По кругу. 2. Перед начальством

Диана сидела прямо напротив шефа — Виктора Романовича Шишкова — крепкого лысеющего светло-русого мужчины в сером костюме и белой рубашке. От его просторного кабинета всегда веяло строгостью и умеренным шиком: стол из красного дерева, коричневый платяной шкаф сзади, напротив окно с видом на городскую автостраду,а под ним широкий тёмный диван.
— Как день у нас прошёл? — доброжелательно
полюбопытствовал Шишков.
— Новые трудовые договоры оформлены, в трудовые книжки внесены все изменения, — на автомате отрапортовала подчинённая, глядя шефу
прямо в глаза.
— Отлично, Дианочка Андреевна. Даже не сомневался в вас. Уже совсем скоро бесценная наша Софья Дмитриевна отправится на заслуженный отдых, а вы станете заведующей отделом кадров.
Последние слова начальника просто обескуражили подчинённую.
— Разве она собирается на пенсию? Первый
раз слышу.
Виктор махнул правой рукой с крупным золотым кольцом на безымянном пальце.
— Ей туда однозначно давно пора. Слишком много стала себе позволять. Можно, конечно, и просто уволить, либо по собственному, либо еще по какой-нибудь наивеской причине. Если пожелает скандала, можно легко устроить, хотя, конечно,
не хотелось бы. Всё-таки не один год оттрубили вместе.
Фролова задумалась.
— А если скандала захочу я?
— То есть?
— Скажите, Виктор Романович, у вас с моей приятельницей Олесей, которую я сюда привела на ресепшн, уступив ей в итоге своё место... — Диана набрала в грудь воздуха. — Короче, у вас с ней всё ещё деловые отношения или как?
На в меру упитанном холёном лице начальника мелькнула хитрая улыбка.
— Знаешь, красота моя, — начал он уже куда более строгим тоном, — твоему слуге покорнейшему на днях сорок пять стукнуло. Завтра пир горой будет. Всю жизнь ишачил. Два высших, фирма, с нуля взращенная и удерживаемая на плаву всем кризисам вопреки. В общем, как говорится, моя частная жизнь — моё дело. А что касается места, уступленного тобой Олесе, так вообще-то из секретарей ты
перешла в кадровики, горе горькое. Ещё вопросы ест?
Фролова невзначай взглянула на шкаф, располагавшийся за спиной Виктора. Помимо многочисленных папок там находились снимки близких в рамках, а именно жены — стройной брюнетки с ярко накрашенными губами, а заодно детей и собаки с кошкой.
— Есть вопрос, — вырвалось у кадровика. — Почему семейные фотографии не на вашем столе, а на шкафу? Далековато ведь.
— Диана...
— Что «Диана»? — девушка практически перешла на шёпот, боясь расплакаться. — Сорок пять вам на днях стукнуло, да? А мне двадцать шесть ещё летом. Из них три с лишним года я отдала вам, и всё это время вы рассказывали, как мечтаете поскорее развестись.
Скрип двери прервал её. Убравшая в пучок волосы Олеся с высоко поднятой головой сообщила:
— Из логистского там. Сверка накладных.
Виктор кивнул.
— Минуту.
— Надо же! — поразилась Фролова, едва бывшая подруга удалилась. — А на меня, помнится, орал, когда входила без разрешения. И вообще, логистский — это логистический отдел, что ли? М-да! — она покачала головой. — А ведь мама моя когда-то нашла ей лучшего репетитора по русскому языку в городе. Короче, я увольняюсь.
Зевнув, начальник провёл рукой по волосам.
— Серьёзно? А должков вы случайно не имеете перед компанией, образованнейшая вы моя? Ах, пардон! — он аккуратно стукнул себя рукой по лбу. — Видимо, уже не моя.
— О чём речь? — напряглась Диана.
— О том, что за вами ошибки всегда числились. То договор новому сотруднику не вовремя подписать дадите, то с опозданием сведения в бухгалтерию подаёте. Софья вас вечно прикрывает, а вот из других отделов жалуются.
— Чушь.
— Ну, вынесем пару-тройку дел на официальное рассмотрение, видно будет. Либо и правда всё чисто, либо придётся вам, Дианушка свет Андреевна, выплачивать баснословные штрафы долго и упорно.