в рукописи...

как в стародавние времена…

ночь…
ночь непроглядная, мглистая ночь за окном;
стол, настольная лампа, круг света,
стопка белых листьев и очень хорошая «пишущая» ручка -
вся ночь впереди…

как в стародавние времена –
соскучился по белым листьям;
буду писать вручную – более чувства и более сердца:
лампа, ручка, листья, ночь…
босиком по траве, по тропинке садовой, по камешкам,
босиком по листьям…

перелистать страницы…

мысли разные, мысли неотступные, мысли постоянные;
чтобы не улетели, я их в виде набросков-заметок заношу на отдельные листочки, а потом, чтобы не разлетелись,  в большую общую тетрадь, уверяя себя, что я к ним вернусь;
да, возвращаюсь, но их набралось так много, что успеть – не успеть,
так хотя бы перечислить не по порядку;
многие, если с другой стороны посмотреть, есть уже «сказанные», но я к ним вновь и вновь возвращаюсь; есть такое стремление – высказаться до конца, понимая, что это в принципе невозможно и тем более не нужно, но –
возвращаюсь…

пусть ни к чему и ни зачем,
пусть прорастает и благоденствует трава забвения,
а я буду исполнять то, что должно (как самому себе определил);

дни рождения лучше не замечать, в зеркало не смотреть; 
где утешение сердцу человеческому?
всё – иллюзия…
понимая, осознавая, вновь возьму ручку…

чего же ты хочешь?
что там, в зеркале?
ветхость прожитых дней…
а осень – опьяняет;
в сомнениях по поводу своих способностей и с чувством величайшей признательности  осени– поклоняться и восхищаться;
есть время заняться никчемной работой:
красок всяких видов много, цветных карандашей у меня превеликое множество;
лист за листом – осень во всех её обнажениях и прекрасной её наготе;
осень – целомудренная, прозрачная и чистая как видение…

скорее, скорее, словно кто-то меня гонит, словно не успею,
словно что-то значимое делаю;
пусть во всех этих делах, никчемных по сути, прибытка никакого нет, да и быть не может, пусть…
пора прощаться, да красок надарили, карандашей надарили;
пастель, гуашь, акварель, масляные краски, «великанский» набор акриловых красок, темпера - зря что ли?

осень – я пьян от любви…
осень;
наверное, не зря я родился осенью в самосветных горах;
но – кто подскажет? - сказать несказанное,
но – кто подскажет? - воплотить невыразимое…
пишу осень…
долг, обязанность, веление?
кому слово дал?

в днях, которые по календарю,
в днях, следующих один за другим, что в них?
да много всего, а более – нескладности, несуразности, несправедливости,
мошенничества, хамства, мусора, грязи и неумения и нежелания жить-быть;
большие рыбы, как и во все времена,  поедают маленьких;
что жизнь?
юдоль скорби и печали, горестей, беспокойств да тревожностей;
карточный домик…
что – жизнь?
чудо, которое каждый день,
завораживающее, очаровывающее;
каждое мгновение – драгоценность…

берёзовые листья на траву легли прихотливо,
воробьишки стайкой,
ветерок коснулся – полетели…

дощечек сосновых, тонких, в толщину картона, набрал;
отшлифовал болгаркой; узор проявился;
теперь кисточкой и краской пройтись, узор подчеркнуть и ещё что-то –
золотистое по золотому;
пишу осень…
пишу свет,
пишу созерцание,
пишу мелодию,
пишу молитву…
тихое, задумчивое…

жажда…
мучительная жажда, без всякого преувеличения,
мучительная жажда
заглянуть за край, что там?
вечность-бесконечность;
как это осознать, восприять разумом и чувствами?
хорошо, когда есть начало, но опять вопрос – а что было до начала?
а если было начало, значит будет и окончание? а что будет после;
праздные, никчемные, пустые вопросы…
почему важны для меня?
если бы знать…
тогда и в земной, вполне понятной жизни, можно в чём-то определиться;
а что на сегодня? –
сегодняшний день и не более…

пишу осень…
какая она сегодня?
неповторимая…
нет цветения, самосветности, обычной для сентябрьских-октябрьских дней,
нет роскоши золотистых, оранжевых багровых и иных горячих оттенков…
что есть?
скромность,
робость,,
умиротворённость;
есть тихое, почти неслышимое печалование, что хоть вынь душу да положь, - до того всё внутри переворачивается и щемит, и болит,
и каждая малая частичка и крупинка, и капля малая
мне всей вселенной светит… 
на смену хмурости, ненастью, пасмурности идёт тепло;
тучи плывут за горы, звенит солнце-колокол в голубом,
звучат –в шелест-шорох – светло позолотевшие листья берёз,
а у реки на фоне теплеющего леса ещё яснее серебристые плакучие ивы…

речка сильно обмелела;
вода – прозрачная;
каждый камешек, каждую малявку видно;
по берегу, у самой воды, ещё зелёные, но увядающие, опадающие травы; 
листья, листья, листья на тропинке и по всему лугу;
в саду, на чёрной прозрачной воде –
кораблики-листья, словно свечечки горят;
у берёзки, что нависла над прудом. у самых корней стайка –
букет осоки…
темнеют леса-горы, и даже солнце им света не добавляет;
тоненькие берёзки словно девчонки-хохотушки выступили на полянку из тёмного густолесья – то-то им на солнышке весело…
умиление, сентиментальности?
конечно, но я всегда был таким…
пишу осень…

осенние костры…
что может сравниться с горьковато-пряным запахом сгорающего садового хвороста, с голубоватым дымом, поднимающимся над садом, с покойными, уходящими в осеннюю дремоту, деревами и травами, с томительно-пронзительным чувством: когда-то в Миньяре…

костёр большой и жаркий;
нагорит, углей – груда, можно и нужно обязательно картошку испечь;
в чугунок положить картошку, накрыть крышкой, чугунок в угли и ждать в предвкушении необыкновенного яства; вытащить котелок, картошку, золотисто-чёрную, высыпать на траву, горячую - в руки, перекатывая с ладони в ладонь,  раздавить; внутри – жёлтая ароматная мякоть –
вкусно, и соли не надо;

в саду, в добрый день, у костра есть печёную картошку, -
кто и какие яства может предложить лучше…

поработать всласть в саду;
на завтра нечего работу оставлять, она сама по себе останется и на завтра, и на послезавтра, и ещё, и ещё, так что надо себя останавливать;
поработать всласть в саду и топить баньку, ибо как же без баньки;
если в баньке не помыться, не попариться, тогда и сад и все работы садовые,  и сам смысл жизни – побоку…
мыться-париться;
да не просто мыться, а с величайшим наслаждением,
под сосной, под тихим осенним небом водой травяной окатываться,
а можно, если большой задор и в реке окунуться…
поработать всласть, в баньке помыться…

была пора и музыки было много;
её и сейчас много, но уже как памятки, как листья дневника…

волшебство и таинство музыки:
много слов можно наговорить и написать, да что толку,
а музыка – возвращает;
включил или сыграл что-нибудь из заповедного –
времена прошедшие и будущие вернул – хорошо…
хорошо - до слёз, и так больно, что под иную мелодию и дышать нечем…
о чём плачешь, душа?

иллюзии как тени, всегда при себе; что с ними делать?
да ничего не делать;
жить, имея про запас такое чувство – осознание, что всё это – иллюзия…

добрые люди…
свет не без добрых людей;
добрый человек – радость, и часто – нежданная, нечаянная;
добрый человек – дорогой человек;
не всякий труженик - человек добрый, но всякий добрый человек – труженик; добрый человек – человек открытый и искренний;
свет не без добрых людей;
темно и мрачно, а встретишь доброе, и на сердце хорошеет;
 
на окраинах наших маленьких городков ещё теплится традиция здороваться со всеми встречными-поперечными;
поздороваемся, остановимся, кратко о самом простеньком поговорим, а словно – от сердца к сердцу, словно – родные…

добрые люди, люди-труженики…
в Точильном работает почтальоном Фазиля; работает уже много лет, уже на пенсии, уже и на отдых уходила, да уговорили снова поработать - некем заменить, никто не хочет за смешную зарплату по посёлку почту разносить;
посёлок вместе с Замочкой и Первомайским протянулся км на четыре; в снег, в дождь, в мороз, в жару надо почту разнести; зимой через сугробы, летом на стареньком, ещё советском, велосипеде…
есть у нас такие люди…

Пётр Иванович Шкуратов, бывший заведующий гороно;
о нём есть статья в Ашинской энциклопедии, так что повторяться не буду, а скажу немного о разговорах с ним;
собеседник он был интересный и содержательный;
мы приходили на автовокзал, чтобы ехать в Точильный, и Пётр Иванович там; когда получалось сесть вместе, он рассказывал:
- воевал, участвовал в боевых действиях против Японии, был снайпером, имеет награды;
хозяйственник, труженик;
в нём цельно сочеталось казалось бы не сочетаемое: коммунист, верящий в идею светлого будущего и хозяин-кулак, который каждую копейку считает; при том человек не жадный и к людям очень расположенный;
директором школы работал и держал большое хозяйство: кони, коровы и вся иная домашняя живность да ещё огород большой;
на пенсии купил в Точильном участок с домом под огород и пасеку; был одним из лучших пчеловодов по Ашинскому району – к нему за мёдом очередь; мёд он продавал не всем, а только «своим»; у его пчёл никакого варотоза не было;
жена, как я понимаю, его вдохновляла, а трудился он более сам; одной капусты под сотню корней высаживал; садом не занимался, а малиннику у него было много и много виктории;
у Петра Ивановича мёд был настоящий, не переработанный сахар, как у многих пчеловодов в ту пору, мёд без всяких подвохов;
Пётр Иванович задумал поставить баню; где лес взять? всё лето с лесником корьё с лип драл, чтобы потом липу на баньку выписать;
разговор с ним всегда занятный, о делах житейских, хозяйственных; конечно, было лапкой по сердцу, что к нам, в  то время людям очень молодым, Пётр Иванович так уважительно относится и даже доверительно;
как-то в разговоре, Пётр Иванович сказал:
-Олег, ведь у меня на книжке … и назвал по тем временам очень большую сумму денег;
интересно рассказывал, как они с женой круиз по Средиземному морю совершили;
хотя и говорят, что от трудов праведных, не наживёшь палат каменных, но  Петр Иванович честным трудом достаток зарабатывал, да ещё хватка хозяйственная, экономия во всём и постоянный труд;
занимаясь в Точильном пчеловодством и огородничеством, он ещё в техникуме сторожем подрабатывал; считал всё; одно время проезд до Точильного подорожал сильно; Пётр Иванович в целях экономии доезжал на городском автобусе – льготный проезд ветерану Великой Отечественной войны бесплатно – до конечной остановки, а там ждал точильненский автобус;
в разговоре всё сокрушался, сколько мы на проезд тратим;
такие качества сочетались: всё считал, а жадным не был; мёд продавал, хотя он был высшего качества, по обычной цене, чужой труд ценил;
добрую память о себе оставил Пётр Иванович…

люди…
бабушка Нюра, Лёха, тётя Маша, Константин Карпович, Виктор и Галина, Валера с Валентиной, люди в Широком долу, миньярский окраинный народ, близкие хорошие знакомые…

в поликлинике работала очень ответственная и обязательная медсестра Валентина Степановна, очень скромная; уникальный человек; Людмила, так как обращалась к ней часто, всегда с восхищением о ней рассказывала;
мы решили её поблагодарить, подписали открытку и маленький подарок, добрые слова от чистого сердца и чай попить, чтобы жизнь чуть слаще была, и очень удивились, когда она сказала, что за весь свой многолетний труд впервые такое поздравление получила; а уж как благодарила; а ведь мы ничего особенного не сделали – спасибо от всей души сказали;
на улице встретим – рады…

кого не упомяну, не обижайтесь, вечерами мы с Людмилой добрыми словами обязательно кого-нибудь да вспомним…
обо всех добрых людях не скажешь, главное, что они – есть,
так что не будем терять надежды и с себя строго спрашивать…

доброе слово как глоток воды в жару…
тётя Валя, техничка, с папой одно время вместе работали;
к жизни у неё простое и мудрое отношение: жить – трудиться, а всякие горести и невзгоды на пути, так это тоже жизнь; 
что меня тронуло более всего, так это о папе очень уважительно отзывалась:
Иван Евменьевич такой человек, поискать – не найдёшь…

в магазине у Людмилы глаз заслезился; Людмила  платочком глаз вытирает, подошла женщина средних лет:
- вам плохо? может помочь чем?

Александр Васильевич, директор Первомайской школы;
помним, помним;
правда, поработали мы с ним всего два летних месяца; мы ему очень благодарны: в Точильный пригласил работать, помог обустроиться, отнёсся к нам очень внимательно, и своему слову – хозяин;
жаль, перевели его в городскую школу, а так бы мы сработались, может быть и из Точильного не уехали, а занялись, как и задумывал Александр Васильевич, пчеловодством и школа была бы - игрушечка…

Валера и Валентина, такая история, писать о ней о не буду, а Валеру – жаль… сколько можно было в Точильном сделать…

Лидия Яковлевна, добрая наша соседка;
дружили, тесно общались; Иван Алексеевич поехал за мечтой, которая оказалась иллюзией, а Лидия Яковлевна – одна…
мы к ней и телевизор ходили смотреть, и книги (хорошая у неё была библиотека) брали читать, и Михаил, внук её, у нас часто бывал;
Лидия Яковлевна готовила очень хорошо, старалась нас угостить каким-нибудь изыском; пирожки сладкие ей очень удавались, цукаты чудные и домашнее вино – прекрасное;
а Мише нравилось у нас обедать;
Людмила чебуреков нажарит, на табуретке стол накроет, скамеечки поставит, Миша с нашей младшенькой усядутся и за обе щеки чебуреки наворачивают да ещё добавки просят; мы смеёмся:
-ну да, бабушка не кормит внука, так хоть у соседей поесть!
Лидия Яковлевна спокойная, сдержанная, ни о ком плохо не говорила, не осуждала, внутри свои жизненные драмы переживала, может быть и зря – выговариваться надо;
в Мише души не чаяла, но воспитанием занималась и не баловала;
любила готовить, рецептов всяких у неё было превеликое множество, умела радоваться всему, даже чему-нибудь малому;
купит что-нибудь в дом и нас на обновку зовёт:
-вот часы с гирьками-шишками купила на кухню;
-вино домашнее поспело, попробуем?
-на холодец голяшки купила, буду холодец готовить, приходите…

проректор политеха по учебной работе
Геннадий Григорьевич Михайлов очень нас поддержал в научно-практической работе с ребятами…

бабушки, дедушки, родители…
а кого здесь не упомяну, мы вас помним…

особо - о Сане, миньярском товарище;
последнюю встречу помню в мельчайших подробностях…

Саня, Саня, где наши велосипеды и поездки по лесным дорогам, где наши ледяные корабли и плоты из брёвен, костры, скалы, пугачи и поджиги, плавание на автомобильных камерах от Отводного камня до вокзала, путешествия по лесу и приключения, взрывалки, игры, походы в кино  и книга, которая на всех одна – «Могила Таме-тунга»…
Саня, Саня, где наше всё?
с Саней хоть за тридевять земель;
Саня, он всё может: Скалу покорить, в октябре искупаться в реке, что скрывать, организовать пробу вина, попробовать курить; Саня и ныряет глубже всех, и дольше всех под водой может находиться, Саня – самый ловкий, самый удачливый;
Сане всё удаётся, но он не зазнайка, он – друг…
вот только музыкальным слухом Саню природа обидела;
на гитаре играет, подпевает, а всё не в лад, зато – с чувством…
приключений – сколько угодно, но гадостей никогда не делали, слабых не обижали, помочь – помогали, друзья мы были настоящие…
в разведку? можно было и в разведку идти…

маленькие прелести нашей жизни…
нет желания, не пишу о тех несуразностях, глупостях, мерзостях, которые каждый день встречаются, но чтобы не было впечатления, что жизнь маленького городка есть почти что райское житие, кое о чём упомяну;
итак, маленькие прелести нашей жизни; из сотен эпизодов немного…

зашли в один из магазинов, на продажу пакеты с «художественной надписью» «Пошёл на х…»; рядом – школа, магазин такой, что и ребята и взрослые заходят; предприниматели, что с них спрашивать, ради прибыли родную матушку продадут не задумываясь; пошли хозяина искать; нетути;
далее путь по инстанциям: в «Стальную искру», в администрацию, ещё в инстанцию по защите потребителя и ещё в офисы и учреждения; все с нами согласны, что это нехорошо, и все руками разводят, потому как и никакого закона настоящего по этому поводу нет;
закон есть, но городок – маленький; все здесь кто кому брат, сват, кому  просто пригодится и отношения никто ни с кем портить не хочет, но все
пообещали что-то сделать;

мата – сколько хочешь; пенсионеры на лавочке обсуждают мировые проблемы и все слова и через слово – в … на… б… - вроде что такого особенного? да ничего, но в канализации обитать не годится человеку, и жить ниже пояса в этой самой тоже…

начало отопительного сезона всегда есть нервенная дрожь:
когда подключат, когда тепло и будут ли по-настоящему топить?
сначала авария, пока ещё отопление не включили, зато отключили горячую воду, а когда её снова включили, то пошла вода чуть тёпленькая;
у нас в подъезде ещё терпимо, а в соседнем, где угловая разводка, тепла вообще нет; в угловой комнате проживает наша добрая знакомая Надежда Петровна, ей за восемьдесят, мужу – под девяносто; женщина она активная, когда работала, была парторгом, сейчас входит в Совет ветеранов, в прошлом году ей премию от Законодательного собрания вручили за активную жизненную позицию, пять км на лыжах свободно проходит; работала она мастером в ремстройуправлении, весь город ей знаком; но пришло время – иных уж нет, иные – далече; куда ни придёт – посылают дальше; встретили, рассказывает, чуть не плачет; заплачешь тут;
дел-то всего – ничего; сантехники «наши» знают, где что убавить, где давление прибавить и – всё, тепло будет; работы – на двадцать минут;
но надо знать; и где они, « наши» сантехники?
Надежда Петровна прошла по учреждениям, пошли мы вместе; у нас в Точильном банька и пока не зима, можно топить и мыться, а Надежда Петровна вне себя:
ни согреться, ни помыться, муж замерзает;
в управляющей компании начальники в отпусках, потому что отопительный сезон начался, сантехников почти и нет; всех прошли, все руками разводят:
- поймите нас, сантехники не успевают;
да понимать мы понимаем, кто бы нас понял;
- что вы, потерпеть не можете? у нас восемь домов не подключено, у нас на весь город шесть сантехников!
пошли дальше, в администрацию, в Совет ветеранов, ещё куда-то – везде одно и тоже; главу района через посредников подключили, в область звонили – и там аврал; что остаётся – ждать и надеяться на чудо;
чудо произошло, подключили, но не сразу:
-чего вы, потерпеть не можете…
Надежда Петровна, ну как, ожила?

очень большая прелесть наша, которая на всех,  – реклама; и самая её большая прелесть в том, что она исподволь, но постоянно и незаметно формирует ценностные ориентиры:
купи, купи, купи, тебе это очень надо!
они же, эти великие деятели, постоянно «втюхивают» в сознание:
не надо тебе перхоть от волос, купи крем для защиты конечностей;
здесь не важно, что предлагают купить, важно – купи!
для чего живём, человеки?
для потребления!
всё стало товаром…

из года в год повторяется в сетевых магазинах чехарда с ценниками: одна цена над продуктом, другая – на кассе; особенно такое происходит с фруктами; а объяснение всегда одно:
-у нас работать некому, мы не успеваем ценники менять,
и вообще, чего вы сюда пришли?
покупаем яблоки по 149 руб; вышли из магазина, смотрю на чек: яблоки по 159; ладно, пусть так; через день идём в магазин, опять покупаем яблоки по 149 руб., Людмила на кассе продавцу говорит, что яблоки по 149, кассирша молча выбивает яблоки по 159; зовём старшую по залу, та вылетает из подсобки и сразу начинает орать:
-у нас некому работать, мы ценники не успеваем менять и вообще, чего вы в наш магазин пришли; не нравится – не ходите!
надо бы спокойно разговаривать, но – поддался на провокацию, глупо себя повёл, стал из себя выходить, спасибо Людмиле, вовремя остановила;
естественно, всё нам пересчитали, всё, что положено вернули, но ведь дело не в 10 рублях, а в наглости, с какой это постоянное мошенничество совершается; покупатель не человек, а кто по их воззрениям…
вышли из магазина «навеселе» и сильно взбудораженные,
но есть счастливые случайности: проходим перекрёсток, на дверях библиотеки висит объявление: «Проводится всероссийский литературный диктант»;
-зайдём?
-зайдём!
зашли, тесты нам в руки, быстро заполнили и даже по подведению итогов в отличники вышли, но гордиться не стали, ибо нам так и положено быть отличниками, а баллов до совершенного результата не добрали;
всё же успокоились и пошли дальше – жить…

медицина бесплатная становится всё более платной; проще платные анализы сдать да и на приём в к платному доктору проще попасть; больница и поликлиника изначально больные темы; можно по этому поводу роман-эпопею написать, а можно, чтобы душу не травить, ничего не говорить, вот и я ничего не скажу;
лишь маленькое примечание: в поликлинику обращаются в большинстве случаев люди – больные; вот всем бы помнить об этом – и врачам и самим больным; а врачи хорошие есть? есть! и медсёстры, и фельдшеры и вообще – лучше не болеть, а если помирать, то одномоментно, но уж как получится…

из прелестей нашей жизни впору составить энциклопедический словарь;
здоровье, образование, культура, быт, дороги…
проблемы всё те же, что и раньше, что и впредь; главное, все знают, что и как надо сделать, но что-то реально не очень получается…
активная жизненная позиция;
если будешь по каждому поводу будешь искать справедливость,
когда – жить?

