Я справлюсь. Глава 5

Глава 5.
Сделав нарезку из разных колбас и других деликатесов, что были в магазине и которые Машу не очень-то воодушевляли, так, как она не знала, что это за продукты, а другого выбора в магазине не было. Ей надо было спросить, есть ли здесь рынок и как, купить полезные натуральные продукты у частников, но настороженное шептание за её спиной и, как возле кассы все расступились перед Машей, спрашивать почему-то ей расхотелось. Что-то её остановило от общения с ними. Но она подтвердила им их думы и шептания о ней. Сказала им, кто она.

Маша сделала себе чай, а на столе накрыла угощение из нарезки овощей и фруктов и несколько сортов колбас и других деликатесов и вкусняшек. Ещё поставила вазочки с конфетами и печеньями и поставила чай. Заварила в большом фарфоровом чайнике. Где-то она читала, что домовых обязательно надо угощать, вот и сделала угощение. Коту тоже налила молока и отрезала несколько кусочков колбасы.
Она посмотрела на стол, за столом не было никакого движения, даже кота не было возле его миски.

– Надо же! То орал колбасы хочет, а сам и не торопится. Балтазар!
Где-то в глубине дома прозвучало.
– Мурррр.
Маша немного подождала, но никто не явился. Ей и самой тоже отчего-то ужинать уже расхотелось, возможно, от того, что пока резала продукты то и дело клала себе в рот. Вроде бы, как пробу снимала. Ей показалось вполне съедобное. Но всё же себе она сделала чай и бутерброды с маслом, сыром и колбасой, ещё булочку и одну конфету, поставила всё на поднос.

– Завтра надо сварить что-нибудь. А то суп мы с котом доели ещё в обед. А эта сухомятка отразится на желудке. Я и так в последнее время слишком увлекалась ею. В городе хоть в кафе обедала более нормальной едой. Дома лишь бутерброды да яичница. Кашу надо сварить, но крупы я не купила. А та крупа, что в банках, действительно ли она  хорошая и пригодна в пищу? Не знаю. Всё же я сомневаюсь, хотя можно попробовать. Ладно, об этом я завтра подумаю.
Снова осмотрела стол и кухню и произнесла.
Так, мне понятно. Сегодня мне ещё не покажитесь, хорошо, тогда я уйду.

– Ммууррр. Прибежал кот.
– А, ты всё-таки пришёл? А остальные? Не хотят показываться? И как хотят, не больно то и хотелось. Балтазар угощай сам, а я пойду, подышу вечерней прохладой, да посмотрю, как будут звёзды загораться на небе. Здесь красивое небо, в городе не такое.
Произнесла Маша, сама же взяла поднос, вышла из кухни. На террасе она остановилась, подумала,

«Надо сюда будет стол поставить. и кресло, буду отдыхать здесь вечерами. В городе у меня есть подходящий стол».
Спустилась по ступенькам, поставила поднос на скамью, что была возле крыльца и села на предпоследнюю ступеньку крыльца, спиной прислонилась к деревянному основанию террасы.
Толстые доски, отмытые до белизны, нагретые солнцем теперь отдавали тепло. Маше было приятно. Здесь был аромат свежескошенной травой, к нему добавилось ещё аромат цветов. Каких? Маша не знала, а встать и пойти посмотреть ей не хотелось. Да и уже сумрачно стало, и не хотелось ей ходить по высокой колючей и жгучей траве. Она пила чай с булочкой и смотрела на небо.

Там постепенно загорались звёзды. Где-то там в другом времени в другом пространстве была другая жизнь, куда ушли в своё время родители, дедушка, тётя Ольга и дядя Виктор.
– Они там, а я здесь. И жизнь там наверное совсем не похожая на эту. Вероятнее всего это и есть моя судьба, судьба моей души. Мне даден шанс, тоже начать новую жизнь. Или продолжить ту, в которой я живу, лишь обновлённой. Интересно, как будет продолжаться моя жизнь?
И хотелось бы ещё доучиться, поступить на работу в клинику, где я была интерном. Дядя Виктор обещал, что там будет мне место, а сейчас и не знаю уж, что будет.
Хотелось бы мне там работать, и учиться, там такая исследовательская база и я бы точно продолжила папино дело.

Маша почувствовала покой, даже блаженство разлилось по всему телу и ещё почувствовала хозяйкой собственной судьбы.

