Эксплуатация через смысл, или власть без тела

Людей эксплуатируют через то, к чему тянется их сознание. Тех, чья чувствительность ограничена телесным, подчиняют через телесное: через образы большого количества денег, вкусной пищи, секса, максимального телесного комфорта и безопасности. Их желания прямы, их страхи просты, их язык — это язык базовых ощущений. Чтобы ими управлять, достаточно управлять их удовольствиями.

Но человек способный мыслить абстрактно устроен сложнее. Его тяжелее купить деньгами, но легче подкупить смыслом. Ведь его прежде всего побуждает не хлеб насущный, а Идея, призыв к некой Истине, к Справедливости, к «Высшему». И потому им управляют иначе — через Идею, через сложную умственную конструкцию, в которой телесная очевидность растворяется в символическом обмане.

Тот, кто создаёт идею, властвует над тем, кто ею живёт. И чем сложнее идея, тем может быть глубже и менее осознанным рабство перед ней. Потому что смысл, возведённый над чувственным опытом, становится инструментом, когда сознание отрывают от действительности. Так возникает власть лишённая тела, но питающаяся им.

Политические идеологии, религиозные догматы, псевдо и квази научные метафизики — всё это способы эксплуатации абстрактных умов. Они работают не на уровне грубых инстинктов, а на уровне символической зависимости. Людям внушают не просто веру, а необходимость смыслового служения через абстракции: ради Справедливости, ради Народа, ради Прогресса, ради Бога. Оправдывая порой этими абстракциями самые аморальные замыслы и деяния. Тем самым человек отдаёт себя не реальности, а символу, не чувственному различию, а воображаемому единству.

Подлинная же философия должна различать эти уровни. Её задача — не разрушить абстрактное мышление, а очертить ему границы, чтобы оно не подменяло собой чувственно данное. Философ не разрушает смысл — он различает его источники. Он ищет и находит в сложном — простое, в абстрактном — конкретное, в символе — его эмпирическое основание.

Только возвратившись к почве чувственного различения, человек становится способен освободиться от ментального рабства. Ибо свободен не тот, кто отверг все смыслы, а тот, кто знает где они кончаются.