трудиться – люблю, но  только то делать, что по нраву;
какую работу люблю?
чтобы было видно, чтобы пространства и объёмы, а всякие «ковырялочки» мне не по нутру; сделал так сделал, оглянулся – хорошо;
люблю колоть дрова, копать землю, убирать снег, косить, что-либо строить из подручного материала, ворочать коряги и творить из них что-нибудь невиданное и доброе; люблю работать с камнями; возить с реки, выкладывать дорожки и воздвигать каменные причудности; камни в саду у меня в постоянном движении – пока им место настоящее найдёшь; а как нашёл, то уже – навсегда, лучше не придумаешь…
что не люблю, так это прополку; картошку копать мне не очень хочется; стал лениться воду с реки носить, зато пилить, строгать, тесать, рубить – это в радость; ворочать что-то тяжёлое – это так раз по сердцу,
что бы потом оглянуться с радостью в сердце – не зря день прожит…
снег с крыши сбросить – это дело малое, а вот вокруг домика и бань снег откинуть – настоящая работа, и дорожки, чтобы ходить свободно…
дрова колоть в охотку; куча растёт, душа радуется; сначала задумываю так: сегодня попробую, завтра продолжу, а как начал колоть, вошёл в азарт, в упоение, и останавливаться не хочется; а если дров с уазик, то конечно, чего мелочиться, начал – закончить надо; а потом на пенёк сяду и – любуюсь: как хорошо, как приглядно дрова колотые кучей лежат…
когда-то дубы с горы стаскивал, на и работёнка, а как колоду приволоку, мало что бездыханный, а в радости – вот ещё в хозяйстве запас и прибыль…
люблю косить, косить вручную, косой; здесь всё – поэзия:
и запах трав, и роса, и скошенные ряды, и звук косы, и само мерное движение; во всём этом – естественность и философская простота отношений природы и человека;

люди – талантливы, вопрос только в том, куда они свои таланты направляют;
на смену романтическим порывам юности приходит трезвое понимание жизни, но  трезвое или оно? не знаю, может быть трезвость-мудрость, а может – выхолащивание и опустошение души; родители мои были по-своему люди романтичные и сохранили свежесть чувств до самых преклонных лет, а маму я запомнил улыбающейся…

жажда освободиться от переизбытка впечатлений,
приглушить, снизить напор чувств,
умерить боль, выплеснуть, поделиться,
сказать несказанное, понимая, что это невозможно…
что-то делаешь и думаешь, что получается, а сделал – опять не то,
и снова за кисти и краски, за резцы, за белые листья…
оглянуться…

жизнь как неповторимое, уникальное мгновение;
всё, что есть в этом мгновении – дорого…
это только кажется, что всё по кругу, что всё повторяется;
каждая проживаемая частичка – драгоценность…
стремление, может  быть и болезненное, эти драгоценности – «овеществить»,
зная, что ничто не вечно…

оглянуться на труды свои,
составить, пусть и весьма условный, каталог своих работ…
у меня всего много и даже слишком;
лист за листом в упоении высказаться до конца, до самой глубинности –
в каждодневной погоне за невозможным…
поэтому лист за листом на одну тему и набирается их десятки и десятки, за сотню и больше, или такое многотемье пойдёт и в разных приёмах – и это не поиски, а взгляд с разных сторон и под разным углом;
натюрморт меня никогда особенно не привлекал, но в художке ведущий жанр – натюрморт; ребят учу и сам учусь смотреть; с предметами интересно «играть» в цвете, в линии, в построениях; тема – неисчерпаемая, как, впрочем, и всякая другая;
гуашь – «поневоле» любимая техника; пишу много; если маслом писать – никаких денег не хватит да и хранить негде; а гуашь – на бумаге; листы в стопочку – сотни, а место всё же мало занимают;
Юрий Матвеевич всегда говорил, что надо время от времени делать обобщения, делать большие знаковые работы, но у меня обобщения – циклы-серии; правильно – серии, но я их воспринимаю как циклы; в юности пробовал логически выстраивать: тема-экспозиция, разработка, вариации, финал, но бросил – слишком много от ума и чувство пропадает;
пишу лист за листом и пусть сама по себе  цикличность образуется; своего рода путешествие в зачарованное:
«Языческие метафоры», «Стихии», «Времена года», «Камни», «Древо жизни», «Апокалипсис»…
работы в лист ватмана и побольше;
маслом большие работы не писал, за исключением одной два метра на метр восемьдесят – «Вечер»; такая юношеская работа, всё клокочет, бурлит, вихрь и смятение, и крик, и надрыв; хранить негде, распилил её на «запчасти», в подвал унёс да коробки понаделал; жаль; простора душа просит;
но – дорого и хранить негде;
зато можно в ландшафте в саду развернуться, вот только времени на всё про всё не хватает;
сомнение всегда есть, своим ли делом занимаюсь?
по сегодняшним и прошедшим временам правильнее было бы деньги зарабатывать, как мой друг детства Вова Ч.; жил бы сейчас себе припеваючи;
но зачем себя обманывать? если не писать, кисти-краски в кладовку, резцы забросить, чем тогда жить и что тогда жить?
ведь это – диалог, размышление, постижение, ведь сюда я больше не приду;
потому и восторг, восхищение, и отчаяние, страх, и радость, и печаль…
маслом пишу небольшие работы, но их уже много; отобрал – двери символами в избушке оформил; кому как, а мне – интересно; вот они были новенькие, только рождённые, а теперь – живут, и вместе со мной  – стареют;
графики и живописи много?
а много сколько? – дома на антресолях, в подвале в кладовке;
иногда, которые в доме, перебираю – есть удавшиеся, или это только я себе в утешение…
пастелью несколько циклов-серий сделал, но – нежная техника, её закреплять надо, по-особому хранить; мелки израсходовал, листы в альбомы-папки сложил и положил на хранение, а что с ними дальше будет, кто знает?

темперой работал; замечательная техника, но опять же – дорого;
акварель…наверное самая сложная техника, в ней и мыслить надо наоборот;
есть величайшие акварелисты, перед которыми немеешь… что-то непостижимое…
придёт мгновение, всё чувствуешь и акварель как самого себя слышишь, тогда что-то и получается…
гелевая ручка – белое на чёрном, чёрное на белом – выразительно;
здесь мне по душе скрупулёзность:
сидишь и никуда не спешишь, никуда не торопишься, точечка, штришок, по миллиметру пространство осваиваешь и никогда не знаешь, что окончательно получится;
это мне пригодилось, когда цветными карандашами начал основательно заниматься; темп и приёмы работы те же и так же по миллиметру создавать реальность или ирреальность; моя техника;
как-то даже мне академические художники на одной из выставок вручили диплом – «Мастер карандашного рисунка»; горжусь, себя по головушке погладил, доброе слово и кошке приятно;
кто я? в лучшем случае подмастерье, вечный ученик…
иллюзиями себе не льщу, но надежда теплится:
может быть будет это кому-нибудь по сердцу, если увидят конечно,
ведь абсолютное большинство моих работ никто никогда не видел…
но с десяток работ материализовал в денежном выражении, что для меня очень удивительно: надо же, даже денежки заплатили, то есть – к сердцу, значит кому-то нужно…
скульптура – на глазах, и она более популярна; много раздарил и сколько-то на денежки поменял; но это тоже от случая к случаю, на это не проживёшь. а на кусок хлеба надо зарабатывать настоящей работой. а тут – одна эфемерность…
мифологема про творца: ах, меня не понимают, ах, толпа, а вот потом…
а потом будет суп с котом; конечно, хочется признания, понимания, но если его нет, то и нет; что главное? имею возможность, сам себе такую предоставил, а Людмила не препятствовала, в свободное от обычного долженствования время делать то, что хочу; а что я хочу? бродить по лесу и «овеществлять» размышления-впечатления…

что есть жизнь – непрерывное переживание чуда;
невозможно мне в одном листе высказаться…
простор требуется;
тема захватит, довлеет, лист за листом, сотни работ, а несказанное так и не скажется, но всё более и более листьев-дней:
«Элегии», «Осень», «Лики»,  «Пейзаж-символ», «Дни осенние», «Изморось», «Горы-воды», «Осень. Аква. Элегии», «Бытие всяческих существ», «Моно-но аварэ», «Магия воды», Магия огня», «Миньяр», «Точильный», «Аша», «Широкий дол», «Небо», «Время Сновидений»…
понятно, что надо кропотливо каждый лист доводить до совершенства, а я – спешу… нет, не спешу, я так дышу, чего уж мне себя исправлять…
для поддержания духа и и истомления уныния и  истомления ужасного отчаяния берусь за кисти и краски…

деревянная скульптура;
тема моя единственная – лес и его обитатели; любимый материал для работ – ольха и липа; вырезал из тополя, берёзы, сосны, из дуба туески точил, но самые любимые по-прежнему ольха и липа;
садовая скульптура: осина, дуб, сосна, липа, ольха;
много скульптуры малых форм дома, на балконе, в подвале в кладовке, много – в Точильном; в предбаннике, в пристрое-веранде к новой бане, сделал что-то вроде музея старых предметов и скульптуры;
там собрание ложек и вилок, там старое зеркало в раме, выполненной в стиле народной резьбы, старые ключи и всякие поделки и там много небольших размеров деревянной скульптуры;
интересно? интересно!
мебель собственноручная за исключением миньярского шифоньера, кухонного шкафа и магазинного дивана;
рельефная скульптура, круглая, одна из удачных - «Старичок-кленовичок»,  в любой музей можно, на любое смотрение;
а ещё одну удачную работу - «Тяга лесная» - пришлось продать; жаль;
а есть ещё лесные мыслители-созерцатели и веселые лесовички;
дерево, оно само по себе – уютное…
часть работ пропала; часть работ разошлась по музеям и частным собраниям; решил подарить десятка три работ в сельский Дом культуры; подарил; пока там была прежний руководитель, берегли, а потом начальство сменилось, часть работ раздарили. а часть просто выбросили  во время ремонта…
что поделаешь, таковы наши существования…

я по мере бытования скульптуры всё более с ними сдруживаюсь;
как это ни странно, более их понимаю;
из небытия извлёк – это только начало, далее начинается жизнь…
домовята – у родных и близких – обязательный атрибут, только надо, чтобы они не зачахли, с ними беседовать, они – настоящие…
Людмила к моим литературным опытам, живописи, графике относится спокойно,  а к деревяшкам льнёт;  некоторые очень ей по душе, ну и вследствие этого и мне утешение;
чем больше прожитых дней и годов, чем дальше от времени создания, тем более набирается смыслов, тем более они дороже;
это своего рода «деревянный дневник»: помню, когда и с каким чувством вырезал, надеялся, верил; потому и обязательно дату ставлю;
вся скульптура у меня именная, потому как всякое дерево и во всех видах – живое…
садовая скульптура…
карамельно-приторная – не по мне…
по мне – корявое, непричёсанное, неприбранное, дикое, лесное-дремучее, грубое, –без прикрас;  такими и разговор истинный, без экивоков и вся сущая правда какая она есть…
кто там, в Саду? Податели Благ, Хранители, Лешие, Домовые, Птицы-рыбы, Лесные музыканты, Ангелы, Совушки-мудрые головушки, Пеньки-коряги дремучие…
стареют?
стареют, под дождём мокнут, ветер их сушит, снега их заметают, солнце выбеливает до серебристого блеска – такова жизнь, таково существование…
всё как у людей…

стихи…
конечно, дело не в количестве, тем более когда дело касается лирики;
написать одно настоящее и на этом остановиться;
что осталось от Светлова? «Гренада»; хватит для вечности? вполне…
но день новый – новые впечатления; и если лирика есть дневник, то  стихи – страницы дней; есть удачные, есть не очень, есть – никакие, но ведь дни – были…

поэзия – правильное, в ритме с миром дыхание;
интонация, тембр,  мелодия, мелодичный рисунок, который складывается из коротких и длинных слов, имеющих сильные и слабые доли; когда я говорю, что значение слов в стихотворении неважно, я имею в  виду то, что делают обычно «рифмосплетатели» - рифмы подбирают и вроде бы это уже стихи;
это совсем даже не стихи и берусь за час любого обучить такому стихосложению: Обратный словарь, Словарь рифм а сегодня ещё ИИ сильно подмогнёт;
это не стихи, в лучшем случае прикольная шутка;
дыхание, ритм, мелодический рисунок строфы –
слияние всего этого воссоздаёт настроение-чувство, что и есть поэзия;
правильно дышишь, значит уже внутри себя стихи пишешь, значит в естественном ритме существуешь;
стихи – музыка;
если мелодии нет, нет и поэзии…
а мне что сказать в оправдание?
пишу не потому, что рифмовать могу (этого я не умею), а потому что не сказать не могу, - искренне говорю, а уж как получилось…
тщеславие творца куда денешь? в надежде тщеславной и обманной напечатал-нарисовал собственноручно(«Самиздат») несколько сборников стихов с авторской графикой: «Дыхание времён», «В Точильном», «Возвращаясь», «У Липовой горы», «Тает..»; что-то подарил, что-то у меня купили, но по большому счёту – кому это надо?

мне нравится книги ручной работы, в них – дыхание…
смастерил, собрал альбомы-стихи, элегии: стихи и акварели;
есть там чувство, есть мысль; но ведь это мое чувство, моя мысль,  а до другого как достучаться?
стараюсь, стараюсь никого своей поэзией не доставать, и девять десятых моих стихов лежат втуне, никем кроме меня самого не читанные…

проза;
пишу то, что есть, что знаю;
мотивация моя простая – запечатлеть то, что ушло безвозвратно;
с потерей родителей, с потерей-уходом в небытие прошедших дней никак не могу примириться и принять и потому – Миньяр и всё, что после…
о родителях, о бабушках-дедушках, о детстве миньярском, о днях-листьях…
можно и надо бы лучше; стилистически править и править, и вообще отделывать и добиваться совершенства, убрать повторения; но ничего не буду переделывать: боюсь, что искренность и наивность исчезнут, может быть и получится более литературно, но живое чувство – пропадёт;
как сказалось, так и сказалось…

чем более живёшь, тем более загадочней и таинственней становится мир;
как его понимать? не знаю; зачем всё? не знаю;
проза моя – не исповедальная; проза моя, как и всё остальное что я делаю – сердечная; признание в любви к родимой стороне; может и чересчур, может и лишнего, но если в любви, то в каждом мгновении поклоняться, восторгаться, признаваться, раздаривать себя без остатка, если в любви…

листья, листья…

Миньяр, Аша, улица Толстого, Широкий дол, Точильный…
кто я? да вот он я…

такая детская мечта-утопия:
остановить в Миньяре время, точнее, вернуть Миньяр в шестидесятые годы, и каждое тамошнее мгновение продлевать на тысячелетия, и там – быть…
может быть за тысячелетия и разгадаю загадку, что же мне так Миньяр запал в душу, что так запечатлелся, что за Тайна; что означают цветущие ирисы…
и как избыть тоску по миньярским дням, по всему тому, что там было, по родителям, по друзьям, по горам самосветным и соснам-колоколнышкам, по книгам и ночному звёздному небу… где они, Улица, Дом, Речка и Скала…

сад-молитва…
теперь у нас в саду лес, о чём и мечталось: сосны, лиственницы, ели, берёзы; подрастают осинки две и маньчжурский орех, много дубков самосейкой, а большой, за старой баней, набирает силу, но что будет завтра?
всему в саду и деревам-долгожителям в особинку –
долго и долго здравствовать…
сад скромен и тих, не поразит своей сделанностью, но, кто видит и слышит, тому раскроет свою природность и человечность;
он - крошечный уголок - созвучен вселенной, …

то, что любо, с этим роднишься, сживаешься, слышишь, видишь, осязаешь, пробуешь на вкус, чувствуешь, трудишься –это и есть основа садового общения; в ухоженной бедности, скромности, непритязательности – вся лирика и душевность;
вот ведь чудо: проходить тысячи раз по одним и тем же тропинкам, многонажды делать одну и ту же работу, сколько раз отворять калитку, на которой каждую трещинку выучил наизусть, сколько раз отворять дверь в избушку, а всегда – с волнением:
здравствуй, сад…
здравствуй, избушка…
здравствуй, осень…

лили дожди, переставали, а солнышко всё пряталось за серыми тучами;
дождались, пришли дни истинные:
по утрам заморозки, иней на траве, и в голубом пустующем небе поредели солнечные верхушки берёз, к полудню – ласковое тепло и прозрачная дымка чуть видимых рассыпающихся облаков, и вдаль зовут темнеющие горы, ближний лес чист и просторен, и толстый слой листвы шумит-шелестит под ногами…

где оно, моё дело, до сих пор не знаю, а сейчас уже и поздно спрашивать себя; всё, что делал, старался выполнить хорошо; хочется сказать – наилучшим образом, но это не так; всегда оставлял часть себя, выкраивал время для самостоятельных занятий; то, что я мог бы сделать, кто в этом заинтересован?
Людмила была в работе вся, но преодолевать косность устоявшихся, застарелых установок, доказывать очевидное, - кому это интересно,  кому какое дело как ты работаешь, важно и значимо – правильно бумаги написать; конечно, это всё сопутствующее, главное – ученики, но с каждым годом всё более набирается усталости от постоянной необходимости доказывать очевидное;
Людмила ещё могла долго работать в школе, с учениками у неё взаимопонимание было хорошее, но административные изыски надоели до тошноты, и эта вечная абсолютно никому не нужная писанина-отчётность, эти бесполезные, абсолютно бесполезные совещания и педагогические советы, надоело…
мне было проще с моими уроками ИЗО, МХК;
к малышам – с радостью; они открытые, непосредственные, увлечённые и очень работоспособные; какие рисунки они выдавали на каждом занятии;
а по мере взросления всё более сказывается давление среды, меняется стиль поведения; среда формирует, детство уходит безвозвратно, а что приходит на смену наивному и искреннему удивлению?
включается процесс обратного схождения, примитивизации;
кто-то, единицы выкарабкаются, выплывут, вытянут себя, остальные…
время Потребителя, время Великого Потребителя, который и формирует всё и вся…
конечно, не так всё ненастно, но всё же…
как достучаться? а может и стучаться некуда?

«кружок» любителей живописи;
женщины сами организовались и неотступно продолжают заниматься,
хотя я им сколько раз предлагал заниматься самостоятельно;
азы прошли, а далее – в путь…
мир созидают женщины…
всё бы давно рухнуло, если бы не женщины;
есть женщины в русских селеньях; есть неудовлетворённость только материальным существованием, есть стремление сказать, выразить…
талантливые? конечно! интересно наблюдать, какие они «характерные» и как это проявляется в работах: пейзажи, натюрморты, наив, религиозная тема…
интересно наблюдать поиски себя, своей темы, своего необщего выраженья;
учатся, и я учусь…

творчество не только область искусства;
творчество есть сама жизнь, которую ты пишешь не на показ, а для себя, свою жизнь пишешь;
творчество как отношение, как созидание;
для меня не странно, а естественно, что моя бабушка, мои родители – люди творческие, сознательные;
традиционные, строили свою жизнь сами; «писали» словом и делом,
и старались написать хорошо;
и чувство прекрасного, прекрасного с народной точки зрения было в них природно-изначально;
было и стремление по законам красоты, лада, гармонии устраивать жизнь:
дом и всё вокруг;
маленькая памятка:
помню, как мама с бабушкой основательно обсуждали рисунок будущих домотканых половиков; как очень основательно подходили к расцветке и ко всяким особенностям ткачества…
папа разводил сады…

занятия живописью со взрослыми;
начальные занятия:
сделать, чтобы было похоже;
вроде бы и правильно, логично, но всё же первый вопрос:
зачем? зачем ты это хочешь делать?
отвечать необязательно, а подумать, самого себя озадачить – надо…
итак, зачем?...

о чём плачешь, душа?
мир прекрасен!
для тебя чем и в чём он прекрасен?
цветок пишу, настурцию; чего я её пишу?
любуюсь… 
как передать?
скажи, не бойся, скажи, как умеешь или не умеешь;
скажи коряво, грубо, наивно, серьёзно, иронично, смешно,
по-детски,
скажи на весь свет, не боясь никого и ничего:
люблю!
сердце подскажет:
люблю…
откроешь в себе – «само собой и получится»;
и ты всегда – в начале пути…

в чём талантливость?
в стремлении, в жажде созидать радость, делиться радостью…
трудишься – себя созидаешь, преображаешь;

архив…
письма, открытки, фотографии, документы, рукописи, черновики и беловики, авторские книги «Самиздата», наброски и зарисовки, детские рисунки, сборники самодельные детского творчества, авторские программы, разработки уроков, материалы по краеведению, статьи, заметки, доклады, черновики, школьные тетради и документы, школьные учебники,  дневники, которые я веду всю жизнь…
архивных коробок набралось много;
мне всё в архиве дорого и пока жив, жив и наш архив, это в моих силах,
а что будет после, мне знать не дано и от меня не зависит;
особо дорогое – родительские письма;
когда я читал в первый раз, сильно переживал;
всё у них непросто складывалось, и так мне хотелось им помочь, быстрей, скорейше преодолеть все непонимания, выдернуть всяческие занозы;
там, в письмах, так ясно слышно, что по какой-то счастливой чудодейственной случайности нашли друг друга, вытянули билет, который выпадает один на тысячу, а может быть и более…
и самое ценное в этих письмах –
они  искренние, правдивые, истинные, что так редко случается…
архив, это не то, что в запасниках и пылится;
настоящий архив – действенный, часть сегодняшнего бытия;
архив,  как однажды сказала внучка, правда, по другому поводу,
это такое «богачество»;
для меня – да;
это – настоящее;
здравствуйте, дорогие мои, хорошие…

собирал детские рисунки:
вот вырастут наши ученики, станут дядями и тётями, будут у них свои детки, обратятся они к своему детству, запечатлённому в чудных рисунках; да, была такая надежда, что кто-то захочет вернуться к себе…
некоторые альбомы с детскими рисунками и литературным творчеством мы подарили: в миньярский краеведческий музей альбом-книгу «Живая вода» (частушки посёлка Точильный с детскими иллюстрациями-рисунками),
несколько альбомов с детскими рисунками в музейно-выставочный центр;
несколько альбомов с детскими рисунками – дома;
мне детские рисунки – радость и умиление…

в обществе навряд ли возможно жить по истине;
это же ужас будет, если каждый начнёт говорить то, что думает;
здесь-то и кошмар, когда каждый СВОЮ истину скажет, свой взгляд;
а есть ли правда такая, которая всех примирит и объединит?
соборность как движение к недостижимому…
мне иногда маленький городок видится большим болотом;
люди добрые, люди талантливые, но что может в объединить,
кто в чём нуждается?…

далёкое прошлое или будущее:
берег моря, галька,
волны набегают и откатываются,
набегают и откатываются…
больше ничего…
зачем мы были…

октябрь месяц;
бродить по лесам;
такая у меня страсть:
забрести в какие-нибудь дебри,
а потом, ругая себя, из них выбираться;
зачем лез? – Тайна влечёт…

нагой лес пустеет, а дум в нём добавляется, и он яснее слышен;
лес как он есть и ещё нечто большее –
живой цельный организм, мыслящий и чувствующий;
не хаос – гармония…

когда мир и ты – одно…
моросящий дождь
капель на ветвях
сентябрьские тропинки
вечерние зори
горы-воды
туманы…

