История здоровья

  История здоровья

Автобус подъехал к остановке, и старая дверь со скрипом открылась. Вырвав прижатую телами сумку, он мысленно выругался. На часах было без пяти минут восемь.
Механически стал прикуривать дорогую сигарету в коричневой бумаге. За опоздание ему ничего не будет, и он это понимал.
- Интересно, как там Лиля? – подумал про себя, докуривая сигарету.
Здесь он не был всего один день, но продолжал рассматривать, чтобы как можно дольше не идти туда. За железным решетчатым забором находился другой мир, со своими правилами и порядками, которых все придерживались. Слева стояла будка с охранником, добровольно являющимся заложником этого места, которое  влияло и на него. Аккуратные аллеи легли рядом, являясь немыми наблюдателями  всей территории. Даже здания здесь были другими, идеально подходящими для своих целей. Главный корпус выделялся своей энергетикой. Что-то тяжелое, гнетущее было в его окнах и сером фасаде.
Вдохнув тяжелого воздуха, дежурно поздоровался с охранником, поднялся на свой этаж. Звуки суеты и утренних ритуалов слышались уже на лестничной клетке. На встречу шла немолодая женщина. Лицо её было уставшим после ночной смены, недовольным от всего на свете, и она приготовилась выплеснуть свои претензии ему.
- Михаил Дмитриевич! Вы видели время!? - она указала на настенные часы, - Уже ваша смена, а вы всё еще где-то ходите!
Он попытался сделать дружелюбное выражение, чтобы сменить ее гнев на милость:
- Надежда Андреевна, - произнёс, виновато улыбаясь,- автобус долго ехал.
- А вот не надо,- не повелась она на его тон и улыбочку,- Вставать надо раньше, раньше выходить...
Поняв, что этому не будет конца, молча развернулся и пошел в раздевалку, оставив всё ее недовольство своему затылку. Быстро набросив наглаженный халат, неуклюже сложив свои вещи, которые к концу дня будут безобразно помяты, он начал входить в этот сумасшедший ритм.
Вышел в длинный коридор, воровато оглядываясь. Надежды Андреевны уже не было. Из другой комнаты доносился её голос, который возбужденно рассказывал о смене пришедшей женщине.
Он постучал и, не дожидаясь ответа, зашел. Сотрудница лет 35 держала заколку губами и завязывала волосы, то одобрительно  кивая, то округляя глаза, слушая новые сплетни.
- Нет, я слышала разный бред, - прохаживаясь взад-вперед по комнате, говорила она, - но такое...
Прервав её возгласы, Михаил Дмитриевич спросил:
- Заведующий у себя? Ничего не говорил?
Закончив с прической, сотрудница показала рукой куда-то туда с фразой "скоро начнется".
Женщины продолжили обмен слухами и сплетнями, не обращая на него внимания. Выйдя от них, он сразу направился в конференц-зал.
По пути встретилось несколько человек, которые вежливо с ним поздоровались и заспешили по своим, одним им ведомым, делам. Его внимание привлёк  мужчина, сидевший в кресле, одной рукой растирая висок, другой держа книгу.
- Ну как дела, Анатолич? Отошел от вчерашнего? - сказал он дружелюбно.
- Отхожу вроде бы, голова болит только,- ответил, не отводя задумчивого взгляда от книги,- Книги тут, сложные, не даются.
Подойдя к нему в плотную, Михаил увидел, какую книгу он читал. Взял её из рук, перевернул верх ногами и прочитал название - "Логика".
- Анатолич, может, нам повторить вчерашнее, как думаешь? - убирая книгу обратно на полку, предложил и тут же  продолжил,- не читай пока такие книги, еще рано. А вчерашнее надо будет повторить.
Похлопав его по плечу и отойдя, Михаил заметил, как тридцатилетняя дама прихорашивалась перед зеркалом, заигрывающее улыбаясь своему отражению. В её красоте было что-то завораживающее, вызывающее эмоции. Волосы поглощали весь свет, что делало их абсолютно черными. Она пыталась их уложить перед зеркалом. В глубине души она очень нравилась Михаилу. Себя же он корил за
подобные мысли, считая, что не имеет права на такие чувства в отношении её.
