Эпидемия Мидаса поглотила климатическую истину

Глава 3
Название: Эпидемия Мидаса поглотила климатическую истину

Предисловие
Данная глава (Глава 3) является продолжением, ранее опубликованных эссе "Климатическая индульгенция" и «Геологический иммунитет» в ней автор поднимает проблему Эффекта Мидаса или проблему поклонения «Золотому тельцу», в которую искусственно вдавлена наука и журналистика. К сожалению, такова «сермяжная правда» современного отхода от духовности и массовым стремлением к земным материальным благам.

 
3.1 Эпидемия Мидаса. Как бухгалтерия поглотила истину
Если вы спросите, почему современная наука так пугающе единодушна в вопросах климата, ответ будет лежать не в области физики, а в области бухгалтерии. Мы всё ещё по инерции считаем учёного бескорыстным искателем истины, но реальность давно сменила декорации. В современном мире учёный — это прежде всего участник бесконечной гонки за выживание. И имя этой гонке — Грант.
Мы столкнулись с настоящей «эпидемией Мидаса», которая сегодня тотально вовлекла в себя науку и журналистику. Древний царь превращал в золото всё, к чему прикасался, и в итоге умер от жажды и голода, потому что золото нельзя ни пить, ни есть. Современная климатическая индустрия работает по тому же принципу: она «прикасается» к лесам, океанам и даже к человеческому дыханию, мгновенно превращая их в сухие цифры углеродных квот и бюджетных ассигнований.
Учёные и журналисты — не сторонние наблюдатели, они плоть от плоти этого мира, больного стремлением к земным благам любой ценой. Система выстроила их работу так, что истина стала «нерентабельной», а страшилка приносит миллионы. В их руках живая, пульсирующая природа каменеет, превращаясь в мёртвый «актив». На нём можно заработать, им можно торговать, но он перестаёт давать человечеству реальное знание и энергию для развития.
В этой гонке за «золотым прикосновением» мы рискуем повторить судьбу легендарного царя: остаться с полными карманами «зелёных» сертификатов, но в мире, где здравый смысл и настоящая наука были принесены в жертву новому золотому идолу.

3.2. Спрос на катастрофу: как заказывают «золото»
В мире, пораженном «эпидемией Мидаса», истина перестала быть целью — она стала товаром, который должен соответствовать запросу заказчика. Представьте двух учёных, подающих заявки на финансирование. Это не просто конкуренция идей, это столкновение двух разных судеб внутри системы.
Первый учёный пишет: «Я хочу исследовать естественные циклы планеты и доказать, что текущие изменения климата цикличны и не несут глобальной угрозы». Вероятность того, что он получит деньги от государственных или международных фондов, практически равна нулю. В логике «бухгалтерии страха» платить за новость, что «всё в порядке», — значит нести убытки. Если нет угрозы, значит, не нужны чрезвычайные полномочия, налоги и новые ведомства.
Второй учёный формулирует иначе: «Я докажу, что из-за антропогенных выбросов СО2 через десять лет вымрут уникальные виды, а прибрежные мегаполисы уйдут под воду». Здесь «золотое прикосновение» Гранта срабатывает мгновенно. Деньги выделяются не на поиск истины, а на подтверждение заранее заданного кошмара.
Так замыкается круг: политическому «заказчику» до зареза нужна глобальная проблема, чтобы обосновать новые фискальные законы и контроль. Учёный же, вынужденный кормить свою лабораторию и выживать в академической среде, поставляет нужное «научное обоснование». В этой системе истина превращается в досадную помеху, а наука — в цех по производству «индульгенций» для политиков. Мы получаем горы оплаченных отчетов, но теряем честное понимание мира.

3.3. Симбиоз с медиа: «Продай ужас или исчезни»
В мире «эпидемии Мидаса» журналистика перестала быть зеркалом реальности, превратившись в глашатая новой климатической веры. В погоне за охватами и рекламными бюджетами пресса стала главным инструментом «золотого прикосновения», превращающим любое природное явление в апокалипсис.
Старая модель в новой упаковке:
Сама механика этого процесса стара как мир. Она до мелочей повторяет средневековые религиозные пугалки о «конце света» и «муках грешников в аду». Раньше нас пугали чертями и сковородками, сегодня — засухами и затоплением. Суть не изменилась: нужно создать у человека чувство вины и смертельного страха, чтобы он безропотно принес свои скудные сбережения к подножию храма (или в кассу «зеленого» фонда).
Логика этого рынка беспощадна. Заголовок «Учёные обнаружили умеренные колебания температуры в пределах нормы» не принесёт ни кликов, ни дохода. Он «мёртв» для современной медиа-индустрии. Но стоит написать: «Земля в огне: обратный отсчёт до точки невозврата запущен» — и система мгновенно оживает, конвертируя первобытный страх аудитории в звонкую монету.
Так рождается порочный симбиоз, где истина приносится в жертву тиражам:
а) Учёный, зажатый тисками грантов, выдаёт максимально тревожное «пророчество».
б) Журналист выступает в роли проповедника, раздувая его до масштабов вселенской гибели.
в) Политик на этом искусственно созданном фоне предлагает «спасительное» решение — новые налоги, сборы и ограничения.