чего ты живёшь на свете?
люблю…


приязнь, привязанность,  заединость с миром,
жгучая жажды – быть,  быть – одно…

что значит жизнь?
признание в большом чувстве…

Миньяр, Точильный, Широкий дол, Аша…
разве скажешь…
Книга Широкого дола, Книга Миньяра, Книга Точильного, Книга Аши…
альбомы карандашные, каждый в сто листов, циклы стихов, гуаши, проза, скульптура, работы маслом, темперой, графика…
но  разве скажешь…
но разве скажешь…
что главное?
идти…
идти, видеть, слышать, вдыхать, вкушать и осязать, таять и воплощаться;
когда есть Путь, есть жизнь, есть смысл;
и этот самый смысл, как вода меж пальцев:
вот, в руках, а вот уже и нет…
люблю…
но что это значит, разве выскажешь…

круг общения…
пока – как памятка, пока – в перечислении…
на равных: люди, горы-воды, небо, солнце, облака, речка и ручьи…
придумывать ничего не надо – всё живое, но по-особенному, отлично от человека и от того, что мы обычно воспринимаем как живое;
камни, воздух, воды, земля – живое, но по-своему;
звёзды зовут, зовут общаться, зовут слушать, как в детстве и юности;
звёзды над садом, а в саду:
травы, кустарники, дерева, грибы;
насекомые: жуки, бабочки, стрекозы, осы, шмели, пчёлы, бронзовики, мухота в разнообразных видах, шершни, божья коровка, паук-крестовик, жужелица, садовые и лесные муравьи;
беспозвоночные: дождевые черви, улитки;
птицы: дрозды, скворцы, чечевицы, коршун, ворон, малиновки, мухоловки, сороки; на реке – серые цапли, утки; в лесу и саду – дятлы, вяхири, ласточки, сойки, коростели;
бабочки: лимонница, белянки, репейницы, крапивницы, павлиний глаз;
земноводные и пресмыкающиеся: жаба, лягушка, ящерки, ужи (сколько угодно), гадюка (иногда в сад заползает);
млекопитающие: мыши-полёвки, ежи, кроты, зайцы, лисички, ласка;
домашние соседские животные: собаки, кошки, коровы, телята, лошади, гуси, куры;
плодовые деревья и кустарники: груши, сливы, яблони, орех, калина, рябины, боярышник, смородина, крыжовник
садовый лес: дубы, ели, липы, лиственницы, черёмуха, берёзки, пихта, осинки, маньчжурский орех, сосны, сирени, туи…
дерево во всяких видах: чурбаки, поленья, поленья-утопленники, заготовки, пеньки и коряги, садовая и домашняя скульптура, старая и новая баньки… избушка: печка, стол, миньярские буфет и шкаф, бабушкин сундук и самовар, бабушкин-дедушкин стул ручной работы, дедушкины и папины инструменты, домотканые половики…
круг общения: утренние и вечерние зори, костёр в саду, пруды-ямки, камни-тропинки, опавшая листва, ветер-шелест, дожди во всех видах, коромысло, вёдра, топоры, рубанки, пилы, косы, лопаты, грабли, вилы, скамейки, пороги;
мы со всем этим рука об руку, вместе, в кругу…
ветер-шелест, дожди-снега, солнышко…

русский мир, русская идея…
каким образом я ощущаю себя русским?
это мой род, я – потомок русских, потомок славян и далее – вглубь;
не столько по крови, сколько по менталитету, сколько по разуму и чувству;
русское, значит моё и часть меня:
«Троица» Андрея Рублёва, «Рыбаки» Григория Сороки, «Грачи прилетели» Саврасова, «Тихая обитель» Левитана, «Заметки о русском» Дмитрия Лихачёва…
русская идея – соборность;
соборность как свободное духовное единение людей;
внимая друг другу, почитая друг друга, мы осуществляем себя как существа духовные…
аналогов идеи и самого слова в других языках нет…
русский…это у меня «фамилия» такая, а у кого «фамилия» другая, я с уважением отношусь и имею стремление знакомиться и общаться, и рассчитываю на уважение и взаимный интерес;
восхищаться друг другом, удивляться…

в 60-ые годы выходила серия книг «Хочу всё знать»;
читал я их с увлечением; выпуск таких книг давно закончился, а стремление – хочу всё знать – осталось…
зачем?
интересно!
хочется смотреть на мир широко открытыми глазами;
знать, чтобы понимать;
знать; внешнее знание, которое на самом деле и никчемное, и ненужное, перевести во внутреннее, интуитивное понимание – вот задача;
знания сами по себе ничего не значат;
они – материал для созидания;

хочу всё знать –дорога к цельности восприятия мира;
хотя я иногда сетую, что знание научное превалирует теперь во мне над детским восприятием мира, наивным и естественным, но эти два знания могут вполне сочетаться в творчестве; это тоже – цельность бытия;
знать – и «забывать»,
когда оно есть и ты его «забыл», перевёл в бессознательное, тогда - знание…

листок ольховый у меня на ладони;
я ощущаю его невесомую тяжесть, осязаю его, вдыхаю его запах;
вкус, если откусить кусочек, горьковато-пресный;
я его вижу, а проведя рукой по поверхности листа, я его слышу;
что передо мной?
нечто, которое я пытаюсь понять и вступить в диалог;
листок устроен просто и сложно;
я забыл, но помню, что он состоит из растительных клеток;
а клетка, что такое: мембрана, вакуоли, митохондрии, рибосомы, пластиды;
я помню, как клетка осуществляет своё бытие, как делится,
и в тоже время я это всё – забыл;
и лист, и я – при-родные, и родство наше – изначальное…

происхождение вселенной –
Тайна тайн, увлекательнейшая загадка;
Большой Взрыв, квантовый мир, тёмная масса, тёмная энергия, теория струн, браны – ничего не понимаю, а вникать хотя бы на уровне начальной школы – интересно; что там, за планковскими постоянными?
удивительное, сказочное, волшебное…

хочу всё знать;
математика – царица наук, а у меня только школьный курс; чего ни коснись – везде математика и язык как основа мышления;
все области познания – увидеть мир, в котором ты есть…
мои современники и листок ольховый и храм Покрова на Нерли, Лесков и Врубель, бабушка Нюра и Широкий дол, мне - родные

одиночество…
такая теперь мода, увлечение – заводить кошек, собак, экзотических животных; у нас в городке больше с собачками, чем с детишками гуляют;
да оно и понятно – «удобнее»; всё же с человеческими существами очень непросто быть, а с домашним другом, с животным, над которым человек всегда возвышается, всегда довлеет, - пожалуйста; такой друг – «удобный», он с тебя не спросит; пусть психологи меня поправляют, но это – показатель, это – компенсация того, чего нет или не хватает;
да, отношения могут быть самыми умилительными, самыми дружественными, самыми заботливыми, но это – домашнее животное и человеческого общения не может заменить;
в нынешнее время такой друг часто есть как необходимость или скука – чем бы заняться, тщеславие – поглядите на меня, кто у меня, или – одиночество…
одиночество объективно; ты можешь сопереживать, сочувствовать, сострадать, ты можешь за други своя всё, и при том ты ничего не можешь,
при всём желании ты всегда остаёшься в себе;
ты делишься с самым близким тебе самым сокровенным,
но как это в нём отзовётся?

поймёт ли он, чем ты живёшь?
мысль изречённая есть ложь…

кстати, поэт сам себе ловушку поставил:
молчи, скрывайся и таи –
а сам провозглашает:
мысль изреченная есть ложь;
так что вернёмся к началу – молчи…
тоже не выход;
что может быть лучше сердечной беседы…

в радости…
маленькие радости – радости большие;
морозно, тучи разбежались, утренние зори – пылают; окна у нас – на Липовую гору, а чтобы зарю увидеть, надо выходить; лень, да душа требует;
куртку накинул и бегом в сквер – зарю встречать – горит-пылает, а тени –сине-фиолетовые, да такой всё силы, мало-мало и с ума сойдёшь; а как же без этого – заря утренняя во всей своей роскоши;
день денежный настаёт:
гуляй, душа! потому как главное в жизни – поесть!
такое устройство бытия, что всё вкусное – вредно; но самое вредное, жить строго по правилам; на то они и правила. чтобы их нарушать;
Людмила нажарит чебуреков, откроем бутылку доброго вина;
что будет завтра, то будет завтра, а сегодня –
за здоровье!
клеёнка на кухонном столе «постарела», надо поменять;
долго выбирали, купили, постелили: как хорошо, как посветлело, как празднично! – красота! красота ты наша красотулечка;
по стаканам кефир разлили и выпили за здоровье и за уют;
в Точильный снег с крыш сбросить, около избушки и бани расчистить, дорожки прокопать;
солнышко наши труды освещает; в избушке печка топится, скоро чай будем пить да нахваливать, а на заборах, кустах, на Хранителях разлеглись снежные звери всяческих обличий и удивительностей:
-ты только посмотри!

книгозависимость…
у дверей районной  библиотеки столик и книги разложены для проходящих «Книги в дар»; много чего интересного выкладывают; однажды… однажды, бывает же такое – собрание сочинений Лескова в двенадцати томах!
радость…

радость – добрых людей, добрых знакомых  встретить;
радость – капель в феврале;
радость - на Гору подняться,
работа удалась,
день солнечный,
книга занимательная,
ярмарка,
снег выпал,
дождь прошёл,
воды с родника принёс,
подснежники и хохлатки расцвели,
снегири на клёне перед окном,
свиристели стайкой на рябине;
есть в лесу заветное местечко –
есть радость…

дожди…
сердцу солнышко охота;
любил я раньше дожди, особенно долгие, моросящие;
в такие дожди очень мне было по сердцу бродить по лесу,
перебираясь с горы на гору, выбрать местечко, развести костёр
и, слушая дождь, смотреть на игру пламени…
но слишком зачастили дожди, слишком хмурости,
слишком – тревоги,
слишком всё стало эфемерным;
сердцу солнышка охота…

сватовство майора…
«Сватовство майора» П. Федотова;
сатира? сатира; я не собираюсь, как многие сейчас делают, переворачивать всё с ног на голову (особенно это касается истории), хочу сказать о жизни;
итак, герои нашей картины хотят благополучно устроиться:
жених - получить приданое, невеста – дворянство;
будет  у них счастье ? безусловно!
каждый получит то, о чём мечтал;
разве не об этом мечтаем и разве не к этому стремимся?
к благополучию;
чем он плох, мир мещанина, тупой и ограниченный, примитивный, с узко утилитарными интересами?
они же – счастливы, они же – сами по себе довольные;
живут сами себе припеваючи, без всяких там Чеховых и Достоевских;
сейчас так не только живут, но и утверждают такой стиль жизни как образцовый;
а кто «застрял» в советской эпохе и не вышел из периода перестройки:
ах, надо жить духовной жизнью!
ах, надо жить духовной жизнью!
вот она, заковыка!
ЗАЧЕМ?
кто ответит, кто объяснит, кто расскажет, растолкует?
себе я может быть и отвечу, а другому? нет у меня ответа;
нет у меня никаких аргументов, только иногда мне наш маленький чудный провинциальный городок представляется болотным царством и дышать здесь – нечем;
впрочем, осознаю, что неправ…
и опять возвращаясь к майору и его невесте:
ведь будут счастливы какое-то время, а может быть и всю жизнь;
да, по бездушному, бессердечному расчёту, зато без иллюзий;
и хорошо, что никаких духовных стремлений, что в них толку?
во многом знании – много разочарований, а в мудрости –печали…

восприятие картины:
майор – первопричина всей изображённой суеты, а купеческая дочка –композиционный центр, смысловой центр; она – светоч, над нею – люстра; ничего случайного, не просто так Федотов так долго искал люстру походящую и так тщательно её выписал; весь мир, представленный нам художником, вроде бы и убогий и душный, но с какой любовью, с каким тщанием, с каким восхищением, с каким мастерством написан!
да, душно, но ведь – красота, комфорт, уют;
художник негодует: ложь, лицемерие, фальшь, нравственное убожество, стремление казаться, а не быть, - карнавал, маскарад, но ведь каждый получает своё счастье, своё «удовольствие», и кто откажется от спокойной и вполне обеспеченной жизни-существования?
совершенство изображения и – обличение, страстное неприятие, негодование по поводу того, что видим?
убедил нас художник?
не столько убедил, сколько вопрос поставил…
да, признаём, жизнь наших героев не очень-то восхитительна,
но ведь – получат своё и буду – довольные, что ещё надо?
чего ещё надо, и надо ли кому-нибудь?...

сочувствие…
сопереживание…
ветшают слова, от повседневного употребления теряют смыслы;
а если…
сочувствие – чувство;
«Сочувствие, -а, ср. 1. Отзывчивое, участливое отношение к чужому горю, переживаниям; сострадание; 2. Благожелательное отношение к кому-, чему-либо; поддержка, одобрение». (Словарь русского языка. М.,1988 г.);
слово рождается, живёт, разрастается; история слова – история человеческой мысли;

чувство;
вероятно заимствовано из старославянского языка, в котором оно было образовано от «чути» с помощью суффикса –ьство (совр. –ство);
«чути» - слышать, ощущать; основа глагола соотносится с индоевропейским корнем (Краткий этимологический словарь русского языка. Шанский Н. М., М., 1975 г.).
Чувствовать, 1. Испытывать какое-либо физическое ощущение, состояние и т. п. 2. Испытывать какое-либо чувство, душевное состояние. 3. Воспринимать органами чувств. 4. Воспринимать интуицией, чутьём. Предчувствовать, предугадывать интуицией. 5. Понимать, осознавать. Чувствовать себя как, кем, каким – 1. о чьём-либо самочувствии, состоянии здоровья. 2. о моральном состоянии кого-либо.
Давать чувствовать кому – намекая на что-либо, давать возможность понять что-либо или радоваться о чём-либо.
Давать себя чувствовать – обнаруживаться, сказываться. (Словарь русского языка).

чути – чувство – чувствовать – сочувствовать;
великая, значимая приставка – со- (соединение, совместность, сообщность);
чувство предполагает – сочувство – сочувствие;
если я один слышу, я ничего не слышу;
чувство будет тогда, когда и другой слышит, когда есть
СО- чувствие (соощущение), когда есть кто-то;

обратимся к Словарю Даля:
ЧУВСТВОВАТЬ что, ощущать, чуть, чуять собою, слышать, осязать, познавать телесными, плотскими способностями, средствами.
Познавать нравственно, внутренно, понимать, осознавать духовно, отзываясь на это впечатленьями.
ЧУВСТВОВАТЬ, ЧУВСТВО, состояние того, кто чувствует.

Чувство, чулость, общее чувствилище человека, животного, способность, возможность воспринимать сознательно деятельность внешнего мира, чувства, пять чувств: око, ухо, нос, язык, вся кожа; чувства, как способности:
видение, слух,  чутьё, вкус и ощупь или зрение, слышанье, обонянье, вкушенье и осязанье.
Чувство, чувствие духовное.
Чувствительный человек, чулый, весьма восприимчивый, мягкосердый; у кого острыя чувства, или тонкое чувствилище, или нравственное чувство сильно развито.
Сочувствовать, чувствовать согласно, сообща, заодно; понимать одинаково; склоняться к кому по чувству, приязни. любви; сострадать.
Сочувствие, взаимная дружба, приязнь, любовь, расположенье, влеченье, сострастие, симпатия;
Одинаковые чувства с кем; незримая, духовная нравственная связь, которая сказывается невольным чувством; безотчётное угадывание, знание;

Чувствовать – в первоначальном значении уже было заложено – СО-чувствие
слышать, ощущать другого).

счастье – сочувствие; у слов нет общего корня, общего происхождения, они лишь созвучны, но счастье есть - СО-частье; счастье есть тогда, когда есть что-то общее, и от общего есть часть;
это – трюизм, но изначальный смысл, глубокий, сердечный, давно забыт;
ты счастлив, если кто-то с тобой рядом счастлив;

ЧАСТЬ (по Этимологическому словарю).
ЧАСТЬ. Общеславянское, образовано от той же основы с помощью суффикса –tь с перегласовкой, что и «кусать».
В первоначальном значении «часть» - кусок.
упрощённое и прямолинейное толкование: счастье, когда у тебя есть часть общего «куска»; важно: часть общего, а не единоличного;

слова – многослойны и очень «размыслительны»; этимологические обращения открывают скрытую многозначность и ассоциативность значений;
ассоциативные связи многообразны между словами, если пишущий и читающий могут эти связи прозревать;
поэтому в прозе и особенно в поэзии всегда и постоянно смысл не словах (не в прямолинейном их восприятии), а смысл – за словами, за интонаций, «тембром» написанного, в актуальной многозначности и ассоциациях;
фраза «дождь идёт» - у каждого читающего, даже если всё подробно и точно описано, будет восприниматься по-своему; будет своё представление о дожде; у каждого будет свой дождь и причём очень «многослойный»;
в прозе и в стихах тон, интонация, ритм – определяют, направляют, формируют восприятие, в них – тон, интонация, ритм -  глубина и все смыслы;
уповая на «я сказал» необходимо помнить, знать, что слова – лишь ключик, которым мы открываем Врата, а там, что за ними – словами не сказать, но можно через слова – чувствовать и понимать…

быть человеком…
по Далю:
сочувствовать, сопереживать. соболезновать, сострадать, отзываться, сожалеть, жалеть, жалостлиловать, жалоствовать (жалковать, жаленье, жалкование, жаль, жалость, жальба, жальник, жальничный, жалостный, жалостливый, жалливый. жалевой, жалейка, жаловать, жалиться…;

сочувствие…
по Далю:
милосердие, сердобольность, благость, отзывчивость, участливость, сердечность, душевность, доброта, добросердечие, мягкосердечие, благодушие, кротость (*кроткий – общеслваянское, образовано с помощью суффикса –ък- (совр. –к) от той же основы, что и «кротити» - «успокаивать», то есть кроткий это тот, кто успокаивает, сочувствует);
сочувствующий, милостивый, золотое сердце, большое сердце, доброе сердце, чистое сердце;
сочувствие – сердце болит, сердце горит, с открытым сердцем, с лёгким сердцем, душа болит;
сочувствие – душа в душу, по душам, с душой, душа разрывается, душой и телом;
сочувствовать – сопереживать, жить единосущно; быть причастным, быть сопричастным;

причастие, участье, прикосновенность, сообщенье, сродство, сочувствие. соотношение, сопричастие, связь, зависимость;
причастный, прикосновенный, близкий, сродный, соучастный, содействующий, помогающий (Словарь Даля, выбранный ряд);

от одного слова расходятся бесчисленные цепочки слов;
слово – великая многозначность, глубокая многослойность;
в нём, в слове и история, и философия, и эмоциональный непосредственный отклик и глубокое постижение мира;
сочувствие – благо – добро – соборность…

цельность, целостность…
дорогое, редкое качество, этическая и эстетическая категория;
человек распадается на множественность –
дома, на работе, в общении с друзьями;
человек двоится, троится…
где он, настоящий, может быть и нет вовсе;
где я? – спросит себя и себя – не найдёт…
городская культура «подстригает» человека, лепит его под себя, а культура земледельческая, сельская лепит человека под природный естественный ритм и окружение; назад, к природе? да куда там, невозможно…
но есть путь…
цельность, целостность…
согласованный с природой ритм,
гармоничное сочетание движения и паузы –
будни и праздники;
понимая, что дважды нельзя войти в одну и туже воду, возвращаться, настраиваться на природный ритм,
согласовывать себя с природой
возвращаться в природный цикл, в народный круглый год
по будням и праздникам…
цельность, целостность – гармония трудов и размышлений…
принцип умозрения жизни, её видения, видения её цельности;
поэтому и значимо всё от квантового нуля до Большого Взрыва и далее…
и суть, и основа – ритм;
очень даже не зря, что только музыка может выразить всё…

вечер в саду под яблоней…
дела минувшие,
дела сегодняшние,
дела завтрашние,
умиротворение, созерцание…
мгновение как Истина…

доброе – не случайно;
при всём при том, что совершается злодейского, мир – прекрасен;
и, следуя Поэту:
сотри случайные черты…

в осенний изморосный день по лесам-горам, горам-волнам ходить,
мглистым вечером топить печку в избушке и печь на плите картошку,
внимая дождю…
у костра созерцать бытие мира, вкушая ржаной хлеб, круто посыпанный солью и запивая родниковой водой…
слушать, внимать звёздному мерцанию…

в лесу, наедине, сосредоточенный,
отложил заботы и тревожности;
кто я? единый, слиянный с тем, что вкруг меня;
ушёл, растаял…
кто я? изгиб ствола берёзы,
раскидистые лапы ели,
вода, текучая меж камней,
ворох листьев,
тропинка,
никлая трава,
ветка рябины…
кто я? всё…

есть – Путь, но я его не знаю;
а что я знаю?
времена года и каждый день, мгновения и мимолётности,
знаю дыхание ветра рябью по тихой воде,
знаю капли дождя на ольховой ветке,
знаю скрип снега под лыжами и запах пряного сена,
знаю вкус родниковой воды и заледеневшей калины…
знаю…

обрести внутренний покой, внутреннюю бестревожность,
принимая происходящее, как оно есть –
не получается…
лишь наедине с лесом…
но надо всегда возвращаться…

никуда никого не зову,
но приглашаю – к размышлению…

к истокам…
Миньяр…
зима весна лето осень…
дом сад-огород улица речка скала…
друзья-сотоварищи…
домашние животные…
домашние работы…
книги…
школа…
лес…
день в день согласно, созвучно,
естественно-природно…
созвучно, согласно…
вернуться…

перебирая слова…
драгоценный атрибут человеческого общества – язык,
сокровище, бесценная ценность;
возьми любое слово – сколько в нём…
как искусно слова рождают друг друга…

как сегодня дышится, какой воздух?
морозный
стылый
студёный
мёрзлый
декабрьский
ледяной
звенящий

осенний
сентябрьский
свежий
сырой
прозрачный
холодный
туманный
промозглый
горьковатый
дивный

прохладный
влажный
знойный
душный
раскалённый
тёплый
вязкий
горячий
пыльный
жаркий
удушливый
июльский
сухой
обжигающий
перегретый
душистый
пряный
грозовой
дурманящий;

бодрящий
живительный
вольный
целебный
пьянящий
целительный
чистый
упоительный
весенний
апрельский
открытый
ароматный
упругий
освежающий
опьяняющий
восхитительный
благодатный;

атмосферный
спёртый
затхлый
стерильный
смрадный
зловонный
солёный
несвежий
пахучий
прокуренный
комнатный
наружный
солоноватый
смолистый
стоячий
нечистый
вонючий
испорченный
лесной
гнилой
хвойный
тягучий
тяжкий
благоуханный
дымный
прогорклый
кислый
прелый

безветренный
неподвижный
сжатый
разряженный
стоячий
восходящий
нисходящий
застоялый

утренний
вечерний
рассветный
предвечерний
полуденный
сумеречный
предутренний
предрассветный

