Завещание 33

До полицейского участка ему пришлось добираться пешком, так как средств передвижения в усадьбе, благодаря Холмсу Уотсону и детям, уже не осталось, а найти в этой местности кеб было вообще чем-то из рода фантастики. Это, однако, его не остановило - более того, ему с энтузиазмом составил компанию Валентайн Раух, и они отправились через рощу и пустырь, оживлённо обсуждая на ходу последние события.
Дайна, соответственно, присоединилась к обществу дам на веранде за внеурочным кофе.
- Интересно, - проговорила она задумчиво, едва мисс Руквуд поставила перед ней чашку кофе.-  В свете вот этого всего, местонахождение наших детей должно нас волновать? Я с раннего утра не видела ни своего Карла, ни ваших девочек.
- Наши девочки все вместе, по крайней мере, - сказала Мэрги. - А вот ваш Карл взял без спросу вашу лошадь на конюшне и куда-то на ней отправился. Я просила Шер... мистера Холмса, - тут же поправилась она, - обратить на это внимание, если они с доктором будут объезжать окрестности.
- Разве они отправились объезжать окрестности не раньше Карла? - чуть насупилась Дайна.
- После того, как нашли тело Дожа, они были здесь - буквально минуту - и снова уехали. Мистера Холмса интересовало, как Лабор воспримет известие, если появится здесь, и он просил меня…
- Как он может это воспринять! Известие о смерти сына все воспринимают примерно одинаково, - резко заметила миссис Раух.
- Поскольку отец дал поручение сообщить об этом Лабору именно миссис Мэртон, - сказала Рона. - Его, видимо, интересовала эта реакция не просто в общих чертах, а дословно - ведь так? Способность миссис Мэртон запоминать разговоры со стенографический точностью вам, Дайна, ведь тоже известна?
- О, да, - улыбнулась миссис Раух. - И служит предметом моей самой чёрной зависти.
- С изобретением фонографа, - сказала Мэрги, - это зависть уже не имеет под собой серьёзной почвы, а мой сомнительный талант перестанет быть востребованным. Я лишь повторяю, как попугай. Оценить и сделать выводы я не могу - это, миссис Уотсон, ваша функция  - не отнять. И я сделаюсь банальной серой мышью, потому что, кроме этой самой стенографической памяти, никакими другими способностями не располагаю. Разве что, как и полагается мыши, научусь маршировать и вальсировать под свист. А коли свистеть будет мистер Холмс, так и сетовать на судьбу, пожалуй, не стану.
- И мистер Мэртон это терпит? – чуть скривила губы Дайна, задавая вопрос будто бы Роне, но на самом деле Мэрги, а то и никому, «в публику».
«Отец прав, - подумала про себя Рона. – Женское общество больше всего напоминает клубок змей. Даже искрене любящих друг друга. Как мы»
- У него нет выбора, - холодно отозвалась Мэрги. И тут же, ещё более жёстко уточнила. – Я не даю ему выбора.
И, действительно, едва возвратившись в усадьбу, садовник Лабор получил от миссис Мэртон известие о смерти сына. Проявив при этом истинный стоицизм, он только несколько мгновений молчал, потупившись, а затем, узнав, что тело в полицейском морге, оправился известить хозяйку и спросить у неё , заменявшей в его отсутствие хозяина, позволения пойти домой к жене с этим печальным известием и побыть с ней до тех пор, пока она не оправится.
- Сына будет нужно похоронить, - угрюмо сказал он. - Это - время. Да и полиция непременно захочет что-нибудь узнать у нас обоих. Но лишнего дома я не задержусь -  как только смогу, так тотчас и явлюсь на службу.
Конечно, Рона возражать не стала, сама ошеломлённая как известием, так и видимой бесчувственностью садовника, а также ещё и тем, что роль вестника несчастья приняла на себя  почему-то Мэрги, откуда-то узнавшая о нём прежде других, а потом тотчас ушедшая к себе. Она снова почувствовала некую незримую и неприятную ей связь между женой доктора Мэртона и собственным отцом, возникшую давно и резавшую ей глаза ещё в истории с Гудвином, в которой она и сама показала себя не с лучшей стороны. надо признаться. Ей сделалось необходимо с кем-то поделиться своими чувствами и мыслями, может быть, даже высказать претензии, но и муж, и отец не возвращались. Кларк Теодор, с которым тоже можно было говорить совершенно свободно, отправился по делам. Так что из тех, кто помнил о деле Гудвина, оставалась вот именно только Мэрги, сыгравшая в том деле свою роль.
Мэртоны обнаружились вместе в библиотеке. Сразу, при первом же взгляде на них, было ясно, что супружеские отношения между ними сейчас далеки от безоблачных. Формально находясь в одном помещении, они словно бы не замечали друг друга, занимаясь каждой своим делом: Мэртон, вытащив из ножен, рассматривал турецкую саблю Джона, Мэрги, будучи медсестрой, с интересом  листала медицинский справочник, явно пребывая мыслями где-то далеко.
Рона вошла и остановилась. Оба супруга разом повернули к ней головы.