Здесь, для меня таится что-то важное. Думала Маша. Всё же в городе я была винтиком, красивой куклой, меня оберегали, водили по благотворительным приёмам и балам. Показывали на показ, но ограждали почти от всего. А здесь?
А здесь я ещё не знаю. В магазине на меня смотрели настороженно, шептались. Будто меня боятся. Ну, так что? Мне не в магазине жить, можно и подальше съездить в магазин. Съездить? На чем? Да, да, на чем? На чем ты поедешь, Маша? Спросила она себя.
А интересно, что с машинами? Кому достались машины? Я про них забыла. Что-то не упоминалось о них и в завещании. И родственники тоже об этом ничего не говорили, не требовали.
Как-то странно. А может они раньше спрашивали? Ну, одна машина исчезла вместе с дядей и тётей. Это была дядина крутая машина. А ещё одна? А тётина? Тётина, интересно, где? На стоянке её не было. А потом я и не вспоминала о ней.

А я ездить умею, права у меня есть, только опыта вождения очень мало, только на учебном автодроме и ещё несколько раз ездила по городу. Мне бы машина не помешала. Тётина машина удобная, маленькая, я бы с ней справилась. Я же на ней и ездила несколько раз. При тёте она мне была не нужна, меня в институт отвозили, а оттуда домой добиралась на такси. Всё было привычно. А теперь мне надо будет думать, как добираться на учёбу. Но об этом буду думать позже. Всё же, какое красивое здесь небо. Вот уже и звёзды зажигаются. Красота выражается. Уже совсем стемнело, луна ещё вон только появляется.

Над головой Маши раскинулась огромная тёмно-синяя, словно бархатная, бездна, восхищающая своей засасывающей пустотой, и одновременно манящая мириадами далёких созвездий. Они ещё только загорались. Яркие и чуть тускнее, близкие и далёкие звёзды вспыхивали на тёмном бархате неба. Звёзды сияли, просвечивались повсюду, по небосклону, что был виден глазами Маши. Звёзды виднелись и из дальней дали, где-то там, на краю небосклона.

– Мамочка моя! Какая же, на самом деле, красота! И луна красавица.
Маша по-прежнему смотрела на небо, разглядывая проявившую луну, её необычайные тёмные и светлые пятна на поверхности. И это созерцание её уносило так глубоко, что она уже ощущала себя парящей если не над луной, то над землёй это уже точно. Небольшое облачко старалось заслонить луну, а луна, как бы убегала от него, а оно догоняло и старалось обнять луну. Маша завороженно смотрела на явление природы и прошептала.

– Вот, оно величие, вечное утверждение нового в вечно старом и вечно новом обновляющемся Космосе. Луна переродившая, облаком догоняемая. И пусть, возможно это голограмма, как и всё вокруг и люди в том числе. Пусть так, но всё же, облако, это же юный Фет спешит за Лелей, преобразившуюся в луну, в свободном полёте они сияют светом. И этим своим светом брату Хорсу помогают, в ночное время Землю-Гайю освещают.
А, где красавец пастушок Лель? И, где его свирель? Танцуют Фет и Леля на небосводе, ох, как её он обнимает и от моих глаз её скрывает. Любовь процветает, всё прошлое Бытия постоянно устремляется в преобразование. История красивой любви, где Фет в месяц превращается, и постоянно из фазы в фазу следует за любимой, и лишь на миг сливаются они в полное слияние в любви, являя миру полную луну. Пусть на короткое время, на мгновение они в любви познания сливаются, но это слияние так очаровательно.  И так оно продолжается изо дня в день, за годом год.
Любовь, любовь, любовь.

Маша продолжала смотреть и из сказки, когда-то читаемой ею, всё это появлялось, и она смотрела, не отрываясь на это воображения своего ума или души, что сказку в реальность перевели, а может и волшебники создали волшебство, подняв вибрации Маши до небес. 
Она парила и парила там, в небесах рядом с влюблённым Фетом и его возлюбленной Луною-Лелей, старалась их руками погладить и своим сердцем обнять, слушая песню, что пел пастушонок Лель. Петля энергии любви, обвив влюблённых, и плавно опускалась в сердце Маши, как вдруг изображение на небе пропало, его заслонил какой-то богатырский профиль. То волшебство, возникшее в Маше, исчезало, таяло, как сладкий сон.
И она не понимая, в чём дело, вскрикнула, сердце ахнуло и приземлилось, приземлилась и она. Словно действительно с небес упала на землю своим мягким местом, очнулась, и сердце её бешено заколотилось, она вскочила на ноги, опрокидывая чашку с остатками чая прямо на брюки стоящего возле неё мужчины. Её трясло от резкого выпадения из нирваны, и от испуга, и закричала, громко, пронзительно тонко и с болью.