лесной
таёжный
здешний
горный
степной
морской
арктический
окружающий
океанский
деревенский

воздух ласковый ясный хрустальный…

вся жизнь и один день…
день прожитый и жизнь вполне сопоставимы
по длительности, впечатлениям, значимости;
дни как кардиограмма: ровненько – всплеск, ровненько – всплеск;
такие всплески-дни особо остаются в памяти;
еду в Миньяр…
дни предшествующие – как подготовка, настрой,
собирание с волнительностью и тревожностью:
чтобы всё получилось, чтобы всё сошлось…
задумал, приближаю день, в душе – предчувствую Тебя…
есть и беспокойство, чтобы какая-нибудь мелочь не сбила с ритма;
собираюсь на служение, на молитву…
когда-то в Миньяр на электричке – горы-волны, река в окне и медленность путешествия, а сейчас маршрутка летит и ничего не запечатлеешь;
сойду у моста – поклониться;
на колени встать да землю-матушку расцеловать – народ не поймёт;
на мосту стою, налево – Отводной камень, направо – Улица, Речка, Скала…
по улочке, по Чёрной речке, по Новостройке,
по центру, по окраинам и окрестностям…
не расслезиться бы;
глубоко вздохнуть невозможно,
и сердце вот-вот и враз остановится…
открою Тайну, открою Врата…
а кто-то спросит, чего я тут каждую осень прохлаждаюсь…

жажда знаний, а в итоге – ничего не знаю;
самые детские вопросы на поверку оказываются самыми сложными…

счастье надорванных сердец, в чём оно?
а в том и счастье, что – надорванное, что – болит, что не огрубело, не ссохлось, а израненное, искалеченное – живое…
какая-нибудь пустяковина, так себе былинка-капелька, ягода-малинка, снежинка, что вот-вот растает, а так зачарует, заманит, что пронзит насквозь, словно на множество частей тебя режет, пластает вдоль и поперёк и навсегда в сердце поселяется…

из миньярских капелей…
дома никого; включаю радиолу, звучит музыка, горит зелёный индикатор и один вопрос мучит меня: ну как там все музыканты убираются?
сам себе объясняю: они маленькие и представляю весь оркестр и их старания, но всё же на  всякий случай, заглядываю с задней стенки в нутро приёмника, там горят лампочки, но музыкантов никаких нет; слушаю, вращаю ручки настройки, переключаю клавиши; интересно бы всё это разобрать, но нельзя;
в доме – никого, а я не один, со мной в радио за зелёным индикатором – маленький оркестрик…
теперь радиола в Точильном, а воспоминание, памятка – со мной, и понимая, что всё не так, по-прежнему видится мне надежды маленький оркестрик за зелёным лучом индикатора…

сжигая письма…
в сожжении, в уничтожении прошлого, личного прошлого, всегда есть что-то театральное или полное равнодушие;
рукописи не горят?
горят, да ещё как;
а письма? письма пусть ещё живут;
кому они досаждают и кто в них заглядывает?
письма – живут, но в ином обличье;
письма – хранители;
хранить вчера, чтобы было завтра…

исправление почерка…
почерк я исправил, но чуть только начинаю торопиться и пошло-поехало,
то есть никогда не скажешь самому себе: всё, постиг и достиг;
так всю жизнь в учениках и ходишь:
вчера сделал, а сегодня надо начинать всё сначала и в первый раз…

круг…
родителей я всегда почитал и уважал; понимал, что в жизни они разбираются лучше меня, но в юности, в юношеском запале и максимализме родительская жизнь мне казалась недостаточно сознательной – по кругу; постепенно пришло понимание неповторимости всего и вся; следование традиции не есть круг, а есть выверенный путь, который проложили предки предков, а вот как идти – сам выбираешь; ниспровержение традиций всегда приводило к их утверждению но в новом обрамлении; а что сегодня? а сегодня время небывалое, потому что техногенная цивилизация разрушает в человеке человеческое, какие уж тут обновления – слом всего…
кто куда пойдёт…

уход родителей это то, что ничем не восполнишь;
разве есть чем заместить духовную связанность, близость, естественность отношений, когда для взаимопонимания, для со-чувства, со-частья не надо слов;
и раннее понимал, но сейчас  - тем более…
с папой  чаёвничаем на Дубовой горке…
с мамой вспоминаем  Миньяр…
и жизнь моих родителей во многой мудрости для меня…

помимо всего житейского в моих родителях при всех перипетиях и трудностях-сложностях их жизни было что-то очень возвышенное, что-то очень сердечно умное, что я не могу сформулировать, а знать – знаю…
родители - Свет для меня, Родительский Свет и Благословение…
отцовский Великий Завет:
-надо над собой работать…

надо…
в ранешние года не всякую работу я любил, да и сейчас не всякую, но есть великое слово – надо! а раз надо, значит, надо;
папа – дотошный, всякую работу исполнял основательно, а мне, особенно в юности, надо было скорей да спешно;
под папиным руководством приучал себя работать вдумчиво, чтобы потом не переделывать;
терпение и доскональность у меня есть, если работа мне по нраву, а если нет, то есть слово – надо!
а сделал – радость, когда аккуратно, удобно, когда предварительно всё обдумал: любо-дорого посмотреть;
старый забор разбираю – доски ещё хорошие, но в гвоздях; гвозди аккуратно вытаскиваю, вытягиваю; для доски особое место – пригодится;
по-папиному: ничего стараться не выбрасывать, а использовать в дело…
лужайку выкошу, а под кустами и деревами – трава; малой косой и вручную надо выпалывать; полоть – очень не хочется, а как пройду по всему участку, травку неприглядную вон – заиграл, завеселился сад;
лень, она на плечах виснет, но если скажешь себе: надо…

ещё вчера – осень,
ещё вчера - солнышко,
небо – голубая пустынь,
тёмных тёплых тонов горы, покров листьев на тропах и травах,
замшелые камни и шумливая трава, а сегодня…
а сегодня – снег…

по волнам моей памяти…
воды прошлого и настоящего не разделить,
день сегодняшний есть день прошедший и день  будущий;
во всём и всегда – память, иначе и бытие невозможно;
если я что-то делаю, значит, что-то умею, а умею потому, что помню…
это само собой разумеется;
даже хожение по лесу, по незнакомому, где ни разу не был,
есть воспоминание;
воспоминание как сравнение, как размышление, как впечатление –
такого ещё не видел;

грешен! конечно! но есть чем поклониться Высшим Силам; будут милостивы…

река времени…
что я хочу?
наивно, понимая, что это невозможно, -
остановить течение, оставить Острова, чтобы было куда вернуться;
но течёт Река времён, никому не подвластная, даже Высшим силам,
так пусть остаются Острова…
улочка моего детства далеко не та, что была прежде;
река - мелеет, а скалы – ветшают…
чего я хочу?
пусть остаётся так, как было…
но течёт Река времён…
напрасны мои упования, но прекрасны печали,
ибо только тогда осознаёшь значимость чего либо,
когда оно из сегодняшнего переходит во вчера…

осень как одиночество, а весна – на двоих и на всех;
осень – созерцание, осень – размышление;
это не есть физическое остановление, недвижность;
осенью я как раз более всего путешествую «в дальние края»;
моя осенняя созерцательность всегда в движении:
идти по осенним заповедностям без торопливости и спешки,
идти без определённой цели и без всякой мыслительной деятельности, отстранённо «пересчитывая» предметы, причём в единстве, цельно;
впитывать осеннее в капели на травах, в мокнущих листьях, в ручейных водопадах, в темных елях, в светлых берёзах, в камнях…

на встречу, как собеседники, как сопутники,  рябины, вязы, ели, замшелые берёзы, пни, коряги, колоды, сухостоины, малинник, никлые лесные травы, колеи, полные воды, забытые дороги, распадки, склоны, скальные выступы, погибший великан дуб и молоденькая поросль…

весна – воскресение, радость, буйство сил, возрождение;
весной  «растёшь», растёшь с подснежниками, проросшими куртинкой на полянке, с такими редкими теперь хохлатками, с просыпающимися деревами, с весёлыми звонкими водами, с берёзовым соком, с елями и пихтами, с молоденькими свежими травинками
весенняя радость – буйная;

весна как праздник,
осень – думный собеседник…

бессмертный полк…
они с нами прошли, мы с ними прошли –
Иван Евменьевич, Андрей Иванович, наши мамы, бабушки и дедушки…
и комок в горле, и руки дрожат волнительно, и в глазах…
родители и прародители – с нами…
мы – одно…

9 мая…
мама уже стол не накроет;
Людмила накрывает – на двоих, а дочки наши далеко;
стол – скромный, но – праздничный;
по маленькой рюмашке за наших –
Ивана Евменьевича и Андрея Ивановича,
за тех, кто на фронте…
за добрых людей…
надежда, а как же без надежды:
может там, в небесах – услышат…
пока мы живы, живы и наши родители…

что же погоды стали пасмурные да ненастные?
слоистые небеса, мглистые и с поволокой, туманы серые…
дождь с утра небольшой, а к полудню разошёлся, участился, водяные струи потянулись с неба до трав, тротуаров и крыш; набухли лужи через край и поплыли непроходимые дорожки…

странности…
чем более дней, тем более странным и загадочным предстаёт мир;
сам себе –непонятен…
кто завёл вселенную?
всегда заведена? как такое может быть?
что значит живое? на сколько и на что это понятие можно распространить?
звёзды рождаются, живут и умирают; они – живые?
там, в глубинах космоса, применимо ли «тройственное» время –
вчера, сегодня, завтра?
трудно, невозможно  поверить, что это игра, что это случайность;
есть Высший смысл и Благо или всё - насмешка Высших?...
зачем задаю детские вопросы, от которых пользы – никакой…
зачем…

королевство кривых зеркал…
кривое зеркало, оно какое?
что-то и отражает, но криво, косо и весьма искажённо; часть правды в кривом зеркале есть, но всего лишь часть, а это и есть самая большая ложь, потому что похожа на правду…
правда, нужна ли она кому?
горче горькой полыни…
надежда, вера, любовь…
утешать себя и обманываться мы всегда готовы…
ирисы цветут – что может быть искреннее?
истина без всяких зеркал…

загадочна мне сегодняшняя тяга к безобразному, к уродству, к патологии;
мне и самому можно в упрёк поставить увлечение ужасным;
есть у меня цикл сюрреалистических видений, десятки работ в лист ватмана;
вот и опять вернулся к листам Апокалипсиса; Людмила говорит, что мне надо к психотерапевту, к психиатру и вообще в Кащенко;
есть надежда избавиться от таких видений, но - стучат по темечку;
кто из нас болен, мир, я или оба?

было время…
ключ от двери под ковриком, обувка – перед дверью, а дверь в подъезд –нараспашку; теперь двери стальные, дверь в подъезд с домофоном и в гости так просто не зайдёшь, а надо заранее созваниваться;
жить стало лучше, жить стало веселей…

в городке нашем что-то и делается, но какими-то заплатками, «ляпушками»;
вот хотя бы взять пресловутые дороги; в одном месте заасфальтируют, а в другом уже колдобины образовались; в городке вечный ремонт и по ощущению – ни одной настоящей дороги;
тротуары заасфальтировали, асфальт положили ниже газонов; дождь прошёл, пешеходы как козлы и козы по бордюрам прыгают; сейчас это стали исправлять, а чего было сразу это не сделать?

культурных мероприятий у нас проводится много, культурная жизнь бьёт ключом, а на улице мат и молодёжь в грязных штанах и балахонах, чёрных, но грязь всё равно видно; какое-то Оно по улице идёт; конечно, пройдёт мода, переболеют, но почему такая тяга к безобразному? где они, девчонки, чтобы фигурка, ножки и всё такое, и раскрытые в мир, распахнутые глаза;
иное Оно такой мат загнёт – хоть стой, хоть падай…
в магазинах маркетинг как неприкрытое мошенничество…
время великих  свершений, время великих возможностей…

глобальное потепление…
и что нам до глобального потепления?
достают погодные качели;
пока товарищи учёные уговаривались, спорили, есть оно или нет, оно пришло и всё смешалось не только в доме Облонских; теперь только гадать: какая зима будет, какая весна, лето, осень, и вообще стоит ли так упираться в огороде, столько трудов зря…
приметы уже и не приметы, прогнозы – всё возможно…
солнце - жгучее, а самих солнечных дней меньше, а далее– что будет?
реки мелеют, затягивает их тиной и водяным лопухом, небо теряет свою прозрачность, давление скачет, температура тоже, а вот птиц стало больше…
что делать? жить…

была она Осень …
русоволосая, ладная, аккуратная, девически-женственная, и одевалась – осень, даже платье и фартук подбирала осенние;
и был ещё  «Синий иней», и синие голубые глаза…
была она Осень …
фантазия, видение…

люди как люди…
во все эпохи, во все времена…
в историю заглянешь, что там  Костомаров, Соловьёв пишут?
время Петра: хованщина, царевна Софья, Пётр и Иван, потешные войска, Лефорт, война со шведами, дело Алексея Петровича, светлейший князь Александр Данилович Меньшиков, гетман Мазепа, Борис Петрович Шереметев, Алексей Васильевич Макаров, Прасковья Фёдоровна, Ромодановские, Феофан Прокопович, Екатерина Скавронская, семейство Монс, Анна Иоанновна и далее…
древний мир, средневековье, Возрождение, Новое время –
люди как люди…

да исправится молитва моя…
старая пластинка…
проигрыватель новый, пластинка старая…
С. Рахманинов «Благослови, душе моя, Господа»;
Г. Извеков « Утоли болезни»;
П. Чесноков «Да исправится молитва моя»,
«Заступница усердная»,
«Совет превечный»,
«Хвалите имя Господне»…

да исправится молитва моя…
небесные, возвышенные,
чистые и прозрачные,
осветляющие, омывающие душу звучания,
трепетные, нежные…

моление…
да исправится молитва моя…

люблю учиться…
есть мечта заветная:
в пединститут (теперь университет) как в былое время, в аудиторию – послушать и законспектировать умную лекцию умного преподавателя,
задать вопрос…

пришло время, то бессонница, то малосонница, то вообще никак;
может, в сторожа пойти?
нет, до чего надоело по часам жить и время выкраивать;
хорошо, когда бодр и свеж посреди ночи, можно делом заняться,
а то тоска угрюмая в гости незваная придёт, вот и ходим по комнате вдвоём всю ноченьку…

утренним чаепитием кого-нибудь да помянем…

наши знания – иллюзия знания;
они конкретны и достоверны в близкодействии, а чуть далее и вглубь – туманности;
великая притча Чжуан- цзы:
приснился сон, что он был бабочкой и летал, а когда проснулся, задал себе вопрос: кто я, Чжуан-цзы, который был бабочкой, или бабочка, которая сейчас себя мнит Чжуан-цзы?
мир – майя, иллюзия, попробуй докажи обратное;
человек - венец творения, краса вселенной или такой же муравьишка, на которого мы смотрим снисходительно:
у него – всего лишь муравейник,  у нас… а что у нас?

картинка мира в мозге «сидит», а каков мир реальный нам никогда не знать:
и бабочка, и лягушка, и муравей видят мир, но каждый - по-особому?
вопрос, какое смотрение истинное, теряет смысл…

божьи твари…
мёд мы на зиму запасаем;
мёд – одно из самых уникальных произведений природы;
пчёлы – божьи твари, а пчеловоды – люди своеобразные;
пчёлки – создания удивительные, такие вот работники лугов, цветов, леса;
пчеловоды, с которыми нам довелось знаться в чём-то похожи друг на друга, а в чём-то и совсем разные;
они самодостаточны и полны осознания значимости своих трудов;
их труд – благороден;
деньги? конечно! мёд всегда был дорог, но он и дорого достаётся;
речения пчеловодов о трудах и деньгах:
-если деньги поставишь впереди пчёл, ничего у тебя не выйдет, ну может поначалу и что-то получится, но вдолгую – нет, - Виктор Васильевич;
-да на мне за сезон три рубахи истлевает, - Александр Михайлович;
если пчёлами заниматься, то надо остальное побоку, а то будет только одно хватание и бег на месте, - Сан Саныч;
все пчеловоды – хозяева домовитые и пчёлы для них – родня;
согласные поговорить на житейские и пчеловодческие темы,
по характеру схожи –
размеренные, несуетливые,  неторопкие, основательные;
профессора в своей области;
пасеки в хороший день – райское место:
пчёлы гудут, цветенье и пряные, дурманящие голову ароматы,
сотовый мёд на тарелке – янтарь…
леса-горы красуются, речка течёт, облака плывут, солнышко добро светит,
ветерок веет…
пчеловоды…
Пётр Иванович, Константин Карпович, Александр Михайлович, Сан Саныч,
Виктор Васильевич…

меня иногда спрашивают:
-чего пчёлами не занимаешься?
Виктор Васильевич обещал на первых порах безвозмездно помочь и пчёлами поделиться, но за всё будешь хвататься, ничего толком не сделаешь; пчеловодство – заманчиво, но это уже в другой жизни;
в саду у нас стоит в царстве бабы-яги несколько ульев;
гости спрашивают:
-это что?
-это мечта о медовой жизни…
мёд  в саду наличествует;
вот зацветут липы и на весь сад и вокруг – медовый аромат,
а зимой – прогревающий-согревающий чай с липовым цветом…

мёд у наших пчеловодов, истинных пчеловодов, высокого качества, настоящий, цветочно-липовый; в нашем районе заканчивается область распространения липы, далее на восток её уже нет;
если кто-то продаёт липовый мёд, то это навряд ли, очень хлопотно заниматься производством только липового мёда. да и липа у нас стала цвести через раз; под маркой липового мёда продают в лучшем случае мёд цветочно-липовый, который тоже замечательно хорош;
где хороший мёд приобрести?
у пчеловода, у которого мёд с пасеки или из дому выбирают, ему нет необходимости на рынок выходить и всякие объявления делать;
о добрых пчеловодах и хорошем мёде и так все знают;
на пасеке побывать, что и как посмотреть…

с себя спрашивать…
вокруг многое не так, не по справедливости,
но и сам не белый и не пушистый;
с себя спрашивать…
сильна страсть к приобретательству, она во всех нас, только в разных видах;
есть хорошее детское стихотворение с замечательным философским подтекстом; не помню автора, не помню само стихотворение, а только содержание: рыбак собирается на рыбалку и берёт с собой всё, даже раскладушку, а ведь «для хорошего для рыбака удочка только нужна и река»;
зачарованные, верим в магию вещей как спасительный оберег-амулет;
где грань, где надо остановиться?
всем владеть не будешь и не в состоянии всем владеть…
как не вспомнить бабушку с дедушкой и их нехитрое житие, скромное, размеренное и степенное, как не вспомнить и ещё раз глянуть:
дома – комод и простенький самодельный шифоньер, стол, стулья, две железных кровати, на полу домотканые половики, на стене – часы-ходики и зеркало в раме;  на кухне – судновка, скамейка, над судновкой тарелочница;
посуды немного – чашки алюминиевые, ложки, тарелки, стаканы стеклянные, рюмки в бочкообразной банке на самом верху; в судновке – буханка хлеба, соль, сахар,  сода, немного крупы (манка, пшено); в кладовке сундук, в котором хранилась старая одежда, алюминиевый бак с мукой, на стене – безмен, на полке - чугунная ступка с пестиком;
одежда: у дедушки – ватник синий, толстый и тяжёлый, шапка с кожаным верхом, валенки с калошами («чёсанки», как называл их дедушка), рубашек несколько, брюки галифе;
у бабушки плюшевый «жакет» (не помню, как правильно называли верхнюю надевашку), теплый шерстяной платок в коричневую клеточку, калоши, зимой – валенки;
летом, не помню, но что-то очень простенькое, причём, когда бабушка собиралась выйти в город, на рынок, то «принаряжалось»: надевала «дорогую» обувку, нарядный платок на голову, праздничную выходную кофточку;
печь натоплена, в избе тепло, ходики тикают, дедушка дратву натирает, будет валенки подшивать; подошьёт – будет самовар ставить;
будем чай пить с комовым сахаром и бабушкиными плюшками…
светло в избе…

что-то приобретая – теряем,
получив желаемое, вновь мечтаем…

задаём вопрос;
получив ответ,
вновь обретаем вопрос…

чтобы увидеть весь мир, достаточно созерцать Липовую гору…

июльская ночь,
тёплый ветер,
яблоня ветвями в окно веранды,
сквозь листву мерцают звёзды,
стол, лампа, кисти, краски, листы бумаги,
тёмным спящим зверем за садом, за рекой  - Липовая гора…
Александрина, ты здесь…

мишки заблудились…
запала в сердце  ещё со студенческих лет простенькая песня;
что-то в ней есть, в ритме, интонации, строчках, мелодии, что такое…что?

Ты скучаешь, вата валит с неба,
По неделям вьюги да метели.
У дороги домики под снегом
Словно белые медведи.

Заплутали мишки, заплутали,
Заблудились в паутинках улиц
И к Большой Медведице как к маме
В брюхо звёздное уткнулись …

мамы нет и я, сколько бы не было годов, - сирота-сиротинка…
все мы мишки малые и без мамы – сироты, сколько бы нам не было лет…

о чём ты плачешь?
о чём твои слёзы?
ветшаем Друг мой, ветшаем, а сердцем ещё так молоды и от жизни нисколько не устали, и отзывчивы, очень отзывчивы и на первый снег, и на первый распустившийся лист, на вёсны и осени, на встречи с людьми добрыми, и на размышления-чтения,  на музыку, на лесные хожения, на садовые работы, на жизнь…
может надо как-то умнее жить, да кто подскажет, кто знает,
не переделывать стать;
как оно, умнее?