-Тело Дожа Лабора уже переправили в полицейское управление, как я поняла? Там у них какая-то специальная комната, морг - не морг, но что-то вроде,- сказала она ровным голосом без какой бы то ни было эмоциональной окраски. – Впрочем, полагаю, кто-кто, а уж вы-то, миссис Мэртон, об этом знаете лучше моего. Вам уже кто-то сообщил?
- Да, - ответила Мэрги, явно не желая развивать тему.
- Там просто подвал со столом для вскрытий. Знаю я такие "секционные залы"- Мэртон вложил саблю в ножны и поднялся.
 - Что? - требовательно и резко спросила у него Мэрги.
 - Я должен сам посмотреть.
 - Оставь, они тебя не пустят. С какой стати? Это в госпитале Мервилля любое полицейское расследование...
 - Пустят, - с огромным убеждением заверил Мэртон. - они меня пустят.

- Я не знаю, какие следует сделать выводы, - сказала Рона. - Знаю одно: с тех пор, как Джон унаследовал эту чёртову усадьбу, - она чертыхнулась, что, разумеется, было недопустимо для уважающей себя леди, но остальные ей легко простили, - над нами словно ворон круги сужает. И вся эта история с маньяком и исчезновением детей, и все эти убийства, и цыгане - всё плетётся одно к одному. Словно кто-то нарочно плетёт паутину. А уж там, где плетётся паутина, непременно должен быть паук. И, что самое скверное, похоже, мы уже стали к этому привыкать – если посмотреть на реакцию Лабора на смерть Дожа.
 - И вы подозреваете того самого человека? - испуганно приглушив голос, спросила Мэрги. - Того, который...
- Какого человека? - сощурилась на них обеих Дайна. - Может быть, и меня посвятите? Краем уха я слышала, что моего покойного отца это тоже касается.
- Пожалуй, ещё и как касается, - согласилась Рона. - Холмс думает, что речь идёт о завещании профессора Орбели и о наследстве, оставленном им нашей Сони. И тогда непременно касается. Доктор Уилсон был назван душеприказчиком, а текст завещания свидетельствовали цыгане, с которыми профессор Орбелли водил дружбу. И их всех - и профессора Уилсона, и тех двоих, убили одного за другим. Это уже похоже на охоту. И я бы умолчала об этом сейчас, не будь вы обе тоже под ударом. Ваши девочки, Мэрги. И ваш сын, Дайна. Дети любознательны и отважны, и это прекрасные качества, пока вокруг усадьбы не начнёт рыскать зловещая тень зловещего человека.
- Как я понимаю, речь идёт о Гудвине? - мрачно спросила Мэрги, и имя, которое они все до сих пор словно бы не решались произносить вслух, прозвучало между ними дико и вызывающе.
Рона медленно кивнула, не отводя своих глаз от глаз миссис Мэртон.
Дайна не знала об этой истории почти ничего, но она не стала задавать вопросов, только её тонкие брови чуть озадаченно сдвинулись.
- Он умер...- произнесла Мэрги нерешительно и даже словно бы полувопросительно. - Умер в тюрьме, на каторге....
- О, - криво усмехнулась Рона. - Зная его запанибратские отношения со смертью, очень легко заподозрить, что он и тут с ней договорился. Официальных документов нет никаких, только слухи и заверения тех самых людей, которым доверия нет уже хотя бы потому, что они сами теперь мертвы.
- Тех самых людей? - повторила Мэрги. - Уж не говорите ли вы, миссис Уотсон, о тех цыганах, которые были свидетелями завещания профессора Орбелли?
- Именно о них я и говорю: об Александре Снеге, о Михае Птица, о тех, кто знал, что происходило тогда в таборе, и что происходило тогда в Лондоне. Отец вскоре перенёс первый сердечный приступ, Джон не отходил от его постели, и нам всем, по правде сказать, было не до Гудвина, у меня оставались грудные погодки на руках, и просто не было возможности отслеживать репортажи из зала суда. Я читала приговор и знала, куда его этапировали сначала, но потом следы потерялись.
- Куда же? - с живым интересом полюбопытствовала Дайна. - В Дартмур? В Уэльс?
- Нет, вы не угадали, миссис Раух, - Мэрги покачала головой, но в её глазах блеснула искра азарта. - Наш знаменитый мошенник, иллюзионист и престидижитатор российского происхождения, и отбывать наказание его отправили в родные земли, в Сибирь.
- В ту самую Сибирь где, по словам очевидцев, жить совершенно невозможно…,  - задумчиво проговорила Дайна.
- Зато умирать привольно. И проделывать это можно со всем шиком, на который он горазд, -  мрачно усмехнулась Рона. – Представьте себе безлюдную пустыню или, наоборот, дремучий лес, заснеженный и одинокий, где мили и мили ни единого жилья.
- Человек теряет там и имя, и обличье, - добавила Мэрги, устремив взгляд куда-то поверх их голов. – Я слышала о таком. И когда он выходит снова из утробы Сибири, он, как новорождённый. Никто-никто не узнает его и ничего не узнает о нём. И можно жить снова.
- Как Магон, - одними губами проговорила Рона.