Лилия почувствовала его взгляд на себе и развернулась к нему, её губы расплылись в приветливой улыбке.
- Михаил Дмитриевич, здравствуйте,- поглаживая волосы,- сказала она,- Как думаете, может, мне изменить причёску?
- Лиля, Вам и так очень хорошо,- он смущенно отвел от нее взгляд
- Вы думаете?
- Определенно. Не портите волосы.
- Ну раз Вам так больше нравится,- она хитро заулыбалась и сузила глазки,- Вы сегодня дежурите?
- Да, так что я еще зайду к вам.
Вспомнив про совещание, он извинился и быстро зашагал по коридору в конференц-зал. Как только он зашел, на него уставилось несколько пар глаз.
- Извините за опоздание, общался с пациентами.
Сидевший во главе стола смотрел на него, как смотрят на дичь через мушку ружья.
- Снова опаздываете, Михаил Дмитриевич.
- А его Лиличка наша задержала,- не скрывая насмешки сказал молодой человек, сидевший рядом с заведующим.
Бросив папку на стол, он тут же прекратил эти выходки и строго сказал:
- У нас пополнение. Посмотрите, через час жду анамнез.
- Но а...,- только Михаил начал указывать на еще улыбающегося коллегу.
- Через час я жду историю от вас,- решительно сказал Константин Сергеевич.
Михаил Дмитриевич взял папку, на которой рукой Надежды Андреевны были написаны данные о новом человеке.
КОПЕЙКИН АНДРЕЙ ФЕДОРОВИЧ 19.10.19ХХ 35 лет.
Молодой врач быстро пробежал глазами по истории, делая для себя акценты, на что стоит обратить внимание.
-Работник банка, напавший на клиента, что-то на него крича, - начал он читать про себя,- книга, которую не отдает ни под каким предлогом, интересно.
В отдельной, без изысков комнате, сидел хорошо одетый человек, резко контрастируя с окружением. Он держал в руках толстую книгу в черном, дорогом переплете. Держал её так бережно, что невольно заставило умилиться.  Михаил Дмитриевич вежливо с ним поздоровался и сел напротив.
Лицо мужчины нисколько не переменилось. Он выглядел так, словно Михаил пришел к нему в банк и сейчас будет слезно просить выдать еще один кредит.
- Здравствуйте, Копейкин, Андрей Федорович,- протянул руку и представился.
- У нас тут так не принято.
- Прошу прощения, я тут новый, но я уверен, что не надолго,- его лицо расплылось в улыбке.
- Сейчас мы с вами это и решим,-спокойной парировал врач,- рассказывайте, что у вас случилось?
- Уверен, здесь произошла досадная ошибка, я решительно не делал ничего дурного.
- В истории написано, что вы напали на клиента, это так?
- Так, да не так,- сказал он с таким выражением лица, как будто съел лимон.
- Еще здесь написано, что вы кричали что-то странное.
Лицо собеседника стремительно начало меняться на раздражение.
- Андрей Федорович,- спокойно сказал молодой врач,-я, как и вы, хочу разобраться в произошедшем, расскажите вашу версию.
Сменив раздражение на привычную маску доброжелательности, Копейкин продолжил:
-Хорошо, Вам я расскажу,- и, сев поудобнее, начал,- День был самый обычный, я принимал клиентов, выдавал мелкие кредиты под большие проценты,- он усмехнулся,-пришёл новый клиент, и, как мне показалось, я увидел в его глазах то, что давно ищу.
- А что Вы ищете в клиентах?
- Поддержку,- с некоторой паузой сказал он,- видите ли, я работник банка, приравниваю себя к избранной элите, в некоем смысле, к  храму.
- Храму?  - записав это на лист и подняв голову, спросил Михаил.
- Именно, именно, к храму.
- Что вы имеете ввиду?