– Ой, мамочкаааа! Вы кто?
– Что же ты так пугаешься, Машенька? Друзей старых не узнаёшь?
В это время луна полностью освободилась от облака, стало светлее, и Маша увидела соседа Сергея. И его голос отозвался у Маши, где-то глубоко в животе, что Маша вздрогнула и себе отметила.

«Это плохо. Голосам следует останавливаться в ушах, но иногда, очень редко, как она замечала, голос проникает дальше и раздаётся во всём теле».

Утром она как-то не думала об этом, не заметила. Утром в ней ничего не раздавалось, кроме мгновенного испуга, как увидела этого Сергея.
А сейчас?
Сейчас тоже испуг повторился и ещё, что-то возникло. Внутри неё всё дрожало, может, и голос, поэтому так отразился в ней так глубоко. Справившись с собой, она всё ещё дрожащим голосом спросила.

– Друзей? Здесь нет у меня друзей. О чём вы говорите?
– Ну, как же, Машенька? Мы в детстве так весело играли. Не наша вина, что мы больше не встречались, но судьба смилостивилась над нами и встречу нам организовала.
– Постойте, какая встреча? Вы второй раз врываетесь в моё пространство, без позволения, без предупреждения. Что вам надо?
– Ничего. Просто пришёл с тобою вечер скоротать, поговорить, вспомнить детство, о будущем помечтать.
– Какое детство? Я ничего не помню из того детства и мне бы не хотелось вспоминать, там были одни беды.
– Ну, почему же? Были и светлые времена.
– Как вы вошли? Калитка уж точно закрыта.
– Через забор. Что мне стоит его перемахнуть?
– Перемахнуть? А с какого, скажите, позволения? Вам, кто позволил? Разве вы не знаете, что частную собственность нельзя нарушать? Нельзя входить без разрешения.
– Ну, Машенька! К чему такие правила для друга детства.
– Друга детства? Да я вас знать не знаю. И не помню и никогда не помнила никого. Что может ребёнок помнить в пять-шесть лет? Ничего. А больше здесь я не бывала.
– В пять шесть лет ребёнок может помнить многое. Я ведь помню.
– Ну и на здоровье. А теперь уходите.
– Никуда я не уйду, вот возьми, это тебе.

Сергей одной рукой взял Машу за руку, и совал ей в руку небольшой букетик цветов. Вложил в ладонь ей и своими ладонями зажал её руки.

– Что это? Спросила удивлённая Маша.
– Васильки, они такие же синие, как и твои глаза.
– Зачем? Зачем мне цветы?
Сергей удивлённо посмотрел на Машу, в её глаза, не отпуская её рук, а она их вырывала. Глаза её сверкали в лунном свете.
– Как зачем? Все девушки любят цветы. Чтобы порадовать тебя, развеселить.
– Я не была грустной, мне не о чём грустить. У меня всё прекрасно.
– Я бы так не сказал. Ты сидела такая задумчивая....
– Я любовалась небом, звёздами. Вы нарушили.
– Успокойся, Машенька, ничего злостного не происходит и не произойдёт. Мы просто рядом посидим, поговорим. Мне хотелось бы узнать, как ты жила все эти годы.
– Зачем? Зачем вам знать, как я жила?
– Может быть тебе помощь нужна. Сегодня утром мы тебе помогали, но ты нас прогнала.
– Я не просила никого об этой помощи.
– Друзья не ждут, когда их попросят, они видят, что нужна помощь, идут и помогают.
– Мне не нужна помощь незнакомцев. У меня есть родственники и жених. Они завтра приедут и мне помогут. И всё здесь сделают.

Сергей, отпустил её руки и взял за плечи, повернул её так, чтобы луна светила ей в глаза. Её глаза целые блюдца стали ещё больше и округлее. Улыбнулся и сказал.

