Кинотеатр снов

в городе, где улицы меняют названия каждую полночь, а светофоры мигают в ритме забытых песен, появляется такси — старый «москвич» с наклейкой «довезу куда надо (или почти)». за рулём — аслан, водитель с улыбкой, от которой даже часы начинают идти веселее. его принцип: «если не знаешь дорогу — значит, она сама тебя найдёт».

аслан — проводник: он не знает маршрута, но верит, что дорога сама всё устроит.

однажды в машину садятся четверо пассажиров. они все едут в кинотеатр на сеанс нового фильма, который ещё не сняли, но уже показывают.

девушка с книгой без обложки — она всё время перелистывает страницы, но не читает: «я жду, когда текст сам решится сказать: „читай здесь“».

мужчина с чемоданом, который то тяжелеет, то становится пустым.

аслан заводит машину, но сразу встаёт в тупик:

— так, куда едем?

все молчат. каждый знает только «примерно».

— ладно, — говорит аслан, — будем ехать, пока дорога сама не скажет, куда.

диалог в духе «доверительной чуши»:

пассажир:
— туда… где;то здесь рядом… ну, в общем, где;то там… за тем поворотом, но не тем, который выглядит как поворот, а тем, который притворяется тупиком.

таксист:
— понял, брат! сейчас найдём! (хотя ничего не понял).

машина трогается — и тут же всё меняется:

перекрёстки начинают вращаться, как карусели;

светофоры горят всеми цветами радуги одновременно.

пассажиры реагируют по;разному:

девушка с книгой записывает в блокнот: «дорога — это вопрос, на который мы сами становимся ответом»;

бабушка вяжет шарф из света, который тянется за машиной, как след.

пассажир, нервничая, визгливым голосом:
— мы не туда едем!

таксист аслан:
что ты кричишь? щас найдём твой поворот. ещё пару поворотов — и найдём. я тебе обещаю, не ругайся, брат, мы уже близко. я же еду… не стою.

они заезжают в район. аслан тормозит:
— ну, приехали.
— куда? — спрашивают все.
— туда, где мы должны были оказаться.

зеркало спереди отражает не их, а тех, кем они могли бы стать:

девушка — писательницей, чьи книги никто не может прочесть, потому что они написаны от руки врачом с многолетним стажем;

бабушка — хранительницей завтрашних снов;

мальчик — тем, кто смеётся последним, потому что не смеётся никогда.

аслан смотрит на это и говорит:
— видите? дорога всегда знает, кого куда везти. даже если мы не знаем.

машина снова трогается. когда пассажиры оглядываются, района уже нет — только поле цветов, которые поют тихими голосами песню «каким ты был, таким ты и остался».

девушка закрывает книгу — на появившейся обложке теперь написано: «маршрут № бесконечность».

аслан паркуется у обычного подъезда.
— вот и всё.
— но мы даже не сказали, куда хотели! — удивляется девушка.

аслан улыбается.

когда пассажиры выходят, машина медленно растворяется в воздухе. на асфальте остаётся только наклейка «довезу куда надо» — кто;то поднимет её позже и приклеит на свою дверь.

светофоры мигают в ритме забытых песен («подмосковные вечера» в ремиксе из птичьих трелей); дорожные знаки превращаются в загадки («поверните туда, где пахнет вторником» — а вторник пахнет ржаным хлебом и салом); перекрёстки;карусели, где каждый поворот — это не пространство, и время (на одном — детские голоса, на другом — шёпот стариков).

бабушка — она хранительница «завтрашних снов»: она вяжет сны, которые люди увидят завтра.

у аслана был волшебный авто и волшебное боковое зеркало, где отражался он, но на 20 лет моложе. и тот молодой аслан всё время спорил с ним, шутил над ним и рассказывал сидящим девушкам анекдоты и флиртовал с ними.

девушка с книгой (нервно перелистывает страницы):
— я жду, когда текст сам решится сказать: «читай здесь». а он всё мямлит: «может, позже? или в другой раз?»

мужчина с чемоданом (вздыхает, чемодан вдруг становится невесомым):
— опять решил пошутить. вчера был тяжёлый, как гиря, сегодня — как воздушный шарик.

девушка (в панике):
— я не помню, куда мне надо!