- Как вам сказать,- он ласково погладил свою книгу,- пару недель назад мне виделось откровение, которое призывало меня распространять его идею.
- Идею?
- Да, да, идею и способ её достижения.
- А "его", это кого же? - спокойным тоном продолжал врач.
Искорка промелькнула в глазах Копейкина, услышав интерес в словах  собеседника, найдя то, что искал. Его возбуждение стало нарастать.
- Мне был ниспослан голос,- набирая темп рассказывал он,- и поведал мне. Сначала я не придавал этому значению, но голос стал более настойчивым. Пытался говорить со своими коллегами, но они и слушать меня не захотели. Я стал искать среди клиентов.
"Императивные голоса"- сухо записал Михаил Дмитриевич
- И не найдя одобрения, вы накинулись на одного из них?
- Да нет же, я ведь тоже не сумасшедший, я понял, что нужно действовать осторожно в поисках последователей.
"Отсутствует критика к состоянию" - продолжал делать себе пометки.
- Когда всё это началось? Ваши голоса, откровения.
- Не знаю, не помню,- отмахнулся от чего-то Копейкин,- кажется, я считал выручку в храме, то есть в банке, был конец дня, и откуда-то послышался голос. Он был четкий и ясный. Он шел...неизвестно откуда. Он мне рассказал, что наш мир изменился и пора принять новые правила. Выбрал именно меня. Я слушал его без остановки, хотелось его слушать. Я не предал этому значение, подумал, кто-то из коллег решил подшутить, но через время он появился снова и стал более настойчивым, требовал, что бы я записывал за ним.
- Вы начали записывать в эту книгу? - доктор указал ручкой в его книгу.
- Да, да, там  всё и записано, вся идея и весь смысл.
- Разрешите взглянуть?
Лицо его визави резко изменилось, брови нахмурились, руки ближе прижали книгу к телу.
- Извините, но нет,- резко и отчетливо сказал он.
- А что за название? Там опечатка?
- Никакая это не опечатка,- со злостью выпалил Копейкин.
"Резкие смены настроения" - легло строками в белый врачебный лист.
- "Святое писание", но через знак доллара? Так и должно быть?
- Именно так и должно быть.
- Ну, хорошо, давайте продолжим. До того, как появился голос, были ли какие-то симптомы? Раздражительность, депрессия, апатия?
- Ничего такого не было.
Поняв, что нужно дать ему остыть, молодой врач решил поменять тему.
- А ваша жизнь, ваши родители, расскажите поподробнее.
Сменив гнев на милость, расслабив сжимавшие книгу руки, начал рассказывать.
- Я родился в черный понедельник, в начало экономического кризиса. Мой отец увидел в этом знамение,-тут он хмыкнул,- и всегда учил меня азам торговли. Уже в школе я начал зарабатывать на одноклассниках, что мне очень нравилось. После я поступил в экономический. Стал одним из лучших на курсе. Там и начались мои первые обманы. Чувство превосходства над обманутыми доставляло мне истинное удовольствие, а если еще и на деньги, то это было неописуемо. Поэтому и решил пойти работать в банк. Ведь это идеальное место. Можно официально обманывать и получать с этого деньги. Банк является храмом, а я его первым жрецом.
"Бредовые идеи" - мерно записано черным по белому.
- А всё-таки, какие идеи голос вам говорил?
Копейкин демонстративно покрутил головой, осматривая комнату, открыл на весу свою книгу и зачитал:
- Просящему у тебя - дай, но в долг и под проценты.
Фраза была записано дословно, рядом быстрым почерком добавлено "что-то в этом есть" и тут же зачеркнуто.
- Кто творит зло - тот ест.
- Интересная у вас философия,- уголки рта Михаила слега приподнялись и тут же опустились.
- Это не моя, я всего лишь записал что он говорил мне,- перевернув страницу и продолжив,- чем хуже им - тем лучше нам, банк дал - банк взял с процентами.
- Давайте остановимся.
Недовольно хмыкнув и тут же закрыл своё писание.
- Так почему вы напали на клиента? Ему не понравились эти строки?