чёрно-белые домашние  фотографии…
они безмолвны;
их оживить рассказом, кто есть кто, какой и как жил;
для потомков своя жизнь, свои заботы…
чёрно-белые фотографии как запечатлённое время,
и кто там есть, там и остались…

полнота бытия…
ко всему –интерес, во всём – занимательность;
как устроено, как живёт;
вкус, аромат, звучность и цветность;
во всём – тайна, сложность и простота…
полнота впечатлений повседневных –
основа впечатлений возвышенных;

утренние и вечерние чаепития;
что в них такого притягательного?
неспешность и мерность беседы,
без суеты и без экономии и выкраивании времени;
чаепитие – тысяча лет у тебя впереди…

морозные узоры на оконных стёклах;
синички в окно заглядывают, по стеклу постукивают:
-как вы там?
-да по-всякому, стараемся…

этюды Левитана, особенно последних лет, совсем просто сделаны,
но они – совершенны…
большой талант, много труда, особая восприимчивость и проникновение,
понимание всем собой: «Последние лучи солнца», «Сумерки», «Сумерки. Стога», «Летний вечер», «Избы», «Луня ночь. Деревня.»…

там, где есть сердце, там, где болит, там – настоящее…

звери – братья наш меньшие, большие и маленькие люди;
какие – есть, какие – были…
в памяти у меня лошадка с хлебозавода, которая много нам помогала, когда мы жили в Миньяре:
пахать лесную полянку под картошку, на покосе на волокушах подвозить сено к стогу, везти огромный, как мне тогда представлялось, воз сена домой;
возить дрова (иногда мы с папой совершали путешествие по лесу и сухостоины на дрова собирали и валежник), возить мешки с картошкой осенью с поля…
Орлик – добрая лошадка-работяга, незаменимый помощник;
хорошо упитанный (на заводских хлебах), смирный, добродушный;
даже когда сильно докучали мухи-кровососы,  когда оводы и слепни тучами кидались, Орлик только взмахивал головой и беспрестанно мотал  хвостом;
я ему помогал, у меня работа была ответственная:
Орлика папа в кусты заведёт, я веткой его обмахиваю, а мужики воз грузят;
нагрузили, вилы-грабли наверх воза побросали  и мы с братом наверх залезли; домой едем;
Орлик где-то внизу, я смотрю и дивуюсь: сколько же силы в нашем Орлике!
какой он сильный!
иногда он у нас ночевал во дворе и я беспокоился, мне было его жаль: наверно, ему там грустно и одиноко всю ночь стоять…
мне, если дорога была без крутых спусков, доверяли править; править легко: надо вправо – тянешь вожжу вправо, надо влево – тянешь вожжу влево, поехали – но! пошёл! надо остановиться – тпру, стой! если надо, чтобы побыстрее двигался, вожжой покрутишь да наподдашь по крупу;
устройство телеги, упряжь, сам процесс запрягания, как Орлик траву щиплет,
как с руки осторожно хлебушко берёт, - всё меня занимало;
особенно было интересно наблюдать  и немного помогать, когда Орлика запрягали;
высокая поэзия вся лошадкина сбруя: узда (недоуздок), супонь, гужи, дуга, хомут, седёлка, чересседельник, подпруга,  вожжи, шлея, оглобли;
а запрячь Орлика, это же целая история!
оглобли развели, заводят задом лошадку, держа за недоуздок, меж оглоблей; надевают хомут; далее не очень помню последовательность: поднимают оглобли, вставляют дугу и пристёгивают её гужами к оглоблям; хомут затягивается супонью; дуга нужна для смягчения толчков при движении по ухабистой дороге; недоуздок привязывают к верху дуги, а к кольцам пристёгивают вожжи; надевают шлею; шлея огибает тело лошади и прикрепляется к хомуту, поддерживается ремнями, перекинутыми через спину лошади; шлея воспринимает тяжесть повозки при спуске с горы и остановке;  крепится седёлка с помощью подпруги, оглобли крепят к чересседельнику;
не всегда Орлику этот процесс нравится, на него прикрикнут, ему деваться некуда, хочешь не хочешь, а надо; запрягли. поехали…
Орлик в памяти остался; Орлик – тоже человек…

пройти по городу…
в весенние, летние, осенние дни пройти по городу;
городок живописный, особенно окраины, и при всей его неприбранности, не ухоженности в нём много поэзии и замечательных уголков;
пройти в вечерних сумерках, пройти днём, пройти в солнечный день, пройти в мелкий частый дождичек;
на окраинах жители заняты повседневными хозяйственными делами:
хозяева что-то делают во дворах и огородах, около домов;
хозяйки –дома или в огороде;
осенью сады ароматные и цветут золотыми оттенками листвы и яблок, где-то краснеет калина, тёмно-зелёные вишни нависают над заборами;
бывает и так, что вишни  заполыхают вдруг оранжево-красным –
фантастическое зрелище;
зимой у хозяйственных жителей двор и у двора аккуратно расчищено;
у кого-то собачья тропка, может сил нет, а может и самих хозяев нет…
пройти по улице Невского, по Толстого, по окраинным посёлкам – Аминовка, Козинский, Старая горка, Дубовая горка, Цементовый , Липовая…
в сквер – голубыми елями любоваться, далее – к реке;
через реку – Храм, Липовая гора;
по берегу через Цементовский мост и по улице Зелёной и далее вверх по дороге к самой вершине Липовой горы, а оттуда – вид…

особое состояние города – вечернее;
завораживает мерцание фонарей и звёзд,
всегда – музыка – мы здесь – были…
вечер осенний…
листья на тротуарах и газонах, теплый свет окон,
прохожие и музыка…эти глаза напротив…

дорога мне мысль Кандида из философской повести Вольтера:
после всяческих приключений и рассказов о жизненных перипетиях –
всё это занимательно, но – что делать?
возделывать свой сад
творить свою дорожку
прожить свою жизнь…

из миньярских капелей…
миньярская кукушка – небольшой паровозик,
который ходил от основных железнодорожных путей по ветке к метизно-металлургическому заводу мимо хлебозавода;
а я ходил по ветке к папе на работу и в музыкалку;
дорога – с километр или менее, но в детстве для меня это было большим занимательным путешествием;
однопутка железнодорожная, рядом – тропинка, справа – река Сим, а через речку железнодорожная магистраль от Москвы до Владивостока и  Пожар-гора; её северную сторону пробовали разрабатывать, добывать камень и остановили работы из-за близости железнодорожных путей; осталась – оранжевая скала-скос, которая и сопровождает меня во время всего путешествия…
на горы смотрю, а на той стороне товарняк – Змей Горыныч проходит;
шумно и гулко проходит, дрожит и лязгает;
за спиной – пых-пых – паровозик пыхтит; издаст своё ку-ку и мимо меня – мощь и сила, да ещё пар как выпустит;
паровозик-кукушку слышно и на нашей улице и дома; на ветке он – большой, а когда под Скалой, Красным камнем, – маленький,
но зато из трубы дым – во всю Скалу;
паровозик мне  – очень добрый  человек и очень большой труженик, целый день в заботах; а какой же он человек, когда он - паровозик, я не могу это объяснить, просто – знаю: близко – паровозик, далеко – человек…

русская песня…
я  в детстве был и остался «многоешка» -
мне музыка разная нравилась и нравится;
по радио музыки было много:
народные песни, советские, эстрада, классическая музыка, зарубежная – по капельке;
русский народ – певучий;
был? или есть?
с детских лет - «Над полями да над чистыми», «Степь широкая», «Лучинушка», «Коробейники», «Тонкая рябина», «По диким степям Забайкалья, «Златые горы», ушедшая в анекдот песня «Шумел камыш…, «Ермак», «Из-за острова на стрежень», «Мой костёр», «Ой мороз, мороз»…
мама с папой восхищались и  любили слушать песни в исполнении Лидии Руслановой,  я вслед за родителями проникся творчеством великой певицы: «Валенки», «Утушка луговая», «Окрасился месяц багрянцем»;
но более всего из глубин прошлого и до самого донышка моей души пронизает и живёт во мне  «На улице дождик»…
словно воспоминание о прошлой жизни, которая была двести лет назад или более, словно – наяву…
грусть-печаль, надрывная безысходная тоска, тончайшие душевные переживания, лиричность и размах, удаль молодецкая, широта, простор, радость труда и радость праздника, игра и забава, шутка, драма и – высочайшая музыка-поэзия – народная песня…
высочайшее признание – авторская песня уходит в народ:
некрасовские «Коробейники», «Что ты жадно глядишь на дорогу», песня на слова Е. Гребенки «Помню я ещё молодушкой была», романсы,
есенинские «Отговорила роща золотая», «Не жалею, не зову, не плачу», «Над окошком месяц»…
песни военных лет, революционные песни;
пусть историки расставляют точки над «и»,
песни – останутся:
«Смело мы в бой пойдём», «По долинам и по взгорьям», «Гулял по Уралу Чапаев-герой»…
авторская народная песня «Хотят ли русские войны»…

поздравительные открытки…
и в них – аромат прошедшего;
лицевая сторона – памятка; ведь открытку подбирали, чтобы поздравление было – праздничным; да и сами рисунки запечатлелись в душе, словно и на самом деле – аромат томительный и грустный: было и прошло;
обратная, письменная сторона при всей почти одинаковости, традиционности поздравлений всё же очень интересна:
кто поздравлял, когда; есть различия и в тексте;
как обращаются, какая открытка подобрана, как подписывается…
при традиционности пожеланий  они, эти пожелания, -
от всей души и искренние;
открытка – памятка, а что останется от нынешних поздравлений?
взять в руки открытку, рассмотреть обе стороны, вспомнить, - многое скажет,
многое вернёт…
в них – вера в светлое, прекрасное завтра,
вера – в радость, благополучие, удачу,
вера в жизнь…

магия камня…
Скалы созерцаю: Красный камень в Миньяре, в Широком долу Красный камень,  на Аджигардаке– каменные руины, замок;
Миньяр: Пожар-гора, Пожарный гребень;
Аша – Казарменный гребень,
по Широкому долу камни времён ледникового периода;
Точильный: извлекаю из реки и – в сад…

интерес к камням – интерес к древностям;
положить на ладонь камень, которому не один миллион лет…

в руках известняк, в котором окаменевшие остатки беспозвоночных;
Красный камень в Миньяре сложен из известняков девонского периода, то есть ему примерно 350 миллионов лет ( то есть первоначально как осадочная порода на дне моря), горы образовались в пермский период, а в мезозойскую эру и кайнозойскую испытывали разрушения, опускания и поднятия;
на ладонях моих – древность…

камни – мудрые;
столько они увидели на своём долгом веку и сейчас живут и здравствуют,
и ещё долго после нас будут…
камни – долгожители, живут медленно;
письмена каменные – как прочитать?
магия камня, магия древности, магия мудрости…
положи руку на камень –услышишь…

есть время жить;
есть время пожалеть друг друга…
кратки наши дни…

мечта: вырастить в саду голубую ель;
лет восемь-десять назад набрал шишек от голубых елей в сквере;
добыл семена, что было не так просто (много пустышек), посеял; через месяц взошли семена, к лету подросли, высадили в саду, отгородили; ухаживали за нашими махонькими ёлочками;
принялись семь, а выросла одна;
но только вот какая досада: ель наша похожа и не похожа на голубую;
мне объясняли, почему так, но я плохо понял; что-то с семенами;
как бы то ни было – растёт ель,
а мечта есть, мечта о голубой ели…

юность…
продолжение открытия мира;
печали и восторги каждого дня:
река, Липовая гора, улица, висячие мосты, вишнёвый сад, Остров, юношеская библиотека и библиотека АМЗ (заводская);
открытие мира и жажда этим поделиться;
ведь кругом – чудо…

кто-то ведёт по жизни…
перипетии жизни, словно кто-то их специально устраивает;
два года жизни на Дубовой были особо угрюмые:
один,  без друзей, почти без книг, без леса и реки (пока доберёшься, да и речка не та, и лес не тот);
кто-то ведёт по жизни…
может быть так было начертано;
удача, благоволение небес – переезд на улицу Толстого;
завод, армия, опять завод, спасибо классному руководителю Зое Александровне, посоветовала поступать в пединститут;
учёба в пединституте; может быть самая значимая встреча –
встреча с Юрием Матвеевичем Севостьяновым…
Людмила…
и мы, такие несхожие, так по жизни идём
и друг без друга – ничто…

кто-то ведёт…
работа в ремстройуправлении, в общеобразовательной школе, в художке…
кто-то ведёт…
может быть самовнушение;
выборов всегда много, а линия жизни вычерчивается одна единственная;

соблазны…
точнее, сомнения: может надо было как-то по-другому;
не знаю;
соблазны: карьера, деньги, успех,  коттедж, машина, дача,  путешествия -жизнь правильная; так бы в глаза и заглядывали – чего изволите?
сомнения: может надо было как-то по-другому;
не знаю…

Пасха…
Пасха – Великий праздник и непременный во все времена;
Пасху отмечали наши бабушки-дедушки, Пасху отмечали наши родители, Пасху отмечаем мы, дочки отмечают;
будут ли внучки отмечать, вопрос открытый;
мы Пасху отмечаем;
в Чистый четверг – большая уборка, в субботу – яйца красить;
в Воскресенье – Христос воскрес! мир воскрес!
день пасхальный - день солнечный, день в радости;
Светлое Христово Воскресение…
колокольный звон, родителей поминание, весны славление…

старые предметы, старые вещи…
ковёр с оленями, настольные часы в деревянной оправе, шифоньер, мамины вышивки, папино кожаное пальто, радио, бабушкины сундук, стул, самовар, посуда, письма, фотографии, открытки, газеты и журналы («Крокодил», «Наука и жизнь», «Огонёк»), пластинки 50-ых, 60-80 годов, книги – перебираю, слушаю;
большая жизнь в старых предметах;
старые вещи – хранители времени…

Черниговская: весь объективный мир у нас в голове, у каждого – свой, у воробья,  насекомого, у осьминога; интересно, каким видят мир другие существа? –
другому как понять тебя…

ритмы…
через ритм происходит связывание всего и вся; в отличие от метра, как точного, неизменного жёсткого каркаса, ритм более свободен, он всегда неточен, приблизителен в размерности и амплитуде –
это есть живое колебание, биение самой жизни…
поэзия есть ритм, музыка есть ритм,
все природные явления осуществляются в ритме, как и вселенная...
ритм всегда «неправилен»: быстрее – медленнее, громче – тише, сильнее – слабее…ритм естественен, метр – механистичен; метр – сетка, а ритм – реальность…

будни и праздники…
праздники – необходимы неслучайны;
надо выпадать из монотонности;
внешне – ритм нарушать, а на самом деле – следовать естественности…

картошка…
хлеб – в магазине, а картошку, наш второй хлеб, всегда сами выращивали;
правда были и неурожаи, приходилось подкупать;
картошка – хлеб, своего рода ритуальная пища, поэтому всё, что связано с её выращиванием и уборкой тоже становится ритуалом;
осенью картошку, отобранную на семена, убираем в копец;
копец делаю в погожий день; раньше картошки оставляли много;
засыпал я картошку на настил на земле, а сейчас – в бачки и в землю закапываю, засыпаю землёй конусом, а сверху сеном обкладываю; на вершину – кусок плёнки, а можно и без него, так как слой сена толстый, дождь не промочит; жердями копец обкладываю, чтобы ветер не раздувал сено и оно плотно улеглось; копец сделал – полюбовались; всё – сезон садово-огородный в основном закончился, а что на следующий год будет – кому известно?

весной копец разобрать, разложить картошку в предбаннике на проращивание; землю подготовить, тщательно перекопать, подготовить удобрение – органику, куриный помёт, золу; картошку сажаю бережно, с любовью; кладу пророщенную картофелину ростками вверх, посыпаю удобрением, а потом засыпаю землёй;
летом какой за ней уход?
несколько лет подряд боролись с колорадским жуком; вот уже давненько он не появлялся, но следить нужно; ещё что? прополоть и окучить;
если лето дождливое, фитофотра может напасть; избави. Боже, от такой напасти!
при копке картофеля много переживаний и волнений;
как мы говорим с Людмилой, хочется картошку копать «отвальную», то есть крупную и ровную, но не всегда так получается;
копаем; сначала даём ей просохнуть, рассыпаем её на землю; когда урожай богатый – красиво смотрится суть наших огородных трудов:
хороша «отвальная»;
выкопали, надо сортировать на еду, на семена и остальное – в мелочь, которую соседу отнесу домашнюю животину кормить;
из крупной – блины, драники;
Людмила печёт, а я «макательную» приправу готовлю; папа научил;
лук и чеснок в ступке надавить, размолоть, в чашку положить, посолить, налить подсолнечного масла и воды, перцем посыпать, размешать – приправа готова, теперь только блин обмакивай и он сам в рот просится;
вкусно – ум отъешь…

картофельная классика – картошка варёная с селёдкой, а ещё лучше – с красной рыбой, с чавычей, например, да больно кусается чавыча…
хороша картошка, печёная на плите…
в избушке вечером подтопок затопить, плита раскалится; картошку почистить, кружочками нарезать, посолить  и на плиту; полминуты-минута, кружочек перевернуть, ещё полминуты подождать и можно есть…
картошка, пионеров идеал…

но самая вкусная картошка, классика классики – печёная в костре;
копать картошку  и сейчас Людмила порывается, но у неё всегда своей работы полно, поэтому я стараюсь до её приезда картошку выкопать, ведь и сажаем мы сейчас немного, можно и одному справиться;
Людмила приезжает:
- будем картошку печь?
-обязательно!
вот он, праздник труда и урожая!
запаливаю большой костёр, потому что всякого веточного хлама и гнилья полно, надо сжечь;
костёр прогорает, углей много, можно и картошку печь, а потом, перекатывая её с ладони на ладонь, потому что ух какая горячая, разламывать и вкушать с благодарностью Небу и Земле, Высшим Силам за ниспосланную благодать…

яблоневый сад, яблони в цвету …
сад в кипенных снегах – яблони цветут;
особенно сильно цветут дички-ранетки – ни листочка не видно;
каждый цветок удивительно изящен, женственно-нежен;
чуть дунешь –исчезнет;
нежнейший тонкий аромат…
прозрачное, эфемерное создание…
пчёлы гудут…

рассыплем яблоки на полу;
яблоками пахнет и в доме, и во дворе, и в саду, и в бане;
рассыплем урожай яблок, груш и слив в квартире, - на балкон на пройти;
если год урожайный, у всех яблоки, куда их девать?
хороши яблоки осенние,
но и цветущий яблоневый сад -
созерцать, вдыхать, удивляться…

есть такие запечатления, которые сопровождают всю жизнь;
запечатления, как Врата, открывающие вход в Тайну:
Тайна остаётся Тайной, но остаётся и чувство,
томительное и светлое,  в котором неразрывно слились печаль и радость, сильнейшее, глубочайшее переживание остаётся навсегда…

январь; мороз градусов под тридцать;
уроки провёл, после обеда я лыжи в руки и на Аджигардак;
день заканчивается, небо лёгкой бирюзы, и снег такой же;
спешу, спещу на Гору;
вот уже перед самым крутым подъёмом,
слева – небольшая полянка, кругом – лес снежный, сугробы-барханы, розоватый над горой свет и бирюза, и полянка-склон – в розоватом и бирюзовом;
ничего особенного, а словно впервые;
остановился и предчувствие –
что-то чудесное откроется…
замер…
давно это случилось и многое чего произошло с того времени,
а полянка бирюзово-розовая, ледяной лес, вечереющее небо – остались,
осталось и чувство – вот-вот распахнётся, откроется; что?...

что, какая Тайна в цветущих ирисах,
в соснах-колоколнышках,
в медовом цветении лип,
в самосветных горах;
в горьковато-пряном голубоватом дыме осенних огородных костров…

хохлатки и подснежники, ручьи, белые облака в голубом,
летний зной и дурманящий, пьянящий аромат луговых цветов,
осенний нагой прозрачный лес – иди, куда глаза глядят…

зимние лесные сны-причуды…

что томит?
предчувствие-ощущение, что есть «правильная» жизнь, осмысленная, сознательная, что вот она рядом, Врата открыты, как войти?...

маленький провинциальный городок…
здесь при всякой сутолоке и беготни время течёт медленнее,
ритм жизни ближе к естественному;
здесь близость всего, что душе угодно:
речка, лес, родники, гора Липовая, Храм, живописные окраины, сады-огороды;
есть и мусорки-развалюхи, и бездорожье, и бездомные собаки и кошки;
есть вечное строительство чего-нибудь;
но есть волнующее и вдохновенное,
есть созерцание и размышление…
здесь возможно выйти из каждодневного быта в многомерности…

бабушка Нюра…
почему мы так почитаем и поминаем бабушку Нюру?
почему самый обычный житейский разговор с бабушкой
был разговор сердечный?
в чём мудрость неграмотной и нигде не бывавшей бабушки Нюры?
в добром отношении к миру…
в труде, неспешном и не алчном,
в традиционности бытия,
в простом, без затей, отношении к жизни,
жизни без зависти,  без сплетен и пересудов;
в добром отношении к миру…

вечер июльский, тёплый; за огородом и лугом покосным речка шумит, лес в тенях светлый, верхушку горы золотит краешек солнца, который вот-вот исчезнет за увалом;
бабушка Нюра принарядилась, одела юбку выходную, на ней синяя кофточка, белый платок на голове;
бабушка Нюра на скамеечке у палисадника;
бабушка Нюра вечер провожает…

в лес идти, опростеть; одеться скромно и еду – без изысков, хлеб-соль,
а воды в ручьях сколько угодно…

жаль, когда догорает костёр…
жаль уходить…
лес есть лес, костёр надо затушить;
мы уже так приспособились:
костёр гасим, приговариваем:
-спи, усни, наш Друг, мы к Тебе обязательно придём;
приговариваем, кланяемся;
верим, что там, в глубине, живинка осталась,
там, в глубине, живинка дремлет;

если есть возможность, надо путешествовать по странам и континентам;
если нет, то – пешком , не менее увидишь и удивишься;

в юности я много ездил, а потом стал отвыкать и возможности сильно поубавились; мои теперь путешествия – «малый мир», близлежащие пространства; они многомерны и бесчисленны, и в каждый уголок заглянуть хочется; всё примерно похожее, и во всём – своя особинка;
идёшь, и кто-то тебе вновь и вновь обычное-необычное открывает –
удивляешься, радуешься, что в тебе силы удивления есть;

доброе, человечное советское кино…
много и всякой ерунды было, но прошло время и осталось – настоящее;
при новых умопомрачительных технологиях какое кино снимают?
наверное, замечательное, но приходят праздники и – по списку;
 «Ирония судьбы или с лёгким паром!», «Служебный роман», «Любовь и голуби», «Белое солнце пустыни», «Москва слезам не верит»…
а если и не в праздник, с чем сравнить, сопоставить: «Король Лир», «Вий»,
«Гамлет», «Андрей Рублёв», Солярис», «Сталкер», «В четверг и больше никогда», «Утиная охота», «Человек-амфибия», «Ты и я», «Иди и смотри», «Калина красная»,  комедии, драмы, фильмы-спектакли, сказки…
есть значимое современное кино, но где-то там, в каких-то закромах…

в дневниках трудно или невозможно оставаться наедине с собой; всё равно такое чувство, словно кто-то из-за спины заглядывает;
и всё же я дневники веду;
мысль такая: пригодятся записи для уточнений и размышлений;
первые дневниковые записи  - своего рода наброски словесные будущих живописных работ; записывал кратко, какие-нибудь яркие детали – написать, нарисовать; само собой случилось, что стал описывать подробно день жизни; ничего особенного, как памятку повседневных дел, хроники жизни простецкой, всякие мелочи, вплоть до чеков из магазина (я их иногда наклеиваю в дневник – цены растут!), есть там и фенологические наблюдения, но не строгие, в систему я их не привёл, а было бы интересно наблюдать динамику погодных изменений и всё, связанное с ними;
жаль, что такие конкретные записи я стал вести уже довольно-таки поздно,
а сейчас, когда я к ним обращаюсь, они очень интересны – проведённый день восстанавливается наглядно;
а мысли? мысли всегда со мной, а вот конкретности, бытовые подробности – забываются; дневник – не исповедь, он всё-таки для себя, потому что для постороннего там всё предстанет в искажённом освещении, о чём-то важном я только упоминаю, и говорю я это в нынешний день;  утро вечера мудренее; поменяется отношение, изменятся оценки;
дневниковые записи – узелки на память…

уходящее…
то, что было, -
исчезло,
и –
осталось…
это моё сего дня,
это такое питание чувств
и основа пути, основа хожения…

быть в природе…
не назад к естественности, а быть в естественности…

«Я ушёл в лес потому, что хотел жить разумно...