аслан (спокойно):
— зато дорога помнит.

— видите? дорога всегда знает, кого куда везти. даже если мы не знаем…

— ну что, старик, опять везёшь непонятных людей в неизвестность? — спросил молодой аслан.в зеркале, глаза горят, на губах — вечная ухмылка. в зеркале поправил воображаемый галстук.
— я бы на твоём месте спросил у них документы. или хотя бы адрес.
— а смысл? — аслан пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги, где светофоры уже вовсю пели «подмосковные вечера» в птичьем переложении.
— дорога сама всё решит.

молодой аслан из зеркала (подмигивая девушке с книгой):
— а вы попробуйте её напугать. скажите книге: «если не начнёшь сейчас — я закрою тебя и пойду читать инструкцию к микроволновке». обычно это срабатывает.

— мужчины, кстати, часто так делают. сначала тянут на себе весь груз, потом превращаются в воздушный шарик и улетают. классика.

машина въезжает в район, где дома растут, как грибы после дождя: один только что был одноэтажным, а через минуту уже пятиэтажка с антенной на крыше.

аслан (спокойно):
— ничего необычного. это район «вчера;сегодня;завтра». здесь время любит поиграть в прятки.

молодой аслан (в зеркале):
— а я помню, как здесь в моём детстве был магазин «всё для счастья». продавали смех в банках, мечты в пакетиках и надежду на развес.

никто не может раскрыть тайну зеркала: оно не просто показывает молодость, а хранит души всех асланов, когда;либо водивших волшебное такси.

— это не зеркало, — молодой аслан в отражении поднял руку, и его пальцы прошли сквозь стекло, коснувшись реального плеча взрослого аслана, — это дверь.

— каждое волшебное такси — не просто машина, — продолжил молодой аслан. — это узел. точка, где сходятся пути. а водитель…

он сделал жест — и зеркало распахнулось, как дверь. за ним был не салон, а бесконечный коридор из зеркал, в каждом — свой аслан.

— это «перекрёсток нерешённых путей», — пояснил молодой аслан. — здесь дороги распадаются на тысячи вариантов. и только водитель может решить, какой выбрать.

мужчина с чемоданом (в панике):
— но мы же не знаем, куда хотим!

бабушка, вяжущая из света (спокойно):
— зато дорога знает.

аслан отпустил руль. машина медленно поплыла над пропастью — и вдруг дорога появилась. она выросла из темноты, как мост из звёздной пыли, и вела прямо вперёд.

— она всегда есть, — прошептал молодой аслан, — просто нужно перестать искать…

аслан остановился у входа в кинотеатр «лучезар». кинотеатр — но не обычный, а волшебный: здесь показывают фильмы, которые ещё не сняты, но уже существуют в параллельных мирах. это место, где:

экран то становится прозрачным (и видно, что происходит за кадром);

титры пишут сами себя, и в них можно найти подсказки о будущем.

вывеска мерцала: буквы то складывались в название, то рассыпались на искры. над дверью висела афиша без текста, но с картинкой, от которой щемило сердце.

— опять ты? — раздался голос. из тени вышел молодой аслан — тот самый, из зеркала такси. он держал в руках… билет с водяными знаками в виде созвездий.
— ты же отражение  — сказал аслан;старший.
— ну и что, что я отражение? что, я не имею права сходить в кино и расслабиться? и, в конце концов, я не джинн, чтобы сидеть всё время в зеркале. мне это надоедает, хочется побыть человеком.

к кинотеатру подходила девушка с книгой. она, войдя, села на своё место. но сегодня книга вредничала, и буквы все исчезли, не давая читать девушке.

— ах, так! — сказала девушка. — вы спрятались от меня? тогда я вас вытряхну!

и она стала с силой трясти раскрытую книгу. вниз посыпались буквы из книги  и их образовалась целая гора.
— вот так вам! теперь как хотите, так и собирайтесь обратно в книгу, чтобы вас прочитали!

когда они переступили порог, зал оказался… бесконечным. ряды кресел уходили вверх и вниз, как спирали галактик. на экране мерцал белый шум, но, если приглядеться, в нём проступали обрывки сцен: кто;то смеётся за кадром; дождь падает вверх; слова плывут по воздуху, как рыбы. и их хватают, пролетая, чайки, выбирая самые вкусные.

