Полстраницы в учебнике истории

  В кладовке, в картонной коробке из-под обуви, среди ржавых гвоздей и советских отверток нашелся тестер. Ц4341, тяжелый, в черном корпусе, с вытертыми до белизны надписями. Батарейка внутри, к удивлению, не протекла. Он сдул пыль с клемм, взял розетку и пошел на кухню.

  Эту розетку он снял ещё во время предпоследнего ремонта лет пятнадцать назад. Под двумя слоями обоев не прощупывался даже короб из-под неё. Только после трех минут тыкания в стену иголка провалилась в пустоту. Бумажным ножом, аккуратно он вырезал круг, с внутренней стороны которого были полстраницы из учебника истории и добрался до короба с многолетними следами краски и кусочками штукатурки. Бережно, влажной тряпкой он протер внутри и прикрутил розетку, потом зачистил щупы тестера, воткнул их в гнезда и перевел ручку на измерение переменного напряжения до 250 вольт.

  Стрелка даже не дернулась.

  Странно. Он вытащил щупы, поскреб контакты ножом, попробовал снова. Ноль. Тогда он полез в интернет, в те разделы, где еще теплятся форумы радиолюбителей с двадцатилетней историей. Вычитал, что в проводном вещании не 220 вольт, а 30, и напряжение там появляется только в момент вызова или при определенном типе сигнала. В остальное время линия работает в мостовом режиме, и нужно мерить сопротивление, отключив провод от сети.

  Он снова взялся за тестер. Открутил винты, отсоединил провод от розетки, зачистил концы. Перевел прибор на измерение сопротивления. Стрелка качнулась и замерла на отметке 620 Ом. Линия была цела. Сигнал доходил до распределительной коробки в подъезде. Значит, дело было в другом.

  На ноутбуке, который работал от батареи, он нашел старую схему детекторного приемника с усилителем на микросхеме К174УН14. Такая микросхема у него была — когда-то выпаял из сломанного кассетного магнитофона. Еще нашлись советские диоды Д9, пара электролитических конденсаторов, переменный резистор. Все это добро лежало в спичечном коробке в том же ящике с инструментами.
  Он собрал схему на куске фанеры на скорую руку, припаивая выводы прямо навесным монтажом. Оставалось решить проблему питания. Усилителю нужно было постоянное напряжение. В доме было тихо — холодильник не урчал, электронные часы на микроволновке не светились. Он собрал все батарейки, какие нашел: две «кроны», четыре пальчиковые, три плоские от пультов. Соединил последовательно, накрутив провода на скрутках и замотав изолентой. Вольтметр показал 17 вольт. Должно было хватить.

  Сам аппарат нашелся в дальнем сарае, который не открывали уже несколько лет, потому что вещи в нем были скорее памятью. Черная-белая раскраска за годы превратилась в черно-желтую. Роясь в ящиках, он подумал, что походная газовая плита, керосинка и другие давно забытые предметы могут ещё пригодится и положил их сверху.

  Две части вилки не плотно прилегали друг к другу, внутри что-то болталось. Он попробовал вскрыть, но только сорвал крест на болте. Пришлось выламывать. Внутри прижимная пластинка из меди окислилась и почти слилась воедино с пластмассой вокруг. Шум издавали маленькие кусочки закаменевшей изоляции. Синей изолентой, найденной в наследованном от отца хламе, он изолировал провода.

  Штырьки он тщательно и с подзабытым удовольствием зачистил шкуркой с мелким зерном, найденной в тех же ящиках и с непривычки расцарапал себе палец. Зато штырьки блестели и выглядели как новые. Собранная вилка вошла в розетку тяжело и с характерным, моментально вспомнившимся скрипом, который слился с отдаленным звуком с улицы. Звуком не машин, — машин не было слышно уже давно. Это был многоголосый говор, который мгновенно стих, сменившись звоном разбитого стекла, а потом коротким, резким криком, оборвавшимся так же внезапно, как и начался.

  Он подключил питание к схеме. В динамике раздался негромкий, но отчетливый фон переменного тока — 50 герц. Значит, усилитель работал. Он покрутил ручку переменного резистора, регулируя громкость.

  Сначала был только шум. Шипение, потрескивание, далекий свист, похожий на работу радиолокатора. Он уже хотел разбирать схему, искать ошибку в монтаже, как вдруг сквозь этот хаос пробился звук. Ритмичный, монотонный гул. Как звук работающего дизель-генератора, только очень далекого.

  Несколько лет назад он предпринял попытку исключить оплату радиоточки из квитанции за коммуналку, но пройдя часть квеста по отказу от неё, и узнав, что это только полпути, он решил, что сто пятнадцать рублей в месяц того не стоят.

  В детстве семья ужинала на стандартной пятиметровой кухне вместе только после того, как придет отец. Опаздывать к столу было нельзя, отец ругался. И выйти из-за стола раньше всех было нельзя, потому что проход был занят медленно и с крестьянской обстоятельностью ужинающим отцом. Поэтому скорые на расправу со своими котлетками младшие дети маялись от скуки ещё двадцать минут после того, как закончили свою трапезу. Утром же почему-то все приходили на кухню по очереди. Сначала брат, потом он, средний, потом сестра и только через час отец. На его завтрак как раз приходилось исполнение гимна и это настолько стало привычно, что, если вдруг по какой-то причине гимна не было, он не мог сосредоточиться на еде.

  И сейчас, после первых щелчков при контакте вилки с розеткой, из аппарата послышался тот самый гимн с немного измененными, возможно, не в последний раз, словами. Обстановка яснее не стала, но так всё же лучше, чем молчащий уже несколько недель телевизор и давно потухший интернет.

  Он слушал радио, глядя на улицу через заклеенное крест-накрест белой лентой окно.