Я хотел погрузиться в самую суть жизни и добраться до её сердцевины…

Проведём хоть один день так же неторопливо, как и природа, не сбиваясь с пути из-за каждой скорлупки или комариного крылышка, попавшего на рельсы…»
Генри Дэвид Торо «Уолден, или жизнь в лесу».

Торо созвучен Аксакову:
«Туда бежать от праздности, пустоты и недостатка интересов, туда бежать от неугомонной, внешней деятельности, мелочных, своекорыстных хлопот, бесплодных, бесполезных, хотя и добросовестных мыслей, забот и попечений!... Природа вступит в вечные права свои, вы услышите её голос, заглушённый на время суетнёй, хлопотнёй, смехом, криком и всею пошлостью человеческой речи!... Вдохнёте вы в себя безмятежность мысли, кротость чувства, снисхождение к другим и даже к самому себе…»
Аксаков С. Т. «Записки об уженье рыбы».

магия воды…
иней, лёд, снег, град, изморось, изморозь, капель-бусинки на листьях настурции, радуга, дождь  - явления воды…
ручей, ручеёк, лужа, капля, речушка малая, река, вода небесная, вода земная; что может быть слаще в палящий зной, в жажде пить в прохладе кустов, трав и тёмных елей родниковую воду, какое это наслаждение…
воды налить, самовар поставить – чай будем пить, в баню с речки воду носить, поливать грядки прудовой нагретой водой, купаться в реке, а Людмиле обязательно надо всё постельное бельё в саду перестирать и в речке прополоскать – оно совсем другое, не то, что в машинке крученое и пахнет – свежестью природной…
весной и в обильные дожди  вода может быть  бешеной, но придёт время – успокоится и вновь – благословенна…
на Крещенье – традиция – за водой к роднику далёкому идти…
буди благословенна…

вода …
с детства запало:
набирал в ладошки воду, а она утекала,
не удержать…

вода – первооснова сущего, хаос-океан, женское начало, среда и принцип всеобщего зарождения; омовение как возвращение к первоначалам, к исходной чистоте, второе рождение;
вода – благо, вода – бездна;
вода живая, вода мёртвая;
вода и конец мира – потоп, вода и начало…
воду – оберегать…

в Широком долу – ручьи и ручейки, родники, и лужи. и малые болотца – драгоценность, живительное начало…
вода
пробралась к корням ели и течёт меж ними,
в заводях бродит листва,
с бережка смотрятся в воду листья осоки…

вода и огонь…
смотреть и слушать – завораживает…

удивление…
не давать заглохнуть этому чувству, сгинуть, пропасть;
ветер прошёл по скверу, тронул ели и стих…
выпал снег и город иной…
снег выпал – первый…
ирисы зацвели…
старенькая старушка в магазин копотит, годы и годы на ней и в её сумке…
камень у мостка в ручье изначальный с письменами…
дождь прошёл; две вороны себе банный день устроили, в луже купаются…
тополя на берегу за нашим бывшим садом-огородом растут и дорастут, может, и до самого неба, до туч уже точно, дотянулись…
свиристели– до чего красивые…

чем хороша печатная книга?
удобно пользоваться;
можно отложить в сторону, вернуться к прочитанному, сделать паузу,  подчеркнуть то, что значимо, загнуть страничку, хотя это очень неправильно;
книга – очень удобное изобретение; в руки приятно взять, перелистать, заглянуть в начало, заглянуть на последнюю страницу;
печатная книга – это всегда диалог с автором, со-беседование;
любимая книга, читанная и перечитанная,
книга с аурой - книга «начитанная»;
многие книг из домашней библиотеки я конспектировал, но ещё больше за-ради экономии времени, делал заметки на полях, что весьма неправильно, зато удобно - легко обратиться при необходимости к той или иной заметке, найти нужное…
книги…
«Мастер и Маргарита», «Лето Господне», «Царь-рыба», «В лесах», «На горах»…
«Соборяне» - «старая сказка» о чистых сердцем людях, о праведниках, которые среди нас; это не роман, это поэзия, светлая и очень сердечная…
поэзия – исследования Лихачёва, Бахтина, Проппа, Афанасьева…

вдруг посередине зимы отеплит и вернёт в осень,
бывает, что и весной опахнёт…
в таком смешении всегда надежда: а вдруг…
вдруг весна ближе…
или, словно взгляд назад, обманет осенними примечательностями;
затеплит, заморосит;
растает снег на ветвях и проступят, проглянут на талых ветвях рябин ягоды;
на клёнах обнаружатся листья, чахлые, осенние, скрученные-перекрученные;
сырой снег,
ручей оттаял, снег в ручье пропал,
вода мчится,
травку мелкую колеблет, омывает зелёный мох на камне…
октябрь в декабре…

что пишу? - реквием…

это…
это - обретение цельности, смысла, единение, слиянность;
это - величайшее чувство жаления – дни наши так кратки…
это - со- чувствование, со- причастность, со- единённость,
это – высшее…
что делать?
пожалеть друг друга…

Лидия Андреевна говорила:
у меня задача на каждый день –
сделать доброе дело…

Тот, кто знает…
развлекается; бросает щепочки-кораблики в бурный поток, где водоворотов не счесть и наблюдает, как щепочки пытаются существовать, выплыть, выбраться из водоворотов в спокойную тихую гавань, выберутся, а там тоже ловушки – обрастают тиной да раковинками и идут на дно в плесени, довольстве и сытости…

мы – в сумасшедшем общепланетарном доме;
сомневаетесь? преувеличение? докажите обратное…

русский дзэн-буддизм:
в палисаднике перед домом шиповник лесной расцвёл…
созерцать цветение…

в созерцании – недеяние, увэй;
там, в самой глубине, - полная неподвижность;
там ирисы всегда цветут,
наружный шум их цветенье заглушает,
отдельные мгновения остаются…

время Страшного Суда…
материальные блага и удобства;
когда тут о душе думать, да и зачем, и так хорошо…
ползучее растление, неспешная, но полная материализация всего нематериального – голый расчёт и прагматизм;
столько благ и в тоже время как сегодня всё неустойчиво и эфемерно,
как всё и вся разделено, сколько суеты и пены,
столько образования в каждом и столько убогости в мыслях и чувствах,
и – без руля и без ветрил к ещё более совершенному будущему –
ИИ за нас всё сделает, живите себе сладенько…

Керуак: дали линованную тетрадь – пиши поперёк; поперёк не потому, что – «поперёк», а потому, что кто-то её разлиновал, а ты ищи свой путь…

пусть слово затаскали и затюкали, и для большинства оно как шутка, прикол, как насмешка, а для меня – суть, для меня искренне – ностальгия…
суть дел моих и мышлений…

может быть идея Николая Фёдорова и утопична, но цель – благородна;
есть общее дело, которое может помочь стать человеком…
иначе для чего мы здесь?
пожалеть…
друг друга,
каплю росы,
солнечный луч,
дуновение ветерка…

постоянно преследует чувство, что много-много времени пребывал в холодных безжизненных пространствах и теперь на земле –
не надышаться…
пойдём смотреть на облака,
на текучую воду …
пойдём…

любование, созерцание, в чём разница?
созерцание – хожение вглубь; созерцая явление – вечер, бегучую воду, древний камень, угли костра, есть возможность сосредоточиться на глубинном, воспринимая и внешний облик и уходя внутрь, сквозь него;
созерцание – хожение за видимое;
любование есть непосредственное переживание видимого как сущности, как истины, но она лишь здесь и сейчас: тончайшие ветви в инее, серебристые, сверкающие на фоне голубого неба, но прошёл ветерок и что осталось…
иней на тончайших ветвях остался, но только не явно, не смотрительно, а там, в глубине…
от непосредственного переживания к сосредоточенному размышлению;
стоит только остановиться…

всё проходит, всё остаётся…
цветок яблони на ладони –
изумительное, тончайшее, изящнейшее, эфемерное создание;
там, в невесомом, почти прозрачном – бездна…

в сквере голубые ели, а через реку – золотые блики на куполах,
колокольный звон…
выцветшая до белого осенняя прибрежная трава у реки
и зелёно-синего сильно холодного оттенка вода…
вечерние розово-малиновые верхи Казарменного гребня и Аджигардака…
изморось…
каждая ветка, случайный лист, опавшая былинка в мельчайших каплях
и сам воздух состоит из этих капель…
лунная дорожка по воде…

лиственницы сбросили хвою, и тропинки, и рядом травы, и кусты обильно усыпаны медной крошкой – хвоёй;
это усыпанное обладает внутренним светом, который являет себя в пасмурную малосветную погоду; хмуро, мглисто, а тропинки в саду около старой бани – светятся;
в мороз, настоящий, когда всё заледенело, подняться на Аджигардака и обозревать всю безмолвную застылость и безусловно знать:
воскрешение – будет…
пробовать набухшие горькие берёзовые почки в предвесенние дни…

кто я? агностик, пантеист, провинциальный житель…
кто я? путник на дороге, которой нет начала и окончания…

что-то, необъяснимо, западет в память,
что-то трогает до глубины…
вечереет, заканчиваю в саду работу, тороплюсь, хочется побольше сделать;
солнышко над увалом, вот-вот скроется за лесом; слышу, на улице кто-то с гармошкой; калитку отворил; вдалеке. на повороте кто-то в белом платье, рядом – в костюме и разряженные сопровождающие, кто во что одет;
что за праздник, по какому случаю ряженье?
один из таких «шиворот-навыворот» очень завлекательно играет разудалую кадриль; свадьба! я хоть и близорукий, но уже жениха с невестой различаю, только они, как это сказать деликатно, в весьма серьёзных годах, поздновато жениться надумали; ближе подходят, а это Матюто – дядя Вася и тётя Рая справляют золотую свадьбу, пятидесятилетие совместной жизни; можно праздновать: тринадцать детей и все в люди вышли, и все – хороши: работящие, спокойные, даже медлительные ( в матушку), основательные Серёжка, правда, одно время пил, но – осознал, лечился и теперь работает и ведёт абсолютно трезвый образ жизни;
у нас, когда мы работали в Первомайской школе учились их дети Павел и Света; ученики – хорошие, не столько по учёбе, сколько по здравомыслию и отношению к жизни; Паша в Норильске работает, женат; они как-то заходили к нам в сад; жена –энтузиаст-цветочница;
тётя Рая – спокойная, несуетливая; дети по характеру в неё пошли;
дядя Вася – гром и молния, и весь в движении, всегда в чувствах, всегда на что-то у него эмоциональный отклик и всегда – в работе;
вся жизнь – в лесу; подростком партизанил в Великую Отечественную войну, попал в концлагерь, выжил;

подходит процессия к нашему саду:
дядя Вася, весёлый, душа нараспашку:
-у нас юбилей, выпей за нас!
-да за добрых людей с удовольствием!
стопочку наливают, пирожок на тарелочке, а гармошка вовсю развесёлая поёт, пляшет, заливается;
-за добрых людей,
за детей, за юбилей, за гармошку, за долгие годы вам и на здоровье!
выпил, обнялись-расцеловались во всю искренность и чистоту сердец, гармошка далее процессию повела, а я в сад вернулся…
радость во мне…люди добрые…

босиком по саду…
нет, не приглашение, - данность, наличие…

русский символ веры – Сергий Радонежский и Андрей Рублёв…

имя…
«…мышление не существует без слов. Слово, и в частности имя, есть необходимый результат мысли, и только в нём мысль достигает своего высшего напряжения и значения.
…без имени нет разумного бытия…Пусть вы не верите в магию слова, которой полны религии всех времён и народов. Но невозможно всё-таки, немыслимо отрицать могущество и власть слова, в особенности в наше, пусть позитивистическое время».
Лосев «Философия имени»;
далее философ размышляет над тем, что есть бессловесное мышление; «такое бессловесное мышление не есть недостаток слова, неразвитость его, наоборот, преодоление слова, восхождение на высшую ступень мысли… мы не упраздняем слово, а поднимаемся над ним; и оно продолжает играть в мышлении свою великую роль, хотя уже в невидимой форме фундамента и первоначального основания.»
с этой точки зрения интересно бытование личных имён;

что в имени тебе моём?
при длительном общении личные имена заменяются на обращения весьма личного характера – «на двоих» или в кругу семьи;
со стороны услышать – зоопарк какой-то, но здесь, в этом «зоопарке» столько приязни, столько нежности, ласки и доброго чувства;
а имя как таковое – для внешнего общения;
личные имена…
бабушка Софья Романовна;
для соседей и знакомых соответствующего возраста – Соня, Софья Романовна;
для младших братьев и сестёр, которых моя бабушка вынянчила – няня;
для моей мамы – мамынька, мама;
дедушка – Иван Иванович;
дедушка – печник золотые руки;
к нему всегда на моей памяти обращались только по имени-отчеству:
Иван Иваныч;
мама называла своего отца, моего дедушку – папанька, изредка – тятя;
мама –Анна, Нюра, Анна Ивановна;
«ахел» - так называла свою внучку бабушка мамы, моя прабабушка, за неуёмность и жизнерадостность;
для меня – мама…
в школе и в последующем работников отдела кадров и иных затрудняло отчество папы – Евменьевич:
-как, что?
а я гордился: у папы такое необычное отчество!
а теперь и сам в годах и очень много для меня в таком простом и обычном:
Иван да Анна…
что происходит?
имя сливается с человеком; звуковой облик с носителем его; возникает нерасторжимая связь; я уже не мыслю себя вне своего имени;
Матвеевичи (Севостьяновы, это со стороны Людмилы): Мария Матвеевна,
Юрий Матвеевич, Вера Матвеевна; дед Матвей – есть в этом что-то основательное, крепкое и в то же время ласковое и доброе, есть в имени и вкус старины…
чего я так и не принял, да, честно сказать, не стремился, так это признать,
что у меня есть ещё одна мама – Мария Матвеевна;
может быть я и не прав, но мама у меня одна – моя мама,
чего я буду лукавить и делать вид…
а наша точильненская соседка бабушка Нюра таковой навсегда и осталась –
бабушка Нюра…

имя по мере «роста» становится конкретным, напряжённо-трогательным, крепко-накрепко связанное с одним-единственным носителем при многочисленности омонимии;
так Саня, Саша – это Саня Казьмирук, предводитель и организатор всех наших приключений, путешествий, игр и забав;
Наташа – неземное, волшебное, прозрачно-чистое, прекрасное;
Наташа – девочка из моего «начального» школьного детства;
мы ходили вместе с ней в музыкальную школу, говорили о пустяках,
язнал, Наташа – это что-то особенное, единственное, сказочное…

есть имена…
слова и имена в том числе сами по себе мало что значат;
что важно?
как в поэзии, так и в беседе -
тембр, интонация, тон,; интонация всегда проявляет истинное отношение;  когда сахара много в словесах и интонации, точно – лгут, не скроешь…
истина – в простоте общения,;
здесь самое задушевное и сердечное…

музыка как опьянение:
переставляет, переворачивает;
пристально, призрачно и туманно меняет окружающее…
музыка как обещание, как намёк жизни истинной…

её поэзия интеллектуальна и в то же время её стихи – раненное сердце;
её стихи как и она сама – явления уникальное в мировой литературе; оригинальный мыслитель, оригинальный творец образов-смыслов;
её трагедийное чувство бытия, трагическое сосуществование земного и духовного, мучительно-пронзительный, болезненный поиск-размышление – её существование, её наличное бытие;
тире, рваные строчки, сбитый ритм, разорванность, пропуски связок –
но как всё цельно;
насколько она чиста и искренна  в своей боли, боли существа мыслящего, смертного и – одинокого…
всем, страждущим достичь чего-то и быть:

Я –Никто. А ты – ты кто?
Может быть – тоже – Никто?
Тогда нас двое. Молчок!
Чего доброго – выдворят за порог.
И как уныло – быть кем-нибудь –
И – весь день напролёт –
Лягушкой имя своё выкликать
К восторгу местных болот.

кто она?
Эмилия Дикинсон…

ясной ночью на прибрежной тропинке лунная пыль;
взять горсть, пересыпать из руки в руку;
лунный свет в руках; сколько его ни собирай, а собрать невозможно;
лунную пыль пересыпаю в руках, лунный свет…

что есть поэзия?
дыхание, дыхание в ритме с вселенной…

Липовая гора хороша в любое время года;
у японцев – Фудзияма, а у нас – Липовая;
я без всякой иронии;
если всмотреться…
каждый день – иная;
даже, когда сбросив листья, – тёмная, сумрачная, и в этот миг – прекрасна; скромная до бедноты цветовая гамма, но сколько в ней оттенков;
люди, существа удивительные, едут куда-то на что-то посмотреть,
а ехать никуда и не надо:
гора Липовая – перед тобой…

«Игра престолов», фэнтези,
а какой реализм…

музыка и живопись сопутствуют и дополняют друг друга:
живопись запечатлевает мгновение звучания мира,
музыка продолжает живопись во времени;
живопись – музыкальна,
музыка (не обязательно программная) – живописна… 

себя проверить и повыёживаться…
в бане париться до изнеможения, а потом босиком к реке в ледяную воду; особые ощущения поздней осенью и ранней весной; окунёшься – дух захватывает и голову обносит и какое-то мгновение в обморочном состоянии; есть помутнение разума; наверное, это всё вредно, но зато бодрит и воскрешает, сильно освежает вкус жизни; но годы  довлеют и теперь многое –лишь воспоминание…
в бане на Толстого зимой выскакивал во двор и окунался в снег, несколько секунд просто лежал в снегу – вот это жизнь, и в ночной небесной мгле мерцали звёзды…
закаливания тут тоже никакого нет, но – жизнь продолжается…
на лыжах на Аджигардак; если температура около минус 20, то в гору шёл быстро, разогреешься-прогреешься и можно до пояса раздеться и далее –в гору; жарко, вот только руки, хотя они и в рукавицах, мёрзнут;
веселей, когда горнолыжный народ поддерживает; хорошо по трассе девятого подъёмника так подниматься: горнолыжников канат тянет в гору, а я на лыжах «елочкой» и большой во мне задор; на гору поднялся, сухую футболку надел, упаковался поплотнее, - никакой ветер и мороз не страшен, теперь можно и по плато; однажды, а теперь только вспоминать, и поднялся и спустился по пояс раздетый, - было тепло и как-то внутреннего тепла много набралось;
да, хочется и себя немного проверить, и повыёживаться, и вкус жизни обновить, но годы начинают довлеть…
нет, здоровья никакого нет, так себе,
задора – много…
что, и подурачиться нельзя…

главное что в жизни?
поесть…
может быть это и не так, но всё же поесть – главное;
а вот что обидно, так получается, что всё вкусное – вредно;
как хорошо, что более половины прожитой жизни мы об этом не знали,
а то вообще бы житья никакого не было;
вкус детства:
запечённая, порезанная на кружочки, картошка на плите;
в костре печёная картошка;
мамины беляши, чебуреки жареные, подовые ватрушки и крендельки, пироги, холодец, пельмени с мясом, с капустой хороши, драники;
домашнее копчёное сало с мясной прослойкой;
особо – корочка серого хлеба, натёртая жгучим (нынешний – пресный) чесноком и салом, - это папа научил;
особый шик:
намазать кусок хлеба маргарином, посыпать сахаром и на улицу:
-сорок один, никому не дадим!
если не успеешь сказать, услышишь:
-сорок восемь, половину просим!
надо делиться;
куски нам на улицу таскать запрещали, так что всё делалось втайне от родителей;
праздничный стол был делом маминой души, рук, таланта, умения;
самый главный праздничный стол мама готовила на 9-ое мая;

в армии на праздничный обед на второе две котлетки и рисовый гарнир – вкуснее, кажется, ничего и не ел; на третье – компот…
на выездах – тушенка и сухпаёк с ржаными хлебцами – где они сейчас?

в общаге, когда учился в институте, по вечерам – жареная картошка;
сколько мы её переели! а когда нет, путешествие по комнатам девчонок в рассуждении, что где-нибудь да всё равно накормят;
так и забрели мы однажды с  Саней, институтским товарищем, в комнату, где проживала Людмила со своей подружкой Ольгой; Ольга привозила вкуснейшие маринованные грибы: белые, маслята, рыжики, а Людмила – сало и мясо;
девчонки они были «свои»:
Ольга, моя землячка, – миньярская,
Людмила тоже крестьянско-окраинных земель; угощали они нас на славу…

мы в своей семье родительские традиции продолжили;
в девяностые годы, когда дочки были маленькие, покупали на зиму мешок муки и мешок сахара; картошка и капуста свои; Людмила пекла пироги почти ежедневно и никаких излишков веса не было;
Андрей Иванович и Мария Матвеевна слали нам сало и ещё кое-какую снедь;
зарплату платили временами, а то и не платили;  жить можно было, но – трудно…

правила, конечно, надо соблюдать, но – надоест, и тогда:
- однова живём, а не вкусить ли нам чего вредного?
уставим стол «яствами» - гуляем!