- Я начал с ним диалог, аккуратно подводя, вот как Вас,- он заговорщически улыбнулся,- он начал кивать, соглашаться, но в конце рассмеялся, сказав, что давно такой чуши не слышал, тут я, не выдержав, и кинулся на него.
- А зачем кричали это всё?
- Пытался вбить в него идеи кулаками,- он мерно постучал пальцами по книге.
- Во мне тоже увидели то, что искали?
- Да,- не переставая улыбаться продолжал,- я вижу что-то в вас откликнулось, пока этого хватит.(Я вижу, вас зацепило. Пока этого достаточно.)
- Вы правы, пока хватит, я распоряжусь выдать вам новую одежду и,- врач помедлил,- так уж и быть, оставлю писание вам.
- Благодарю, доктор.
Это диалог выбил его из колеи. В глубине души уже несколько раз пожалел о своём опоздании. Нового пациента переодели, и два санитара отвели его в палату. Часы пробили 9, и  Михаил Дмитриевич взял папку и направился к заведующему. Скороговоркой выпалил свой диагноз и сразу удалился в отделение, чуть не забыв оставить папку.

***
Михаил Дмитриевич продолжил обход своих пациентов, записывая жалобы в  блокнот. Некоторые выслушал с таким видом, будто сейчас броситься помогать, но выйдя из палаты тут же забывал сказанное вместе с человеком. С трепетом он ждал осмотра Лилии. Утренний диалог заставил его почувствовать себя еще живым. Это место забирает ощущение жизни, и ты уже сам не понимаешь, по какую сторону находишься. Это чувство давно обитало в его душе, иногда даже не понимал, чем отличается от своих пациентов, отмечая про себя, что его иногда отпускают во внешний мир, в отличии от них.
Дежурно выслушав проблемы пациентов, односложно отвечая, он не переставал думать о новом пациенте. Ведь в его словах прослеживалось зерно здравого смысла, скрытого за бредовыми идеями.
Михаил сам замечал, что подонки, не обращавшие внимание на мораль и других, - получали всё. А сейчас Копейкин высказывает мысли, когда-то варившиеся в его собственной голове.
- Возможно, поэтому его сюда и упрятали, он стал опасен для них, - рассуждая про себя, отмечал он, но тут же отгонял это предположение.
Такие невольные рассуждения снова натолкнули на мысли о  различиях между ним и пациентами. Разница в том, что именно он в белом глаженом халате. Возможно, всё поменялось бы, если бы он его здесь снял.
Из этих мыслей его вывел крик в коридоре. Выскочив из палаты, увидел как Анатолич держит за воротник соседа по палате.
-Ты тоже решил меня облучать?! -кричал он, неистово тряся шокированного соседа.
-Я просто хотел посмотреть фильм,-заикаясь от страха, говорил тот.
;Не ври, я тебя знаю, тебе только волю дай.
Анатолич уже занес кулак над ним в то время,  как Михаил прыгнул и перехватил его руку.
- Успокойся или я позову Гришу.
Рука тут же обмякла и стала опускаться. Это имя наводило ужас на всех обитателей. Даже врачи его побаивались.
- Выпей свои лекарства и иди в свою палату, сейчас же!
Обессиливший Анатолич сразу покорился приказу и молча пошел в свою палату. Михаил достал из нагрудного кармана блокнот и написал напоминание себе об увеличении ему дозы.
Эта стычка вывела из тяжелых мыслей, и он стал более внимателен к пациентам. Михаил не заметил, что находится  в палате Лилии. Палата была самой ухоженной из всех. Скорее всего она наводила здесь порядок, заставляя соседок. Даже запах был особенный. Не затхлый от нестиранных вещей и немытых тел. Кровати были аккуратно застелены, на тумбочках лежали книги, расчески и резинки. Кровать Лилии стояла у окна, она любила смотреть на проходящих мимо людей, на осеннюю улицу, на дождь, стекающий по старым стеклам, и слушать песни ветра.
- А вот и Вы,- заулыбалась она, как только Михаил зашел, - я Вас ждала.
