании начинал читать их, да ещё так пафосно, во весь голос, мне было смешно и неловко со стороны смотреть. Сашка  был соседом, его мама дружила с моей, поэтому он со мной вынужден был общаться, и я не могла понять, что связывает его, такого красивого и интересного, с этими уличными хулиганами, как мне думалось на тот момент. Как-то тихим летним вечером я услышала Сашкин голос и звуки гитары, подошла ближе, увидела серьёзные лица ребят и застыла под впечатлением услышанного. Над двором лились негромкие звуки песни, которые проникали в самую глубину души и звоном отзывались на струнах каждого сердца. Саша пел про опавший клён, который стоял один под белой метелью. Его голос то затихал, то чарующе летел ввысь, и я задыхалась от песни, от слов, от ритма гитары и от какого-то неведомого томительного чувства, охватившего всё моё существование! Мне казалось, что он сейчас поёт только для меня, я была в плену его голоса, в плену этих волшебных слов! Так, Сергей Александрович, состоялось моё первое музыкальное знакомство с Вами. Песни на Ваши стихи в то время у молодёжи пользовались успехом. А осенью Сашка уходил в армию. За последний месяц мы с ним успели подружиться, и я обещала ему писать. На вокзале он пел мне песню на Ваши стихи. На всю жизнь я запомнила:
Заметался пожар голубой
Позабылись родимые дали
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить!»
Я получила от него четыре письма, потом он написал, что его направляют в спецкомандировку, и больше от него ничего не было. Тётя Вера получила извещение о том, что гвардии сержант Александр Солдатов трагически погиб при исполнении служебных обязанностей. Она поехала на похороны сына, но обратно уже не вернулась, не выдержало сердце. Я так и не узнала ничего о причинах Сашиной гибели. По молодости пыталась что-то узнать, но было бесполезно. А потом как-то за суетой серых будней, за чередой последующих событий эта необходимость стёрлась и уже не казалась такой значительной и необходимой, но каждый раз, когда я читаю или слышу Ваши стихи, я думаю о том, сколько их, таких молодых и красивых, прежде, чем уйти в небытие, пели и любили Ваше творчество! Люди уходят, а Ваши стихи остаются жить, они сильнее смерти! Я почему Вам пишу? Понимаете, Сергей Александрович, я в какой-то степени чувствую себя виноватой в том, что не узнала до конца всю правду о его гибели. Я бы многое сейчас отдала, чтобы вернуться в тот тихий вечер, где юный паренёк поёт Вашу песню про клён и так хочется быть ему той самой берёзкой, которая сумела бы поддержать его, а, может быть, и сберечь ему жизнь, которую он потерял так рано! Уже сейчас, с возрастом, я иногда думаю о том, что жизнь моя могла сложится иначе, останься он жив, но в последнее время всё чаще ловлю себя на мысли  о том, что «преждевременное расставанье обещает встречу впереди…». Я Вам так верю, Сергей Александрович!