молодой аслан (шёпотом):
— здесь показывают фильмы, которых ещё нет. но они уже где;то случились.

девушка с книгой:
— как это?

молодой аслан:
— представь, что каждый твой неосуществлённый замысел — это фильм в этом кинотеатре. каждый упущенный шанс — сцена, которую можно пересмотреть. каждый сон — черновой монтаж.

экран вспыхивает — и зал погружается в мир фильма «смех, который не кончится».

они оказываются в городе, где:

смех разносится, как эхо, и от него загораются фонари;

люди носят маски, но лиц под ними уже нет;

на площадях стоят фонтаны из пузырьков смеха — если поймать один, он превращается в счастливое воспоминание, которого ты не помнишь, но как будто пережил его сейчас снова.

бабушка (философствует):
— тишина — это тоже смех, только душевный.

экран мерцает — и финал выбирается сам…

в детстве кота бутерброта укусил кактус, и теперь он спорит, сидя в кинотеатре, с крокодилом о политике.

— если раньше пустота визжала, то теперь пустота научилась медитировать. и пустота захотела устроиться на работу «пустым местом» в бюрократической конторе. сегодня она пришла посмотреть на своё отражение на экране.

крокодил Муся стал ведущим ток;шоу «кто здесь настоящий рептилоид?». но сегодня он решил снять зелёный костюм и надеть чёрный, потому что он слишком яркий — ведь он не на номинации золотого граммофона.

летающий кот бутерброт стал философом, который утверждает: «всё, что мы считаем твёрдым, — просто медленная жидкость».
— поэтому я просто ношу время в левом носке, а сон — в спичечном коробке.

рядом сидел плюющий верблюд — теперь он устраивает флэшмобы: «плюй на правила!»

пустота встретила в кинотеатре друга — тишину, которая «пришла на сеанс отдохнуть от самой себя».

летающий кот;философ философствует вслух:
— мы верим, пока нас не разуверят в том, во что мы верим. Ели ты не слышишь и не слушаешь сам себя, тогда тебя уже никто не услышит и не станет слушать. Мир разделили на «верю» и «не верю», но мир от этого не исчез. Страдания — это иллюзия, которую видим только мы.

что;то сегодня кота прорвало, и он просто бурлит афоризмами.

а ещё кот бутерброт, выходя на балкон, любит собирать облака — ловить облака сачком и сажать их, как птиц, в клетки.

синий человек пошёл в туалет и там увидел пьяное зеркало, то есть пьяное отражение себя, хотя сегодня он был абсолютно трезв. он стал кричать своему отражению:
— пошёл вон! пошёл вон!

и бьёт кулаком по зеркалу. поверхность не трескается, но рябит, как вода.

предметы из разных миров вторгаются в обыденность кинотеатра (например, чашка кофе вдруг становится чёрной дырой).

«а время шутило: слова вылетали изо рта и тут же старели — и осыпались пеплом. а„завтра“ теперь наступает раньше, чем вчера успевает закончиться».

свет в зале гаснет. экран мерцает, и на нём появляется первое слово: «смех…». звучит смех, но экран пуст.

многие пытаются раскрыть тайну кинотеатра: кто его построил, почему он существует и что будет, если кто;то решит остаться в фильме навсегда.

летающий кот бутерброт завис над экраном, размахивая сачком для облаков:
— сейчас поймаю самый смешной кадр и посажу его в клетку!

ребёнок пытается съесть радугу; чайник поёт оперу.)

пустота (в костюме «пустого места») и тишина (в бархатном плаще с капюшоном) вели тихий спор.

голос за кадром:
— уважаемые зрители, поднимите руки, если вы хотя бы раз притворялись кем;то другим!

все невольно подняли руки. крокодил записал это в блокнот и объявил:
— статистика подтверждает: 10 % аудитории — потенциальные рептилоиды!

(которые надевают ушки и прикидываются зайчиками.)

девушка с книгой пытается собрать рассыпавшиеся буквы. те упрямо складываются в абсурдные фразы:

«кто съел мой телефон?»;

«где мои солнечные гантели?»;

«яблокитай»;

«дождь из картонных пуговиц»;

«зонтик из пальто»;

«я — предложение, которое боится конца» (или боится закончиться…).