ярмарка тщеславия…
тщеславие и честолюбие в словарях толкуются почти синонимично, но различие есть: тщеславие – слава пустая, признание своими; честолюбие – погоня за славой более широкой; искание себе чести, признания, утверждение в глазах окружающих значимости и незаурядности дел;
всё это есть иллюзии, соблазн, тщета и суета и сует;
а соблазн есть…
как избыть это в принципе ложное стремление?
грустное зрелище:
одно время на вокзале стоял книжный небольшой шкаф, а на полках книги, которые принесли жители, - «Книга в дорогу»»
грустное зрелище; я перебирал книги – макулатура;
я читал названия и имена авторов; 
кто-то из них и вправду верил, что он – писатель, что вот издали книгу и т. д.; прошло время – кому нужно?
ещё более глупо рассчитывать на потом:
вот сейчас никому не нужно, а придёт время…
да, время придёт, да только иное, а книг, может быть, вообще  не будет…
кому нужно?
я это ясно обозреваю,  но вопреки –
беру кисти и краски, беру белые листья, ручку…
что мною движет?
глупое тщеславие или что-то иное…

Время Сновидений…
Первоначало, Время Творений не когда-то там, в далёкие времена, но здесь и сегодня; здесь, сейчас – зарождение, метаморфозы, бесчисленность творений, смутные ощущения, видения и пророчества; и по прежнему неясно, кто мы?
люди, получеловеки, венец творения и краса вселенной, высшее созидание или ошибка, вывих природных сил, игра случая, насмешка Высших…
жизнь сегодняшняя ясна и очевидна, но, если прямо посмотреть, -
Время Сновидений…
Великий Перелом…
на распутье…

кинотеатр «Космос»…
ныне убогое и горестное зрелище;
что-то там в фойе распродают приезжие торговцы, на крыльце у входа по четвергам усть-катавские или юрюзанские предприниматели реализуют всякий рыбный продукт, рядом с ними – сладости и различный шурум-бурум; продай-купи начисто уничтожила прошлое;
а какое оно было?
поход в кино, как приключение, путешествие, сказка;
поход в кино – ожидание чуда, которого ты сам – участник…

памятные места…
есть что посмотреть и где побывать для удивительности в Аше и Ашинском районе; есть памятники археологические, исторические, монументального искусства, есть природные: горные вершины, пещеры, водохранилища, реки и ручьи, верховые болота; много чего есть, но чтобы понять, приять, почувствовать, увидеть, услышать, осязать что это такое – провинциальный город и его окружение, чтобы – волнение, переживание, надо в погожий день пройти по городу, по улицам центральным и по окраине, по улочкам и переулками и далее в Широкий дол или на Казарменный гребень…
надо пойти и вам обязательно кто-то встретится и скажет:
-здравствуйте…

рукописи…
написанное от руки всегда ближе, роднее, чем набранное в компьютере;
набранное  – холодком отдаёт;
на компьютере текст – набираешь, а в листьях – руками пишешь;
рукописи беззащитны; беззащитны так же, как простое сердце в миру – жестоком и равнодушном к человеку; но тем и дороже ручная работа: письма, рукописи, поздравительные открытки…
рукописи тоже письма, только без адреса…

в городском человейнике – отшельничество;
каждому горожанину хочется на время «выключиться»,
и тут кто что берёт за основу: компьютерные игры, ТВ, соцсети и т. п.;
в саду, в лесу есть ли там отшельничество?
да тут весь мир пред тобой и ты в нём: травы и дерева, птицы и насекомые, звери лесные, всяческие погоды и небеса, дни, лесные встречи, хожения, труды и созерцания – да никакого времени не хватит всё это обозревать и со всем этим общаться; какое уж тут отшельничество, когда всё живёт и дышит…

ноктюрн…
музыка ночи,
таинственность ночных видений,
очарование  ночных созерцаний…
Шопен, Шуман, Дебюсси, Бородин, Чайковский…
что в ночи такого манящего, куда она нас влечёт и призывает?...
они такие странные – Лики Ночи…

соборные люди как надежда, как обещание, как путь к жизни праведной…

лес…
лес для меня гораздо большее, чем «деревья, стоящие во множестве на корню. а также пространство, обильно заросшее деревьями» (Словарь русского языка);
живой мыслящий организм, собеседник-философ;
есть и другая сторона лесного сообщества: борьба без компромиссов; беспощадная битва за воду, свет, питание и пространство;
странно, что при всём при этом я воспринимаю лес как гармоничное целое…

из русских…
Лесков из русских писателей, может быть, самый русский;
у всех его самобытных и оригинальных героев, «выламывающихся из среды», при разности социального положения, характера, образа жизни, у них есть общее – это русские люди;  у Лескова  русский взгляд на человека,
без идеализации – «Очарованный странник», «Леди Макбет Мценского уезда», «Железная воля»…
всё написанное им есть художественное и эстетическое цельное; его «письма» - мелодия, развёрнутая вширь и вглубь, - заслушаешься…
«затейливое письмо», необычное, но не изыск, а – правда…
и праведники у него – русские праведники, даже когда он пишет о временах давно прошедших, ещё до Руси…
знаток народной жизни, он сам есть – русский народ;
станут действительными слов или нет, но как бы то ни было, Толстой так сказал о нём: «Лесков – писатель будущего, и его жизнь в литературе  глубоко поучительна»;
Лесков у литературоведов и у читателей всегда как бы во втором ряду; но он такой же значимый, как Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев, Толстой, Достоевский, Чехов…
если хочешь знать русскую литературу и  русскую жизнь, и русских людей, Лескова надо читать…
для меня – жемчужины: «Соборяне», «Несмертельный Голован», «Левша», «Очарованный странник», «Запечатленный ангел», «На краю света», «Овцебык», «Кадетский монастырь», «Инженеры-бессребренники», «Маланья – голова баранья», «Фигура», «Человек на часах»…
не только праведники, но и натуры, которым вольная воля и собственное хотение выше всего – «Леди Макбет Мценского уезда», «Чертогон»…
его герои – занимательны, самобытны и – естественны, жизненно убедительны;
протоиерей Савелий Туберозов, священник Захария, дьякон Ахилла Десницын…
есть праведники…

босиком…
земля-матушка…
ласково и любовно…

не исповедь, а лирический дневник …

сочетание труда умственного и физического…
труд физический сам по себе есть наслаждение: траву косить, колоть дрова,
перекапывать землю под грядки, навозную грядку делать, снег убирать…
труд умственный  - наслаждение, когда что-то получается…
занят трудом физическим, а мысли – в свободном полёте;
ещё лучше, когда сочетание:
камни с реки везу и думаю, где, и что буду в саду сооружать;
работа с деревом, с корягами для садовых причудностей: пилить, рубить, колоть, стёсывать и думать всё время, а что получится?
воду носить с реки; что приятного? пока идёшь к реке и обратно, много чего приметить можно; с одной стороны – забор из профнастила, высокий, коричневый и скучный; справа – заросший пустырь-луг, бывшая усадьба бабушки Нюры и деда Дмитрия; луг в цветах – любование  и обдумывание впечатлений: клевер, тысячелистник, розовый и белый, душица, зверобой, таволга, мятлик, ежа, подмаренник, хмель;  на берегу –извилистая, узловатая, сучкастая и ветвистая огромная «китайская» ива; сильно задумываться не след, под ноги смотреть – ужи и гадюки размножились бесчисленно; за ивой – тополя богатырского вида и подпирают небо, берег реки, вода текучая, водяные лопухи, блеск и мерцании водяных струй – сколько всего уму и сердцу…
воду в баню с реки принести…
умственность с физикой соединить…

у других народов какая история?
наша, российская, всё время новая, всё время она у нас другая: в советское время – одна, в эпоху перестройки другая, в эпоху капитализма – иная;
какая она, наша история?


сейчас многие озадачены выкрикнуть что-нибудь этакое: переиначивают, пересматривают и все самые фантастические измышления толкуют как истинные; кто вчера был злодей, сегодня чуть ли не святой, кто вчера – борец за народ, сегодня – изувер и отщепенец;
обратимся к первоисточникам, сопоставим различные точки зрения;
история наша – тысячелетняя,
история – интереснейшая,
история – поучительная;
есть желание извлечь уроки?
кто хочет её знать;

Христос есть идея нравственная, категорический императив;
Христос есть путь…
исполним ли он…

Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душою твоею, со всем разумением твоим, и всею крепостью твоею.

Возлюби ближнего твоего, как самого себя.

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.

Блаженны плачущие, ибо они утешатся.

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.

Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.

Блаженны миротворцы. ибо они наречены будут сынами Божьими.

Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.

Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать, и всячески неправедно злословить на Меня.

Не собирайте сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут…

Никто не может служить двум господам… Не может служить Богу и мамоне…


Достоевский устами Ивана: широк человек, я бы его сузил;
соблазн есть подправить человека, все сообщества человеческие, преследуя свои цели, к этому стремятся; но если бы такое «подправление» произошло окончательно, что останется от сути человеческой?

этика народной жизни…
ещё в детстве, как отголосок традиции, бабушкино выражение:
-что ты, народ осудит;
народ прав, но не толпа;
к сожалению народ часто превращается в толпу;
где камертон, где грань?
народ – безмолвствует,
толпа – безумствует…

следуя естественности…

«Тургенев наделён и обонянием и слухом. Двери между его чувствами открыты. Он воспринимает деревенские запахи, глубину неба, журчанье вод и без предвзятости… отдаётся многообразной музыке своих ощущений.
Но эта музыка доступна не всем. Людям, оглушённым с детства рёвом большого города, никогда не уловить её, не услышать голосов, населяющих мнимую тишину леса, когда человек молчит, ничем не выдавая своего присутствия, и природа считает, что она наедине с сбой…

Человек становится лучше, когда он внимает природе; тот, кто любит её, не может быть безучастен к людям. Вот чем объясняется сострадательная доброта, сквозящая в книгах славянского романиста, доброта печальная, как мужицкая песня. Это и есть тот человеческий вздох, о котором говорится в креольской песне, клапан, не дающий людям задохнуться: «Больно тебе – вздохни, не то боль задушит тебя».
А. Доде, из очерка «Тургенев»;

интересно мне бывать у кого-нибудь в гостях;
порыться в книгах, если есть;
интерес у меня философический: как люди живут - это и есть их портрет, и гораздо более правдивый, чем сами они себя представляют  или их окружение; здесь всё на виду;
«европейский уровень», прекрасный ремонт, блеск и ничего лишнего, выхолощено до невозможности; может быть и прекрасно,  но – холодно;
пусто и гулко как на вокзале в будний день;
а есть квартиры «на чемоданах» - разброд и шатание, повсюду какая-то мелочёвка разбросана – вот-вот чемоданы в руки и куда глаза глядят;

а есть и такое, почти своё, родное: уют, где всё давно обжитое, где старая мебель, старые книги, где пироги – ум отъешь, и чай – настоящий; где ничего – напоказ и всё – от сердца…

время отчуждения…
вопрос вопросов: камо грядеши?
новые технологии – фантастические, всё совершеннее и совершеннее,
всё удобнее, комфортнее –
чего ещё желать?
счастливее стали? умнее? образованнее? культурнее?
в гору поднимаемся?
стали человечнее?

минимализм как условие…
чем больше приобретаешь, тем более нужно и остановиться невозможно;
как определить свои насущные потребности?
любого спроси:
- будет у тебя миллиард, найдёшь, как употребить?
-конечно!
вот и весь минимализм…
человек, он такой: будь в его единоличном распоряжении вся планета, захочется заполонить всю Солнечную систему, покажется мало, надо ещё и Галактику, потом местное скопление звёзд и далее…
человек, он такой…

жажда творчества…
может это привычка, болезнь?
ведь я очень даже понимаю, что пить-есть надо, остальное …
и ещё я точно знаю, что будь я даже на необитаемом острове и из материалов у меня только песок, я так бы и строил песочные замки никому и ни за чем…

Шукшин: научиться умно жить;
хорошо бы, да пока учишься и жизнь проходит…

в народной культуре формула жизни проста: родился – женился – умер;
апофеоз – свадьба; большой, строго ритуализированный спектакль, действо священное, потому как – продолжение рода;
уникальность, неповторимость личности не имеет значения, род – основа и суть бытия; обратная сторона этого – вольная воля, собственное хотение;
неразрешимое противоречие: пребывать в традиции и жить по своему хотению;
простая жизнь оказывается сложной и непознаваемой…

синонимия…
вечер тихий в саду точильненском в августе
мягкий
бархатистый
послушный созерцанию
покойный и мирный
в разговорах неразговорчивый
в мирной и покойной тишине
тишайший
ангельский
кроткий
всякой тишине послушный покорный
смиренный и сдержанный
доверительный и незлобивый
добросердечный и задушевный
в деревах и кустах
в травах и тропах
в листьях и небесах
замедленный и затаенный
незаметный и плавный
молчаливый и безмолвный

всегда есть другая тропинка,
всегда – сомнение: а ту ли выбрал?

чтение в Точильном – особое чтение;
вечер, переходящий в ночь, долгий;
что-то делать сил нет, а читать – отдых;
торопиться некуда, читать медленно, вникая в каждое слово, фразу;
читать в тишине деревенской:
скрип коростеля, словно кто-то гвозди ржавые из доски вытягивает,
пес в дальней улице залает, петух пропоёт;
речка плещет,
в листве ветерок прохлаждается;
за бревенчатой стеной, снаружи, кто-то шуршит;
обстановка для чтения соответствующая:
бревенчатые стенки избушки, стол, настольная лампа, окно бархатной тьмы, теплая печь; на печке заканчивает свою шумоту остывающий, задымленный, закопчённый сверху донизу, чайник…
читать…
Сэй-Сёнагон «Записки у изголовья»…
Шэнь Фу «Шесть записок о быстротечной жизни…

забытые…

праздник: в начале улицы, на повороте с автомобильной дороги раздаётся скрип тележных колёс и голос:
-старые вещи, кости, рога …
это старьёвщик везёт в телеге самые замечательные, самые нужные предметы для жизни: рыболовные крючки, лески разных видов, фонарики, калейдоскоп, пистоны, игрушечные пистолеты, надувные шары – какое же у него великолепное богатство; на телеге – сказочный сундучок – большой чёрный чемодан, и в нём – всё, что душе угодно;

в летние вечера по реке от моста и вниз по течению в высоких резиновых сапогах бродит рыболов; у него необычная сумка для хранения улова – пестерь - плетёная из лыка сумка с закрывающейся крышкой;

а ещё по нашей улице ходил точильщик кухонных ножей и плотницких инструментов;
о своём появлении он так возвещал:
-кому ножи, ножницы, топоры точить!

кузница стояло на берегу, а выше по склону – лесопилка; мы туда заглядывали: горн, меха, клещи, молот и молотки;
когда кузницу закрыли,  мы там подолгу «раздували» мехи;
самое интересное было наблюдать как лошадь подковывают;
лошадка кузнеца и его подручного слушается, смирно себя ведёт…
много интересного, но старьёвщик был для нас важнее всех;
старьёвщик – волшебник;

стихи Ли Бо…
у Юрия Матвеевича рылся в библиотеке и случайно нашёл небольшую книжицу, открыл – и больше не закрываю…

печаль - просветление,
щемящая, пронзительная интонация,
прозрачность чувства,
ироничное отношение к себе,
одухотворённость…

Смотрю на водопад в горах Лушань

За сизой дымкою вдали
Горит закат

Гляжу на горные хребты,
На водопад

Летит он с облачных высот
Сквозь горный лес –

И кажется, то Млечный Путь
Упал с небес.

…

Плывут облака
Отдыхать после знойного дня,

Стремительных птиц
Улетела последняя стая.

Гляжу на горы,
И горы глядят на меня,

И долго глядим мы,
Друг другу не надоедая.

…

На горной вершине
Ночую в покинутом храме

К мерцающим звёздам
Могу прикоснуться рукой

Боюсь разговаривать громко:
Земными словами

Я жителей неба
Не смею тревожить покой.

пленэр…
наброски – памятки для работ:
лист на ветке, дорога лесная, склон горы в погожий день, ёлочки в гору поднимаются, ручей меж камней, улочка окраинная, дебри непроходимые,
одинокий прохожий, старенькая старушка, листья по воде, ветхий дом, мост пешеходный…
в лес идти – всегда альбом, карандаш и записная книжка; иногда – этюдник;
пленэрных живописных работ у меня немного, не потому, что не признаю важности, наоборот, важнее ничего нет, но пленэр у меня большей частью «устный»;
выберу местечко, костерок разведу, всё приготовлю, а рисовать – некогда;
лес, вид, уголочек, местечко первозданное  зачаровывают;
в созерцании более видится…

где прошлогодний снег?...
где Франсуа Вийон?...

сад…
ты растишь сад, а сад растит тебя …

остаётся
ускользает
тает
аромат ночных фиалок на рассвете
радуга над горой
мельчайшие капельки росы на паутинке
угли костра и звёздное мерцание
ускользает
тает
остаётся

аллегро анданте адажио
сначала скоро быстро стремясь заглянуть за горизонт
потом не спеша шагом понимая горизонт недостижим
и вот уже медленно внимая окружающему а горизонт иллюзия
здесь и сейчас – суть

собеседники – интересные;
жизнь – роман,
а записать – лень:
-не умею, не могу да и зачем?
я тоже не знаю – зачем?
а как было бы хорошо увидеть и читать безыскусный рассказ, незамысловатый,
искренний в цельности и высшей степени художественности – несочинённости…
от сердца к сердцу…

блюз…
ночной город…
днём идёшь по городу весь в тревожностях, заботах,
всё как-то не так, да и городок так себе;
а ночью – куда попал?
мерцание,
окна, фонари, светофоры, фары,
магазины, киоски, забегаловки…
прохожие…
город – иной, в нём – музыка…

всяк сам себя спроси,
какую дорогу выбираю…

октябрь, Широкий дол, ручей…
пробирается водица меж корней, кустов, трав, обкатанных временем валунов, стволов- колод, пробирается водица, шумит и плещет – звучит…
мелодия простенькая, а вариации бесконечные и сколько ни слушай – не надоест, а наоборот, ещё больше вовлечёшься в круженье и непрерывный поток звучаний…
аллегро анданте адажио

холодный вечер…
ноябрь; день за днём пасмурно, темно и изморосно; в туманах нет ничего просветляющего, а есть какая-то угрюмая сумеречная беспросветность; пора уже и снегам быть и морозам; да какие морозы, если даже заморозков настоящих нет; вечера – холодные. неприкаянные, одинокие…
но душевно  близко
голубовато-розоватые ветви клёнов,
купы ветвей обнажённых ив на фоне тёмного лика Липовой горы…
и одиноки, и сами по себе
засохшие, застывшие травы соломенного, выбеленного тона,
и воды реки, зеленовато-серые, мутные, свинцовые, ледяные…

за туманом…
за туманом в тумане являют себя блеклые травы, весомей и наглядней выступают в ручье и по берегам камни, насыщеннее цвет мхов,
выразительней листва, стволы и ветви чёрных лип, серых берёз, темнее хвоя сумрачных елей…
ближе и роднее…

под музыку Вивальди…
сколько у него концертов? около 500;  более сорока опер, серенады, кантаты; на слуху – «Времена года»;
может быть всё остальное, чтобы – «Времена года»…

день пригож, день хорош;
умиротворённый и в движении,
тихий и звонкий,
яркий и в нежных тонах;
утро блещет, вечер отцветает,
до звёзд шагать легко…
вознести молитву:
Господи, воля Твоя…

в день рождения - в лес…

далёкое всегда близко, а близкое – невозможно;
каждую осень еду в Миньяр в неисполнимой надежде вернуться туда,
куда вернуться невозможно…
чуда не произойдёт,
но, словно обет, - в Миньяр…
зачем?
болит…

в первом снеге, в его белой мягкости –
тишина и грусть, более похожая на тоску …
придут другие снега, и мы будем радоваться и светлеть…

свиристели…
славные птички;
внешний облик мил и по характеру милы;
нежное пение – тонкие трели  «сви-ри-ри» - музыкальны;
всегда стайками, всегда дружно;
птичка небольшая, со скворца, серо-голубоватая, розовато-серая с замечательным хохолком; на «мордочке» – чёрная маска; каштановое подхвостье; на конце хвоста – ярко-жёлтая полоса и красные пятнышки; на крыльях – узоры из жёлтых, красных и чёрных пёрышек; человеков не боятся, подпускают близко; ягоды рябины очень уважают; где сели – ни ягодки не останется; свиристелей ещё называют свиристушками и хохлушками; свиристели «сажают» леса, разносят семена по лесу; гнездятся они в заброшенных, старых болотистых лесах; на высоте двухэтажного дома из сухих веток еловых, мха и травинок плетут себе гнёзда; у нас свиристели появляются в городе осенью, но можно, хотя и редко, увидеть их зимой;
кочующая птица;
славная птица…


нельзя всё время быть серьёзным, нельзя всё осмеивать;
во всём серьёзности и в осмеянии всего и вся есть или глупость, или ирония, или цинизм, а может быть и всё вместе;
в конечном итоге всё есть суета сует и всяческая суета;

сочинение на заданную тему…
должно -  на заданную,
необходимо – на свою…

урок литературы…
конечно, разговор о жизни,
иначе – для чего литература?
прямо истолковывать художественные образы – глупо;
но мёртвые души и праведники, злодеи и герои, прекрасное и безобразное  –
разве там, в книгах?
среди нас…
может быть литература и ничему не учит,
но умная книга – умный собеседник…

уроки ИЗО…
трудятся, не покладая рук, пыхтят-стараются – делают то, что им нравится;
трудятся – отдыхают, трудятся – радости набирают, а учиться?
учиться будут на уроке математики, русского языка…
на ИЗО – с помощью простых приёмов о радости рассказать, чувствами – поделиться; это тоже учёба, познание, только другое – сердечное;
здесь все всё умеют…

Овер после дождя…
наивный примитив, детский, торопливый, грубый…
что в нём?
что такого в этой дикой работе?
а вот это всё и трогает: наивность, открытость и искренность чувства;
ни грана фальши, вот как сердце сказалось…
вот оно, счастье надорванных сердце,
и отчаянье, ужасное, безысходное:
Овер после дождя, а небо на дальнем плане – в «кирпич»;
Овер после дождя – омытый, чистый, прозрачный;
воздух свеж и влажен, а дышать нечем;
здесь мать- природа живёт, дыбится, клокочет, перетворяется;
а лошадка- чудо как хороша! два-три удара кистью и - готово! 
и я иду в Овер после дождя…
Ван Гог «Овер после дождя»

Великий ИИ…
Величайший…
набирает ума-разума – Всемогущий…
может быть до этого и далеко,
может быть такого и не случится, может быть…
прогресс не остановить;
если удобно, кто откажется?
картинка по Свифту и Уэллсу:
умная элита и стадо, которое удобно стричь…
но человек такое создание, что может выкинуть какое-нибудь совершенно необыкновенное…

великие выражения обыкновенной жизни;
бабушка Нюра, когда дед внезапно скончался:
-что же так! что же так!
сколько б полежал, я бы за ним ухаживала…

папа:
-надо над собой работать!

дядя Саша Салов, бабушкин младший брат по отцу, великий труженик, мастер на все руки, столяр-краснодеревщик,  о жизни в Миньяре:
-эх, няня, среди каких сволочей живу!

моя бабушка Софья Романовна, встречая меня у ворот:
ох, Алёшенька, ведь до пяти часов встала да и всю ночь не спала, а нога, нога-то смотри, как распухла, ведь в войну двадцать пять соток картошки с Нюронькой сажала, ты подумай-ка, забор-то совсем повалился, люди идут, смеются…

сестрёнка:
-если ты такой умный, то почему такой бедный?