– А вот здесь неправда. Я вижу по глазам. У тебя нет родственников, которые бы тебе помогали. Нахально врёшь, Машка-букашка.
– Да, как вы смеете? Вы ничего не знаете.
– Смею и знаю. Сама рассказала моему деду, что нет у тебя жениха, тебе некогда было заниматься такими глупостями, ты училась.
– И что? Я соврала, мне надо было твоего деда выпроводить из дома, он мне мешал. А жених есть у меня и мы скоро поженимся.
– Да? А я не верю. Ты даже ни с кем не целовалась.

И Сергей провёл пальцем по её красиво очерченным мягким губам
Маша часто, часто заморгала, ей не хотелось вот сейчас выглядеть глупой маленькой девчонкой. Поэтому она быстро, быстро мотает головой в разные стороны и в мыслях летит,
«Но ведь я целовалась во сне. А это считается?»
И она решила, что считается и просто соврала, и не посчитала это враньём, лишь глупо улыбаясь, ответила.

– Конечно, целовалась. Ведь у меня жених есть. Я уже сказала. И до него с другими мальчиками я целовалась.
– Не верю.
– Ну и не верь. Мне-то что? Ведь вы нахал. Бесцеремонный наглый грубиян.
– Я не грубиян, я за справедливость. И вот смотрю я на твои губки и вижу, они нецелованные. Их никто ни разу не целовал и даже не дотрагивался до них.
– Да, вот ещё! Я целовалась.
– Целовалась? Спросил насмешливо Сергей.

Маша ещё хотела найти какой-нибудь аргумент, но не успела, потому что его губы накрывают её губы и Машу накрывает волна. Такая волна, как будто она стояла на берегу спокойного моря и не ожидала шторма. А здесь он вдруг появился и мощной волной обрушивается на неё, сметает её сильным потоком этот проникновенно глубокий поцелуй. её ладони сжались, раздавив цветы, затем цветы выпали у неё из рук. Это было сильнее, чем во сне. Мозг Маши перестал анализировать происходящее, она даже не поняла, сколько длился поцелуй. Она, как будто отключилась и замерла, боясь пошевелиться, и не могла даже моргнуть или вздохнуть. Её глаза оставались открытыми, они расширились ещё сильнее. В них отразились звёзды и её испуг, смятение. А он остановил свой поцелуй, погладил нежно по щеке, произнёс.

– Обманщица.
Маша, спохватившись, потрогала свои губы так, как будто она могут быть не намести. И тут же возмутилась.
– Что вы делаете? Что вы такое творите? Я вас первый раз вижу.
А у самой сердце так тарабанит в груди и вовсе не от возмущения, не из-за гнева, а совсем из-за других чувств, которые она даже понять ещё не смогла. Внутри неё желало продлить ещё поцелуй, но ей становится стыдно и на глазах у неё появляются слёзы. А Сергей так спокойно стоит и чуть насмешливо смотрит на неё, и произносит.

– Вот теперь меня перестал мучать этот вопрос.
– Какой вопрос?
– Вопрос, есть ли на самом деле у тебя жених. Его нет.
– Да, какое ваше дело? Зачем вы это сделали?
– Я что, не могу поцеловать девушку, которая мне понравилась?
– Чтооо? Я вам нравлюсь?
– Да. Ответил он. С самого раннего детства.
И его ответ снова накрывает волной Машу, мурашки покрывают всё её тело вплоть до пальцев на ногах. А в мыслях снова вспоминается сон, и её мысли добивают её.

«Нет, это, что-то из ряда фантастики, но там немного было по-другому. Нет, он просто посмеялся надо мной. Мы всего лишь только увидели друг друга. Такого не может быть. И вчера его дед назвал меня завидной невестой. И что его дед наговорил ему обо мне, а он сразу кинулся меня целовать. Что?»
Сознание Маши взбунтовалось, мелькали какие-то мысли, но никак ни одной не поймать было, и всё же, что остановилось, мысль приблизилась и она ответила.

– Ну, конечно, нравлюсь! Посмеяться решил? Я ведь помню, как ты надо мной потешался. Здоровенный мальчишка всегда смеялся надо мной и много раз обижал. Произнесла Маша.
– Вот видишь, память твоя восстановилась, ты вспомнила меня из детства.
– Уйди отсюда. Вон! С гневом выкрикнула она.
И из глаз её потекли слёзы. Увидел её слёзы, он сказал.
– О, а ты продолжаешь плакать? Снова рёва зарёва? Машенька, тогда мы были детьми, и чего отрицать, ты мне тогда уже нравилась.
– Ага, так я и поверила. С меня хватит. Не верю. Не такая я уж и глупая.