мужчина с чемоданом открывает его — оттуда выскакивает зеркало, в котором отражается… летающий кот бутерброт.

— это не моё отражение! — возмущается мужчина.

кот ухмыляется:
— твоё отражение ушло в отпуск, и я решил пожить в твоём чемодане. надоело летать, а ты меня носишь. тут уютно и пахнет сыром и сардельками.

на экране — сцена: три клоуна пытаются поделить один велосипед и уехать на нём. один садится на руль, второй — на сиденье, третий — на багажник. велосипед взлетает.

попкорн вдруг решает, что он — звёзды. часть зёрен поднимается к потолку и образует созвездие «кот, ловящий свой хвост».

кола в стаканах превращается в жидкий свет. кто;то пьёт — и начинает светиться изнутри.

кресла решают поиграть в телепортацию: они перемещаются сами по себе, и зрители то и дело оказываются рядом с незнакомцами. и мужчина, обнимающий свою жену, теперь обнимает крокодила.

титры на экране пишут сами себя, но с ошибками — и постоянно извиняются: «извините», «простите», «пардон», «скюзми».

все в зале спорят, чем закончить фильм.

синий человек:
— надо закончить на взрыве радуги! я уже подготовил синие шарики! да и сам я уже синий.

плюющий верблюд:
— финал — это плюнуть на всё и уйти! плевок в вечность.

экран вспыхивает — и из него вылетают тысячи пузырьков смеха. каждый зритель ловит их и прячет в карман про запас.

всем при входе раздали тайные сувениры, и они постепенно меняют реальность: кинотеатр уже стоит не в городе, а каждый раз оказывается то в пустыне сахара, и люди начинают истекать потом, как рыбы, раскрывая рты от жажды; то на вершине эвереста, и зрители начинают мёрзнуть, отбирая друг у друга тёплые вещи.

книге девушки надоело ждать, когда её буквы кто;то соберёт, — и она, засучив рукава, сама собрала все буквы и утрамбовала снова в книгу без раздумий. и книга неожиданно начинает предсказывать события, которых не было, и интерпретировать по;другому то, что было, в новом обновлённом варианте.

а в чемодане мужчины оказывается портал в другую вселенную.

от холода синий человек посинел ещё больше. верблюд пытался привычно плюнуть, но слюна замёрзла на лету.

верблюд (озадаченно):
— да плюнуть на всё оказывается практически невозможно в таких жутких условиях! и я подаю протест в высшую инстанцию снеговиков и снежных баб.

мужчина с чемоданом открывает его — оттуда вырывается ледяной ветер. в зеркале отражается кот бутерброт в ушанке и с термосом:
— закрывай скорее, не май месяц же! я вот заскочил погреться. у вас тут кондиционер работает, да электрические стельки нашёл — самое то сейчас в такой дубак. или это уже сауна? а веник берёзовый случайно не найдётся?

из чемодана вываливается пара носков. они танцуют танго, трясясь на холоде.

кинозал окружён деревьями. в проходах шныряют белки;карманники, а на сцену выходит медведь с попкорном:
— это ваш?

— нет, — отвечает верблюд.

— тогда почему он в моей берлоге?
— потому что это волшебный попкорн. он сам выбирает, кого кормить.
медведь пробует — попкорн взрывается радугой. медведь чихает, из носа вылетают бабочки.

клубок света бабушки (мурлычет):
— хочу стать котом!

превращается в миниатюрного светящегося кота. тот прыгает на плечо к коту бутерброту:
— мы теперь родственники?

кот бутерброт (ироничным голосом):
— да, самые близкие… седьмая вода на киселе.

крокодил от нечего делать играет в шахматы с пустотой. а верблюд простудился и теперь плюёт радугой.

кот;бутерброт (выходя на балкон с сачком):
— сейчас поймаю самое смешное облако! оно похоже на смеющегося слона.

он закидывает сачок, ловит облако — оно тут же превращается в гигантский зефир.

кот (разочарованно):
— опять не то. в прошлый раз поймал облако;торт, а оно растаяло на солнце.

