2. Возможности и ничтожности...

Почти три года назад, приехав навестить приболевшую невзначай Эллу, я с удовольствием узнала, что она исполнила свою давнюю мечту — добилась, чтобы старинный приятель, самый близкий ей человек на чужбине, поделился акциями своей популярной художественной галереи...

Подозреваю, что их связывают не только многолетние дружеские отношения, но и более тесные. Хотя Миша много моложе. Кстати, это еврейское имя, а не русское, как многие думают. Упрощенный смысл которого - типа "подобный богу". И, по еврейской традиции, Михаэль — один из ангелов господних.

Друзья и приятели зовут бабушкиного друга - бой-френда Мики. Художники, они, любят импровизировать... Да они вообще ненормальные. Зачем я с ними сблизилась? Почему не вернулась в Россию, как только поняла, что бабушка практически здорова? Просто нервничает из-за нового статуса. Галерист теперь, чай...

Она целыми днями пропадала по новому месту своей кипучей деятельности, а вечерами я присоединялась к ней. В музее постоянно проводились концерты в рамках арт-проектов, лекции, мастер-классы и, конечно, выставки. Одна такая и обрушила мою прекрасную жизнь. Которая до того мне совершенно подчинялась...

Меня не столько впечатлило творчество молодого художника Давида Яффе, сколько он сам. Это я потом узнала, что его фамилия свидетельствует о нечеловеческой красоте, а тогда только глазами удивилась.

В общем, и он на меня обратил внимание. Я не показалась ему старой, или хотя бы слишком взрослой. Может, потому что сам не выглядел как юнец. Так и получилось, что двадцать с небольшим его и почти двадцать шесть моих сравнялись в единый возраст молодости, счастья, любви, успеха и надежды...

Оно, все это, собственно, и было. Давид много работал. Его картины, может, и не отличались пока гениальностью. Но размещённые в одном из залов галереи, не висели одинокими. Посетители бывали. И вроде как погружались в галерейную тишину вместе с ним. Люди всматривались, что-то обсуждали про технику, форму и характер мазка. Неведомые мне реалии...

И были любители, которые покупали его полотна. То есть, были готовы впустить художника Давида Яффе в свой дом. Считая их позитивными, солнечными и эмоциональным.

Правда, они ещё не знали, что потом он начнет работать совершенно в другом направлении. Которое, как я теперь полагаю, и разрушило наше первоначальное счастье...

Новая готика. Он выбрал не так давно появившийся вектор в современном искусстве. И работы его перестали вызывать ощущения солнца и тепла. В них появилась мотивы тьмы и ужаса. Теперь его картины символизировали руины, травмы, унижения, потери...

Наверное, весь этот критический взгляд на действительность, неизвестно откуда взявшийся у молодого парня, говорил о кризисе личности, тревоге и некоей неопределённости. А может, просто тревожные времена настали...

Но, как бы там ни было, Давид начал от своих переживаний лечиться. Попросту говоря, в чужих постелях. При том вроде бы как обожая меня. Хоть и не люблю это слово...

Мы почти сразу после знакомства начали вместе жить. В трехкомнатной квартире его родителей, которые перебрались в кибуц. Сомнительное, на мой взгляд, житие. Но им нравится. У них дом. Однако все, что зарабатывают, так же как и их соседи, отдают в общий котел.

Неотложные вопросы решают на собраниях. Отдыхают прямо в кибуце. Имея социальные объекты общего пользования: библиотеку, тренажёрный зал, бассейн. Есть госпиталь, прачечная и магазины. Да все есть, но...

Мы у них гостевали. И, как я поняла, сбежали мать и отец Давида туда от страха. В их квартире нет мамада. Так называется комната безопасности. И даже мамака нет. Общего с соседями такого бункера на лестничной клетке. А, сами знаете, как опасно жить в этом государстве...

Как-нибудь расскажу. А сейчас про другое. Сегодня суббота. Самый ненавистный мне день. День лени и патологического безделья. Хотя надо было бы радоваться. Давид будет весь день дома. Со мной. Потому что евреям в субботу можно разве что дышать...

Это день шаббата. Совершенно нельзя трудиться. Правда, раньше сеять и жать запрещалось, а даже пользоваться телефоном...

В некоторых домах даже лифты так сделаны, что по субботам просто останавливаются на каждом этаже, чтобы граждане зря кнопки не жали.

Магазины еще накануне, в пятницу вечером, перестают работать. Кафе тоже. Автобусы не ходят. Ну, почти.

Одно утешает. Некоторые местные обитатели строгие правила шаббата нарушают. Потому что инспекторы, которые должны все это проверять, сами по субботам не работают.

Да и живём мы в Хайфе. Там меньше радикальных граждан. Вообще сейчас в Израиле соблюдающих шаббат не больше двадцати пяти процентов. А в Хайфе и Тель-Авиве всего пятнадцать. Но все равно скучно и грустно...

Нет, конечно, на заре наших с Давидом отношений мы находили чем заняться дома в субботний ленивый день. Он и сейчас не против. А я все время помню о том, что он больше не принадлежит мне одной. Что он вообще больше не мой...