И она повернулась быстро вбежала по ступеням и пошла в дом, он последовал за ней, но Маша, войдя на террасу, закрыла дверь, и решётчатую дверь, что отделяла крыльцо от террасы. Дверь не открылась, как бы он её не толкал, хотя на двери не было ни задвижки, ни запора.
Маша оглянулась, посмотрела, ей стало удивительно, но она не вернулась, дверь не открыла. Ей стало страшно от такого быстрого напора этого Сергея, или Сергуньки, как его называл дед Леонтий. А он стоял за дверью и стал говорить

– Я тебя долго ждал, не дождавшись, я женился, но уже давно свободен, и ещё у меня есть сын. Он здесь со мной, живёт у деда. Но думаю, мой сын для нас это не помеха.
А Маше стало страшно. В мыслях её мелькало слова деда Леонида «Завидная невеста».  Волны страха волной за волной проносились внутри Маши. Страх достиг своего апогея, что Маша просто перестала бояться. Она стала спокойной, и сама удивилась своему спокойствию, лишь подумала.

Фууу! Выдохнула Маша. Совсем как в детстве, этот липкий страх. С самого детства было так. Если меня охватывал страх, то рано или поздно он заканчивался. Уступая место абсолютному равнодушию. И тогда от меня можно ожидать чего угодно, и я не знаю, что сделаю сейчас, если он будет упорствовать. Раскарябую его лицо, или ещё хуже, выцарапаю глаза. А я это сделаю?
Сделаю!
Он уже всё решил. Не бывать этому! Я не испугалась призраков, или кто они там? Говорящего кота, который ругается матерными словами, не испугалась и дома с его преображениями, то развалившейся рухлядью, то возрождением добротной красотой и, что тут какой-то сосед. Я могу натравить на него своего кота. Да, да, так будет лучше, не буду пачкать свои руки царапаньем его, пусть лучше сделает это кот. Он ведь не откажет мне прогнать его?

И Маша рассмеялась. Смех совсем отпустил её от испуганного напряжения, что возникло с появлением этого Сергеища. Да ещё то состояние в которое вверг её этот поцелуй.
Маша потрогала ещё раз свои губы, они припухли и пульсировали ноющей не сильной, но болью. А внутри неё снова волна необычного ощущения.

Фантастика! Подумала Маша, а вслух сказала.

– Не врите, не придумывайте ложь, выдавая её за действительность. Я не глупая и сообразила, для чего вы здесь. И вы уже всё решили? Уходите.
– Но, почему? Мы можем ещё поговорить, время ещё не позднее.
– Ммррруррр. Услышали они кота, и он появился, подошёл к парапету  террасы, поднял передние лапы, положив их на перила, снова произнёс
– Мяу!
Кот был ростом таким огромным, что Сергей удивился его росту, кот стоял рядом с Машей и был с нею почти вровень. А Сергей спросил.

– Это, что за кот? Похож на Барона твоего деда. Я его помню, только тогда он был меньше ростом. Непостижимо! Сколько же живут коты?
– Сколько захотят, столько и живут. Это мой хранитель. Так, что уходите.
Но Сергей ещё оставался, тогда кот прыгнул на перила, уселся так, что готов был прыгнуть на Сергея. Сергей рассмеялся, произнёс.
– Ухожу, ухожу. До завтра Машка-букашка.

Он протянул ей руку, но рука упёрлась во что-то невидимое, так и не достав до Маши. Удивился, но он не испугался, так, как с детства знал чудачества этого дома, а просто улыбнулся и сказал.
– Спокойной ночи. Повернулся и пошёл к калитке.
Маша же свободно вздохнула и произнесла.
– И вам не хворать. А потом уже сказала коту. Спасибо тебе Балтазар. Очень я тебе благодарна за помощь.
– Время позднее, спать пора. Проурчал кот мыслью в голове у Маши.

А Маша ещё оставалась на террасе, она подошла к перилам, положив руки на них, снова устремила свой взгляд в небо, на сверкающие бриллиантики на темном бархате небосвода. Вспоминая свой сон, и тот поцелуй во сне, совсем не похожий на поцелуй Сергеища.

– И дыхание было разным, и касание было разным. Прошептала Маша. А может быть, я выдумываю? Нет, нет, во сне был другой мужчина, это точно. Но вот когда мы встретимся, неизвестно. А моя любовь похожая на сон. Да, да вот именно, только сон. Любовь только во сне и была.
И Маша тихонечко пропела.
Любовь похожая на сон, сердец хрустальных перезвон.
И уже словами она произнесла.
Где же ты? Ведь я люблю тебя уже, а встречу ли я тебя?