каждый день сюда приходит человек;антагонист. он носит чёрный плащ и зонтик, даже если на улице солнце.тот, кто ненавидит упорядоченный хаос и пытается «вылечить» кинотеатр от волшебства

человек;антагонист (бормочет):
— это всё обман. кино — иллюзия. сейчас я всё исправлю.

он достаёт гигантскую губку и пытается стереть с экрана изображения и буквы — но всё тщетно. и экран смеётся над ним. и появившаяся на экране нога даёт ему пинка.

и говорит ему:
— не приходи сюда больше, а то я затяну тебя и отправлю куда;нибудь в джунгли к каннибалам. и ты там будешь самый важный гость — потому что лакомый кусочек. на обед, ха;ха;ха…

вдруг тишина громко хлопает в ладоши. все удивлённо вздрагивают.

тишина (улыбаясь):
— вот так я нарушаю собственные правила.

ведро верблюда (полно бабочек):
— они хотят стать словами.

бабочки садятся на экран и складываются во фразы.

попкорн решает стать дождём. зрители ловят зёрна — те превращаются в маленькие зонтики.

синий человек:
— что;то так серо вокруг… давайте взорвём радугу, и пусть все станут разноцветными! и пусть всё станет разноцветным.

верблюд поливает дерево;плевок:
— оно растёт. скоро будет урожай смеха.

слюна верблюда замерзает на лету, образуя причудливые ледяные скульптуры: один плевок на морозе превратился в фигурку танцующего крокодила, другой — в миниатюрную копию кинотеатра. и он так много наплевал, что можно открывать выставку ледяных фигур.

«через три минуты здесь будет лето», — говорит голос за кадром с экрана. — приготовьте пляжные костюмы. и мы быстро нарисуем вам загар…

из леса выходит медведь в пончо и широкополой шляпе, с укулеле в лапах, наигрывая «вас ис гут, вас ис дас».
на нос синего человека садится пчела и кусает — и через минуту нос становится фиолетовым.

кресла становятся прозрачными; экран начинает показывать сны зрителей; попкорн превращается в маленькие фейерверки. и все засыпают, устав от такого насыщенного сеанса. и им снятся новые фильмы, которые ещё не сняли.

в одном фильме кот;бутерброт открывает кафе «облачный зефир», где он же — кондитер, и официант, и швейцар. он бегает как угорелый, пытаясь успеть исполнить все должностные обязанности

посетители возмущаются:
— где наш десерт? мы ждём уже три сна…

кот бутерброт:
— подождите, я открою дверь зефиру… тьфу ты, новому посетителю!

кот бутерброт бросается к двери — в неё как раз пытается влететь облако в виде слона.

кот (захлопывая дверь):
— нет, сегодня только гости! облака;слоны, приходите завтра! а то вы займёте много места, и посетителям придётся садиться верхом на вас.

кот (хватая лопатку):
— спокойно! я здесь и кондитер, и официант, и швейцар! и мойщик посуды, и уборщик, и бухгалтер. и я всё успею — только нужно успокоиться и сесть посреди зала в позу лотоса. и, как верблюд, на всё наплевать…

в другом сне верблюд становится художником и рисует картины, набирая в рот разных красок и плюя на картину. получается что;то в стиле наплевательского импрессионизма.

верблюд (набирая в рот краски, прищуриваясь):
— сейчас я создам шедевр!

он резко плюёт на холст — разлетаются брызги, складываются в причудливые узоры.

зрительница (вдохновенно):
— это… это же «утро в джунглях, где смеются бабочки»!

верблюд (саркастически):
— нет, вы ошибаетесь. это «вечер, когда все забыли, где оставили зонтик».

зрительница:
— ой, простите. в этом многозначительном пятне я не разглядела зонтик…

верблюд (размышляя):
— может, добавить ещё плевка? для глубины?

он плюёт ещё раз — на этот раз попадает в зрительницу. та становится разноцветной.

верблюд (довольный):
— вот это и есть настоящее искусство!

он снова набирает краски, целит точнее… но тут чихает — и на холсте появляется новый сюжет: нечто и что;то, что стало чем;то…

кино из снов заканчивается, и голос за кадром объявляет:
— следующий сеанс — в какой;то четверг какого;то года.