Особый пассажир

А ещё был у меня случай в психбольнице, когда я подрабатывал медбратом во время учёбы.

Заступаю как-то на ночное дежурство. Принимаю дела у напарницы — всё по уставу: кто поступил, кому что назначено и кто сегодня особенно творческий.

Она мне и говорит вполголоса:

— Сегодня в буйное поступил один… особенный пассажир. С виду тихий, но непредсказуемый. Ты на него обрати внимание.

Я только усмехнулся:

— А кто здесь, скажите на милость, предсказуемый?

Тем более что в отделении у нас человек двадцать — публика серьёзная: бывшие уголовники, бандиты, воры и пара граждан с очень богатым внутренним миром.

Принял я пост и пошёл на обход. Ходил обычно один — отношения с пациентами у меня сложились мирные. Некоторые даже говорили, что я слишком либеральный.
Что, впрочем, помогало всем жить спокойнее.

Захожу в буйное — и сразу вижу новенького.

Здоровяк под два метра. Руки — если это вообще можно назвать руками — как две гири. Подходящей пижамы на него не нашлось, поэтому выдали что было: весёлую, в ромашечку.

Рукава заканчивались на локтях, штаны — уверенно на коленях.
Вид — как будто человека одевали с оптимизмом, но без рулетки.

Лицо при этом миролюбивое. Почти философское.
Так сразу и не скажешь, что пациент по профилю.

Спрашиваю:

— Как к нам попали?

Он оживился:

— На вокзале генерала встретил. Подошёл строевым шагом, честь отдал… и попросил в долг червонец.

И тут же показывает, как именно подходил.

От топота его ног койки в палате заметно дрогнули.

— И что генерал? — спрашиваю.

— Генерал не раздумывая согласился, — отвечает с достоинством.

В подробности я вдаваться не стал. Сделал обход, раздал таблетки, уколы по назначению — и удалился в ординаторскую готовиться к экзамену по акушерству.
Ночь тихая, учебник толстый — всё как положено перед экзаменом.

И вдруг — крик из буйного.

Кричал наш местный дедуля-профессор. Самый настоящий профессор, только, увы, уже с крепким возрастным маразмом. Он был убеждён, что соседи травят его лазерными лучами, и однажды даже пытался их дом превентивно поджечь — из научного интереса.

Захожу в отделение.

Вроде всё спокойно. Новенький прогуливается по коридору. Профессор тоже чинно прохаживается, бородка аккуратная — вид академический.

Новичок показывает на дедулю пальцем и выразительно крутит у виска — мол, совсем старик рехнулся.

Я пожал плечами и вернулся к учебникам.

Не прошло и десяти минут — снова крик.

И так — раз пять.

Тут уж мне надоело делать вид, что всё само рассосётся. Подхожу к амбалу:

— А ну-ка, друг, карманы выверни.

Выворачивает.

А там — чайная ложечка.

Этой самой ложечкой он аккуратно постукивал профессору по темечку. Без злобы, но с завидным упорством.

Стало ясно: у пассажира начинается психоз. Надо срочно фиксировать и колоть аминазин.

В каждом отделении у нас тогда была своя «команда добровольцев». За небольшие поблажки — лишнюю порцию или кружку чифира — ребята помогали персоналу в тяжёлых ситуациях.

Парни были крепкие. И очень практичные.

Сначала попытались договориться по-доброму.

Амбал даже не впечатлился.

Я позвал их в ординаторскую, объяснил ситуацию.

И тут — редкий случай — последовал отказ.

— Не возьмём, — говорят. — Он в прошлый раз чугунную решётку вырвал и гулять ушёл. С приятелем. Тот маленький, метр с кепкой, но голова. Этот — сила.

Пришлось включать смекалку.

Пустили по отделению слух, что началась вспышка опасного заболевания и всем срочно нужна прививка.

Несколько помощников я выстроил в очередь у процедурной — для правдоподобия.

Им — физраствор.

А нашему генералоискателю — тройную дозу аминазина.

Когда подошла его очередь, я максимально деликатно начал вводить препарат.

Клиент начал «созревать» прямо на игле.

Я подал знак.

Дверь распахнулась — и команда сработала быстро и чётко. Через минуту пациент был спелёнут так аккуратно, что наружу торчал только нос — для дыхания и переоценки жизненных планов.

Со временем пассажир стабилизировался.

И, насколько мне известно, позже снова продолжил пугать на вокзалах исключительно генералов.

Военных рангом ниже он принципиально не признавал.