Она помолчала какое-то время, всё так же смотрела в небо, думала и думала о встречи и ещё раз убеждалась, что этот Сергеище не её типаж.

– Ведь если бы был он, разве я испугалась бы?
Произнесла она и продолжила молчать, в мыслях крутились слова песни любовь похожая на сон. Она снова пропела,
Любовь похожая на сон....
Нда. Эта песня последнее время мне всё больше и больше нравится. Кто её пел, не помню.
Кажется Фобиан, но акцент её выдаёт, не все слова точно передаёт, но душа её поёт. А кто её пел первоначально? Не помню, помню, голос у неё мощный и тоже пела душой, передавала всё сразу песней. 
Маша снова пропела.
Я не хочу, чтоб ты лишь гостем был....

И пока тянула эту строчку, ей пришло осознание и  она произнесла,
Как правильно написала слова этой песни автор. А кто автор? Ммм. Ох, мне кажется поэтесса Горбачёва, если я не путаю.
Маша, прикусив губу вспоминала. И продолжила.
Да, да, совсем она была ещё молодой поэтессой, а как верно написала эти слова. Может у неё тоже была такая вот любовь?
И Маша снова запела.
Я в глаза твои, как  в зеркало смотрюсь, отражение своё потерять боюсь. Не хочу, чтобы ты лишь гостем был в сумраке ночей и в судьбе  моей....

У Маши на глазах появились слёзы и они потекли по щекам. А она и стесняться не стала, ведь никого же не было с ней рядом. Один лишь кот продолжал сидеть на перилах. Хоть и светила луна, но слёзы её не заметит никто и она продолжила петь.

Я люблю тебя, как любят в жизни раз, словно солнца в мире не было до нас. От забот и мелких ссор ты меня увёл, и ключи от счастья для меня нашёл. Для меня нашёл. Любовь похожая на сон. Ангел мой покажи мне его. Что тебе стоит? Ты ведь можешь показать и меня этим успокоишь. Ведь моё сердце уже любит.
– Мяяааауууу. Подпел ей кот.
Маша улыбнулась, и не осознавая, что слова идут другие, она повторила вопрос.
Ведь любит?
– Мяуууу. Снова произнёс кот, растягивая слово «мяу».

«Любит. Тихо послышалось ей. И люби, не теряй любовь в бытовых мелочах страхах и ссорах. Ваши сердца звенят в единстве»

– Спасибо. Это кто мне подсказал? Домовой или ангел мой?
Не дождавшись ответа, она дальше пропела.
Сердец хрустальный перезвон. Твоё волшебное люблю, я тихим эхом повторю. Любовь похожая на сон счастливым сделает мой дом. Но вопреки законам сна, пускай не кончиться она.
И уже словами произнесла.
Ну, появись же поскорей возле меня. Я так верю, что мы здесь встретимся с тобой и сон мой развеется, и будет у нас полная любовь. Ведь я сейчас совсем одна.

Она ещё какое-то время постояла, вытерла слёзы и пошла в дом, и шептала на ходу.
– И что разнылась? И что ж, что одна? Ни к чему мне торопится. Мне надо прожить здесь целый год. А вот только, как это совместить с учёбой? Расстояние не так большое, по городу дольше ехать до института. Да не большое расстояние, кажется то ли пятьдесят, то ли шестьдесят километров. А это без разницы, всё равно нужна будет машина. На такси ездить будет дорого. Ох, что думать об этом, если у меня ещё не всё обозначено. Вот встречусь ещё раз с нотариусом и дядей Сашей. Возможно, разъясниться. Конечно, разъясниться, а сейчас спать. Надо спать.

И уже после душа, ложась в постель, она прошептала.
– Приснись мне снова, любимый мой, только прошу, покажи своё лицо. И мне всегда быть хочется с тобой. Ночь укрой пологом, сон навей сполохом, девичий сон при луне, яви милого во сне.
Шептала Маша, засыпая, мысль мелькнула при последних её словах.
«Откуда я знаю эту просьбу-поговорку. Ааа, наверное от Маринки. Это она любит все присказки да гадания на женихов».
Продолжение следует....
Таисия-Лиция.
Фото из интернета.