Это идеальный механизм перераспределения ресурсов под видом заботы о будущем. В этом союзе страх — это самый ликвидный товар, а здравый смысл — опасная ересь. Мы имеем дело не с новостями, а с непрерывным производством климатических «индульгенций», где за каждой страшной картинкой на экране стоит чей-то холодный бухгалтерский расчёт.


3.4. Институциональная «эхо-камера»: Корпорации в мантиях
Современные университеты и академические институты в мире «эпидемии Мидаса» давно перестали быть тихими обителями чистого знания. Они превратились в жёсткие коммерческие корпорации, где главным критерием успеха является не открытие, а объем привлеченных средств.
Механика «церковной десятины»:
В этой системе университет выступает как посредник, забирающий себе львиную долю с каждого полученного гранта на так называемые «административные расходы». Это их прямая прибыль. Поэтому руководству вуза жизненно выгодно иметь в штате «пророков апокалипсиса». Один такой учёный, пугающий мир затоплением городов, приносит в бюджет института миллионы, в то время как скромный исследователь циклов солнечной активности не приносит ничего, кроме «неудобных» фактов.
Отрицательная селекция и «цифровая инквизиция»:
Любой учёный-реалист, пытающийся сохранить верность инженерному расчету, мгновенно становится внутри такой системы «токсичным» активом. Его не просто критикуют — его выдавливают. Это классическая отрицательная селекция: система фильтрует объективность, оставляя на вершине экспертных советов лишь самых громких, лояльных и «кассовых» персонажей.
Так создается идеальная «эхо-камера». В её стенах все голоса сливаются в один пугающий хор, потому что любой диссонанс означает потерю финансирования. Истина здесь — не цель, а побочный эффект, который всё чаще приносится в жертву корпоративному росту. Мы имеем дело с научным «монастырем», который торгует страхом, чтобы строить новые корпуса и содержать раздутый штат бюрократов от науки.


3.5. Итог для читателя: Консенсус как дисциплина
Наука, которую нам показывают по телевизору — это не поиск истины и не живая дискуссия. Это жёстко срежиссированный монолог. Когда вам в очередной раз бросают в лицо цифру о «консенсусе 97% учёных», помните: это не консенсус свободных умов. Это консенсус тех, чьё выживание и карьера прямо зависят от лояльности «золотому идолу» климатической повестки.
Оставшиеся 3% — это не «заблудшие овечки», а те, кто либо лишён права голоса, либо добровольно ушёл в тень, не желая участвовать в этом интеллектуальном фарсе.
Мы имеем дело с гигантским, планетарного масштаба «откатом»: политики покупают лояльность науки, чтобы иметь право продавать страх населению. А население, даже в лице таких блестящих умов, как мой друг-инженер, верит. Верит, потому что «эксперт в галстуке» на фоне безупречно нарисованных графиков выглядит убедительно, а за спиной у него стоит авторитет столетних институтов. Но за этой убедительностью скрывается не физика океана, а механика «эпидемии Мидаса».
Дорогой читатель, как вам такой разбор этой «кухни»?
Я постарался показать, что здесь нет тайного заговора в голливудском стиле. Всё гораздо прозаичнее и страшнее: перед нами обычная человеческая корысть, возведённая в ранг глобальной стратегии. Это борьба за ресурсы и власть, упакованная в нарядную обёртку «спасения планеты».
Мы не убиваем природу — мы убиваем честность, заменяя её выгодным тиражом.

Продолжуние следует
Краткое содержание продолжения:
Глава 4: Перегретый котёл и слепые кочегары
Представьте себе огромный океанский лайнер или старый
мощный паровоз. В его чреве бьется сердце — паровой котёл.
Внутри него колоссальное давление и перегретая вода,
которая в любую секунду может превратиться в
сокрушительную взрывчатку. Чтобы машина работала
и не взлетела на воздух, нужен точный инженерный
расчёт и чуткий предохранительный клапан.
Но что мы видим на мостике и в кочегарке
нашего общего земного корабля?