- Поэтому здесь так приятно пахнет?
Лилия не смогла скрыть смущения и заулыбалась.
- Вам не нравится?
- Очень нравится. Какие у вас жалобы?
- Знаете, доктор,-ответила она наигранно жалобно,- начало сильно колоть в груди, прямо здесь.
 Она распахнула пижаму и положила руку на левую грудь. Не поняв намёка, он снял фонендоскоп с шеи и приложил к сердцу, взяв её запястье в руку.
- Да, у вас учащенное сердцебиение.
- Это только при виде Вас, мой дорогой доктор,- с силой сжав его руку у сердца.
Лицо Михаила покрылось краской. Он чувствовал огонь внутри и корил себя за то, что повёлся на этот трюк, но не мог убрать руку от неё. Лилия смотрела в его глаза и прижимала всё сильнее  к себе. Момент, казалось, длился вечно. Придя в себя, он убрал свои руки от ее груди, волнуясь и сбиваясь, продолжил опрос:
- Жалобы еще на что есть?
- Мне не хватает тепла,- с болью в голосе продолжала она как ни в чём не бывало, а у вас такие горячие руки.
Молодой человек понял, к чему она ведет, пытался сохранить голос разума. Сославшись на новые дела, попытался выйти из её соблазнительного плена.
- Если Вам станет холодно, я смогу согреть любой ночью, какой хотите,- прокричала ему вслед.
Чтобы как-то отвлечься, Михаил Дмитриевич направился к Анатоличу для осмотра. Он нашёл его обиженным в кресле в отдалении от других.
- Ну что на этот раз?
- Он специально его включил, чтобы меня облучить.
- Я думал мы это решили.
- После вчерашнего мне легче, но он меня спровоцировал.
- Он не хотел тебе навредить.
Его глаза быстро забегали и, задыхаясь, он продолжил:
- Вы же пошутили про Гришу? Вы бы его не позвали.
- Если бы ситуация накалилась, то позвал бы.
- Я буду спокоен, только без него.
- Но это в последний раз. Завтра будет процедура, будешь себя хорошо вести?
От слова процедура он задрожал и смог лишь кивнуть головой.
- Вот и славно.
Отойдя от него Михаил Дмитриевич сразу погрузился в свои мысли. Сначала этот новый пациент, затем Лиля и Анатолич. Ведь он думал, что оба идут на поправку. Анатолич пытался читать после терапии, Лилия стала более сдержанной. Или ему только казалось это? Что если он сам начал погружаться в эту бездну и перестал понимать самого себя и всё больше понимал их.
Слова жреца отравляли его разум. Он не мог не думать об этом. Ведь было же что-то здравое в них.
"Неужто он прав?- говорил сам себе,- ведь если так посмотреть, то это повсюду. Чем хуже им, тем лучше нам. Да что ж это я, уже сам начал думать как он, скоро совсем стану как они."
А тем временем была уже половина одиннадцатого. Он так забегался, что пропустил это время. Кто-то украл его.
- Как это так, как я не заметил?,- рассеяно залепетал Михаил,- дисхрония.
В отделении наступила тишина. Все буйные уже под действием препаратов, остальные досыпали утренние часы перед обедом, кто-то смотрел телевизор в общем зале. Не найдя нигде Лилию, он направился к заведующему,  его тоже не было на месте. Всё погрузилось в царство спокойствия и умиротворения. Здесь это редкие часы, которые давали передышку медсестрам. Тихо гулял ветер через старые оконные рамы. Ему даже чудились голоса в этом свисте, но отгонял их всеми силами.
В ординаторской хозяйничал такой же дух. Она была пуста и безмолвна. Всё наталкивало его на диалог со своими мыслями, от которых он пытался убежать. Лежа на диване он думал о ней, о Лилии, о её словах, о прикосновениях, о нежной коже под которой рвалось сердце. Рвалось к нему, в его руки. Слова Копейкина перебивали всё другое:
- Что если попробовать, рискнуть, а вдруг,- закружилось в голове уставшего врача.