соседка, как бы сочувствуя:
-ну да, ведь мы не так питаемся!

разговорная классика:
-пойдешь (будешь, хочется…)?
да нет наверное…

манит, манит лесная нехоженность и лесные тропинки;
как и в юности, что там, за поворотом…
идти и идти…

искренность – категория эстетическая;
сколько вещей сделано мастерски, но они холодные, без чувства;
если душа болит и плачет – услышу…

посмотри!
когда вдвоём, есть кто скажет и есть кому сказать:
посмотри!
пойдём смотреть на облака…
пойдём босиком…
пойдём к заре вечерней…
пойдём…

вроде бы мы и человеки, но уж очень несогласные, неразумные…
сами для себя очень вредные…

Красный камень, Скала миньярская;
когда-то здесь было море…

апрель…
хорал весенний:
река, птицы, ручьи,
солнце блистает,
небо – голубые своды,
травы в рост поднимаются,
подснежники и хохлатки безумствуют –
все запели согласно, а тема у каждого своя…


краеведение…
пешком по родному краю…
не зная себя, не уважая себя, разве будешь уважать других…
родимая сторона…

Рерих…
Чюрлёнис и Рерих в студенческой среде были властителями дум;
мне радость, что я воочию видел работы Рериха;
мы с художкой ездили в Уфу на выставку его работ из гималайского цикла,
и ещё раз увидел в Челябинске на выставке, посвящённой Рериху…
самое простое оказывается сложным и непостижимым;
самое поразительное для меня в его работах с точки зрения мастерства –чувство цвета;
одна из работ на тему Гималаи:
на сером картоне темперой голубовато-розовой и голубовато-зелёной в несколько размашистых мазков – горы – звучат!
никакого преувеличения;
звучат!
отошёл, стоял, созерцал и – слушал;
ведь всё на чуть-чуть;
взять верный тон, почувствовать цвет – просто и сложно;
ни у одного другого художника цвет не имеет такой силы…
 
художка…
ребят учил, сам учился…

мастера…
народные умельцы;
игрушки, поделки:
игрушка глиняная, игрушка мягкая и всякая иная, росписи, миниатюра, поделки из природных материалов, лоскутная техника, керамика, выжигание, плетение из ивы, плетение из бумаги, акварельная шерсть, поделки из войлока, берёста, резьба по дереву, работа с бисером, роспись по дереву, народная живопись, макраме, батик, ручное ковроткачество, лесная скульптура;  да мало ли, всего не перечислишь…
мастера – люди сами с усами и сильно увлечённые, влюблённые в то, что делают, поэтому немного не в себе, но тем и интересны;
многие свои поделки раздаривают беспошлинно и бескорыстно –
на то они и народные мастера;
подкупает, трогает в них открытость, доверчивость к миру,
наивность и не утраченная детскость – восторженное удивление:
надо же - получается!
ручная работа, в ней добрые руки и сердце…
но бытие определяет сознание и всё более выступает коммерческая сторона народного творчества, традиции рушатся, а главенствует что:
угодить и продать; отсюда и кич, который заполонил ярмарки и фестивали…

что может быть лучше сердечной беседы…
учиться слушать друг друга,
учиться слышать друг друга…
беседовать, научаясь друг от друга, обретая смыслы…
говорить…

вера моя не в том, что сказал, а в том, что сделал…

лес как камертон чувств, настроений, мыслей:
настраивай себя по звучанию леса…

где-то на краю…
у вселенной границ нет, но она конечна, хотелось бы краешек увидеть…
и хорошо бы на краешке вселенной посидеть, свесив ноги, и смотреть…
куда смотреть?
а вот рядом ещё один остров и там такой же тип…

на мусорке – богатство;
дом можно построить из выброшенного;
новое,  оно не всегда лучше старого…
мы такие недотыкомки…

лес - янтарный…
сумеречный, в ненастье или туман – янтарный,
золотисто-прозрачный и изнутри светится;
через него –прозреваешь…

что - истина?
всего лишь вера, что знаешь…

в чём человек нуждается больше всего?
в понимании, в сочувствии…

природа равнодушна к своим созданиям,
но большое чувство одухотворяет мир,
окропляет живой водой,
и всё таким образом – живое и сознательное…

если желания примитивны,
то их удовлетворение лишь вопрос количества…

лирика эпохи Тан;
круг общения: Ван Вэй, ДуФу, Ли Бо…
простота формы и глубина мысли и чувства…

в вечерних прогулках по городу всегда музыка, та, «нашенская»:
Ободзинский, «Гая», «Орэра», «Поющие гитары», Рафаэль, Далида, Дассен…

точильненский каталог…
сколько томов займёт описание всех живущих-обитающих в саду;
сад – вселенная…

давно пора отложить пейзажи в сторону и писать людей,
не портреты – Лики…

по лесам-горам бродить,
мёрзнуть-стынуть,
промокнуть до последней косточки,
заблудиться и искать тропу, и –
возвращаться,
возвращаться домой, в тёплый и уютный,
возвращаться домой, где тебя ждут…

точильненское отшельничество…
в Аше – в цивилизации,
в Точильном – в природе;
все удобства на улице и все работы - ручные:
воду принести, дрова, подтопок протопить;
приготовить, что поесть;
телевизора нет, Интернета нет, да и нет в них потребности;
сад наш в конце улицы, поэтому проходящего народу мало;
пустынность и одиночество наличествуют;
соседи – хорошие, рядом;
получается и необитаемый остров, и среди людей…
в Точильном такое чувство: родители – со мной, родители в саду;
рассказываю, что сделали, что будем делать…

ашинский меридиан…
хотя на нём бывает многолюдно,
но он склоняет к медлительной задумчивости и созерцательности;
наверно это из-за характера береговой линии –
излучины-повороты естественно замедляют движение;
само течение реки – покойно-медленное;
хочешь-не хочешь, а вписываешься в этот задумчивый ритм;
идти посолонь, следуя естественному ходу солнца и движению воды…

предки наши, прародители, бабушки-дедушки, родители…
мы в сравнении с ними какие-то мелкие, они были лучше нас…

великая русская культура…
её создавали и привносят свой  вклад люди разных национальностей и вероисповеданий; она такая; в её котле всё перетворяется, перемалывается и выплавляется то, что и называется русской культурой…
великая и могучая, отменить невозможно…

вы уверены в том, что будет – завтра?

костёр можно заменить, если использовать костёр как нагреватель, на любую цивилизационную грелку, но дело в том, что костёр не только для тепла внешнего, он ещё и для тепла внутреннего – никаким бытовым прибором не заменишь…

сакральность обыденности…
в повседневности есть очень много значимого, вдохновенного,
есть тропинки-мостики к духовному в самом обычном деле,
как, например, в утренних и вечерних чаепитиях,
еженедельную уборку дома делать…

ехали мы, ехали…
конец девяностых годов; Неля Михайловна, директор МВЦ (музейно-выставочного центра) пригласила нас с Володей Харжавиным съездить на выставку самодеятельных художников в Челябинск, в Областной центр народного творчества; там были и наши работы, и был запланирован семинар самодеятельных мастеров и закрытие выставки; почему бы и не поехать, от уроков сделать передышку, на свои и других художников работы посмотреть, в книжный магазин заглянуть;
весна, март, тает, но по ночам морозы крепкие; выезжать надо в четыре утра; народу собралось достаточно – работники культуры по своим культурным делам, Неля Михайловна и мы с Володей; машина разбитая, шофёр – весёлый:
-ну что, попрощались с родными? тормозов нет, навряд ли домой вернёмся!
-спасибо, утешил, спасибо на добром слове!
поехали;
темень, в автобусе холодина, шофёр бубнит и нагоняет мрачность, но добрались мы без приключений; по городу много колесили; оказалось, что наш водила в городских правилах разбирается слабо или никак; где можно остановиться, где развернуться, куда кого развести и где потом собраться – вопросы для шофёра почти неразрешимые; кое-как разобрались; на выставке побывали, на других посмотрели, себя показали, вручили нам всякие грамоты, брошюрки-буклеты, - все довольные, все улыбаются;
Неля Михайловна в Выставочном центре для своего музея добыла деревянную скульптуру из Художественного фонда; скульптура – яркий образец социалистического реализма – академически всё верно, мастерски образ воплощён, но – скучная, живинки нет, впрочем, мнение моё, - субъективное; главное не это, главное, как погрузить и вывезти;
скульптура деревянная, довольно объёмная. высотой около метра, воплощает образ казахского акына Джамбула Джабаева, а может быть другого акына или чабана, потому как название осталось неизвестным;
вытащили мы скульптуру, около входа в зал водрузили; Неля Михайловна ещё по каким-то культурным делам улетела, а нам наказ – ждать; ждём-пождём; денёк солнечный, растеплило, народу гуляющего много, улица, популярная в Челябинске, улица Цвиллинга, публика соответствующая, прилично одетая и вальяжная; мы с Володей на таком фоне интересно смотримся: облик весь наш сугубо деревенский, окраинный и видно, что из глухой деревни приехали, но с нашим дорогим акыном мы заодно;
заняться нам абсолютно нечем, и чтобы народ не просто так глазел, решили мы нашего дорогого друга реализовать по сходной цене:
-подходите, дорогие, хорошие, приобретайте высококлассную скульптуру, выполненную выдающимся мастером Петровым Сидор Иванычем;
образ певца народной мечты и заступника воплощён с необычайной художественной силой; подходите, не скромничайте, дорогие и уважаемые;
люди большого энтузиазма не проявляют, лишь девица на загляденье, но с низкой социальной ответственностью или вовсе без неё, подошла и попросила закурить, но так как мы оба некурящие, то вместо курева предложили ей полюбоваться на народного мастера, которого мы везём в Москву и там его реализуем очень дорого, а пока мы бедные мастера, но перспектива у нас есть светлого будущего; девица, удивлённая нашими речами, всё же удалилась, а мы продолжали опекать нашего героя;
наконец, проявилась наша «мама», народ ашинский подсуетился, собрался, отправились мы в обратный путь и доехали без приключений;
иногда нашего акына выставляют в зале:
-здравствуй, дорогой и уважаемый акын Джамбул Джабаев, помнишь, как добирались…

в Челябинск приходилось ездить часто – на семинары, курсы, конкурсы-просмотры, выставки, на научно-практические конференции, на консультации с Лидией Андреевной, на выступления в НОУ (научное общество учащихся); главная «замануха» была в том, чтобы повидаться с Лидией Андреевной и Юрием Матвеевичем; встречи с Юрием Матвеевичем меня особенно окрыляли, вдохновляли по части всякого творчества и размышления; но от Города, после четырёх лет учёбы я быстро отвык, уставал долго там находиться и чувствовал себя лишним на этом празднике жизни;
я любил и люблю – возвращаться…
вот так постранствуешь, воротишься домой…

на автобусе ехать чудно, особенно осенью, под вечер;
картина завораживающая: пылающий шар солнца над холодными лугами, розово-серый горизонт, а над ним – светлый бирюзовый купол, и в самый вышине – первая звёздочка;
днём – осенние горы-леса: жёлтые, красные, оранжевые разливы крон лиственных деревьев и тёмные пики елей и пихт…
дорога долгая, быстрее домой и в тоже время – пусть путешествие длится и длится…
однажды ездили на конкурсный просмотр работ учащихся;
ночь в дороге, надо было рано утром к началу, а после просмотра – домой, но на дороге пробки, и мы всю ночь пробирались к Аше, и уже в Симской пришлось свернуть на миньярскую дорогу, потому что трасса М5 до Аши встала; приехали утром, голодные и не спавшие, и – на работу…

были путешествия и в весёлости;
с культурой не соскучишься;
с Нелей Михайловной были в Челябинске, обратно поехали тёплой культурной компанией, но торопились, опять не поели – домой, домой, домой; под Златоустом на перевале встали – всё, надолго; голодные, попить-поесть нечего, водитель бензин экономит, в автобусе – холодина; ну всё, пропадаем! Неля Михайловна, наша спасительница и благодетельница, нашла какую-то дорогу, по которой мы через Златоуст должны были затор объехать; поехали наугад; на окраине остановились, зашли в магазин, купили водки, закуски; сели, разлили, выпили, закусили –скромно; это был конец девяностых, зарплата в культуре как и в просвещении никакая или того меньше, денежек – на чуть-чуть; но как бы-то ни было – воспряли духом, повеселели и сам чёрт нам не брат; ехали и песни от души пели, а приехали всё равно под утро; пели с чувством, воодушевлением и задором…

кот Шрёдингера…
этот замечательный кот не только в мире квантовых неопределённостей, но и в чувствах: кто знает, что там, пока не откроешь…

русский космизм…
смысл и цель бытия человеческого сообщества;
оно и так неплохо: живи и радуйся!
неплохо, даже хорошо, но – тоскливо и скучно;
попил-поел, размножился и – всё?
русские философы, русские мальчики, они такие:
надо сначала вечные вопросы решить, по крайней мере, правильно поставить,  потом – всё остальное…
философия общего дела, светоносность, соборность…

художественный образ…
«овеществленное» знание о мире творца, его представление о мире, не поддающееся логическому анализу и синтезу; это портрет творца, его суть…
он всегда больше творца и всегда – меньше;
о чём хотел сказать Левитан в «Вечном покое»? о чём хотел сказать, то и написал; это цельное и неразложимое;
о чём гималайский цикл Рериха, «Картинки с выставки» Мусоргского…

трогательная сценка…
мальчишечка навстречу Людмиле, первоклассник;
у Людмилы – сумка;
малыш:
- Вам может быть помочь?
- какой молодец! спасибо тебе, но я пока сама справляюсь;
малыш тяжело вздохнул:
-пойду, посмотрю, может кому помочь надо!
увидел киску на дороге:
-киса, киса! давай я тебя покормлю!

совершенны произведения старых мастеров:
мысль-чувство-глаз-рука – идеальное, гармоничное единство,
и само творение – цельность, совершенная форма выражения…

в лес поесть…
что-то вроде ритуала, обращение к архетип, к первообразам:
вкушание хлеба и питие воды у костра;
в тоже время всё очень просто, без всяких возвышенностей:
костерок развести, перекусить, водички испить или чаю, передохнуть и – далее…

школа…
Людмила и мы вместе много давали открытых уроков; Людмилины уроки учителя много посещали – поучиться; но жаль мне, что по-настоящему в Людмилин опыт никто не вникал, не перенял; оформить его как методичку – трудно и может быть – невозможно; вообще педагогический опыт учителя и преподавателя есть вещь в себе; ведь здесь сочетание дидактики и личности; по большому счёту, чтобы освоить воспитательную систему Макаренко, надо быть Макаренко; перенимая чужой опыт, учитель привносит своё;
но всё же учиться у друг друга не только можно, но и нужно;
что можно передать «вручную»? как вести урок:  выверенный ритм, спокойный ровный тон, создание атмосферы доверительности, заинтересованности; каким образом увлечь ребят, создать рабочую обстановку и уверенность в успехе; не внешний эффект, а последовательная системная работа; обязательное условие эффективности урока – контакт с классом, дружеский, но без панибратства и с соблюдением «иерархии» Учитель – Ученик;
что я так озадачился вопросами школы?
младшая внучка в старшем классе и вопросов у нас к учителям много,
но мы их не задаём, и никому ничего не советуем, а внучке говорим, да и то – по телефону: с себя спрашивай больше и – терпи, казак, атаманом будешь…

ответственность…
многие наши беды общественные, экономические и т.д. от верхоглядства и безответственности, которая до поры совершеннолетия поощряется у детей: кроме прав, никаких обязанностей; а права не могут быть без обязанностей;
малыш должен свое пространство и свои личные вещи содержать в порядке и личную гигиену соблюдать, уважать старших; как члена семьи у него обязательно должны быть и обязанности по домашнему хозяйству; ученик – учиться, соблюдать правила общения со сверстниками и со взрослыми, быть ответственным за то, что ему поручили;
на всяких ток-шоу много говорят о любви к ребёнку, но это пустые словеса, если у «дитяти», причём уже порядком великовозрастного, нет ни к кому уважения и потребительское отношение к жизни: дай, мне должны, мне обязаны, меня не любят, и далее по кругу …
оставим из-за запутанности категорию любви в стороне;
давайте взаимоотношения будем основывать на уважении
и ответственности:
в первую очередь спрашивать с себя, а не винить окружающих; у подростка должно быть понимание: я с тебя спрашиваю, потому что я в тебя верю…
у нас странное представление о воспитании,  очень много пустословия и затасканных слов; дитятко надо любить, дитятко надо понимать, дитятко надо по головушке гладить – и всё? а потом дитятко вступает во взрослую жизнь и никто его по голове гладить не будет, не будет вникать в личные переживания, а будет спрашивать работу…
в школу идут не играть, а учиться;
трудись – будь добр – учись…
ответственность за себя, за родителей, за близкого человека, за детей, за дело, которое исполняешь…
в школе должны быть жёсткие правила хотя бы и потому, что такие жёсткие правила есть в обществе;
нарушай правила в творчестве, а в социуме сообразуй себя с другими…
впрочем, всё это утопия…
золотой век наступит, только после всего и никогда……

значимость простых явлений…
повседневность и есть необычность;
однообразие, монотонность – кажущиеся, это обман;
Липовая гора каждодневно – иная;
день хмурый  и серый, на Липовой – свет: небо, снег, листва;
в сквере голубые ели…
снежинки – нет одинаковых…
чай травяной…
прохожие…
из подъезда вышел – над горою заря полыхает –
впервые…

отец…
мама была ближе «народу», то есть к нам, папа – несколько далее, и, если можно сказать, - на высоте; с мамой я мог о чём-то спорить, переговариваться, отнекиваться от работы, которая  не нравилась; авторитет отца был непререкаем; этот авторитет был основан на том, что папа, участник Отечественной войны, инвалид с одной рукой, со всеми работами управлялся, как будто у него было две руки; папа, как и мама, был постоянно занят работой по хозяйству и работа у него была такая, что требовала затраты физических сил и сноровки: колка дров, ремонт забора, уборка снега;
мы с братом подросли, снег уже убирали без помощи папы, папа нам только указывал, где убирать и куда увозить; если мы с братом в чём-то провинились, в чём-то нас надо было пристыдить, мама говорила: вот отцу скажу, он с одной рукой с утра до вечера, а вы…
и больше ничего не надо нам было говорить, мы и так понимали…
ещё мы видели, что все знакомые, соседи, друзья очень уважают папу; отец был человек думающий и с кондачка ничего не решал; ещё в нём было очень хорошее, великое качество, которым я сильно восхищался: пап умел разговаривать с людьми добросердечно, о вещах простых, но очень значимых; умел расположить собеседника к разговору;
между собой папа и мама были в согласии, но и ссоры, скандалы – были,
особенно в Миньяре, как я сейчас понимаю, из всяких там ревностей; мама была очень симпатичная…мама всегда первая «мирилась», и вообще ссоры – преходящее, а великое чувство – навсегда…
ссоры родительские я тяжело переживал, думал: уж пусть нас ругают, лишь бы между собой не ссорились. а то словно в чужом дому;
нам, детям. никогда не приходило в голову, что папа и мама могут расстаться, разойтись, это было невозможно; само собой разумелось, что они о нас забоятся, что они нас любят и мы для них – главное;
стремление помочь отцу, опередить его в каких-то работах и начинаниях, помочь ему, само собой разумелось; в первую очередь из-за того, что папа всегда был чем-нибудь занят и нам было бы стыдно, если бы отец трудился, а мы дурака валяли; от папы - стремление сделать больше того, что задумано;
от папы заслужить похвалу было очень значимо, это была высшая награда;

бабушку мама с папой забрали к себе в квартиру, у неё был инсульт, ходить бабушка не могла; а папа с мамой дом бабушкин на Дубовой горке стали держать под сад; папа с весны по осень жил там, а мама его навещала через день; родители были у же в возрасте, надо было помогать управляться с огородом и дом обихаживать; работа всегда находилась; папа, понимая, что у нас и своих дел хватает, даже часто меня отговаривал: вот надо сделать, да ничего, ни к спеху; к спеху ни к спеху, но ведь работа сама не сделается, чего её откладывать; я шёл на Дубовую горку, зная, что надо сделать и сколько успеть, а папе надо было посидеть за самоваром и поговорить о жизни; мне надо было бегом, а папе спешить было некуда:
-Олег, давай чай попьём, день начался, успеется работа;
разве я папе мог отказать;
садились за стол, чаёвничали, самоварничали;
я и тогда понимал, а теперь тем более, что вот это – разговор, чаепитие – важнее, но столько надо было сделать;
и всё же хорошо, что памятуя о работе, я не торопился, папу слушал;
сожаление какое? надеясь на свою память, я не записал, о чём папа рассказывал; в общих чертах – да, папа много рассказывал про свою «ридну» Украину, но детали в памяти не сохранились, и саму папину речь я не записал, её своеобразие…
что толку жалеть, а всё равно – жаль…
у папы – трудолюбие, неспешность дня, размышление, осмысление жизни с народной точки зрения, любознательность, спокойный выверенный ритм постепенных дел;
у папы особый интерес и вкус к жизни:
разводить сады,
водиться со всякой домашней живностью;
особо папе нравилось разводить
кроликов и растить цыплят; они у него как малые ребятушки;
заниматься огородом;
любил папы цветы и ароматы цветочные; особенно – пряный запах настурции;
любил лес, лесные хождения, любил собирать ягоды, землянику и малину;
с папой мы вместе закладывали сад в Точильном;
сад-огород – один из смыслов папиной жизни;
мечтал папа о грушах и сливах в собственном саду;
мечту папы мы исполнили, вот только папы нет;
любил папа вкусный стол, а уж мама старалась;
ел папа из-за язвы желудка мало, соблюдал диету:
не ешь – хорошо, поел – плохо;
о войне никогда не рассказывал;
чувство, великое чувство мамы и папы было не показное, а настоящее;

папа учил меня топор и ножовку держать в руках, пилить и строгать, колоть дрова, косить, ухаживать за домашними животными, чинить и красить крышу, городить забор, класть печку, баньку, сарай поставить;
по части порядка и прибранности всего, в том числе и инструмента, папа уступал маме; у мамы в доме, в кладовке, в сенях и на веранде был идеальный порядок, а во дворе мама время от времени ворчала:
- отец, на весь двор расставил досок и горбыльник. дрова некуда складывать;
у папы был свой порядок, нигде ничего не валялось, просто можно было всё более компактно сложить, но у папы так не получалось образцово, как у мамы…
папа научил печь картошку на плите, чай с калиной пить, хлеб с сало и чесноком приготовить, в лесу костёр развести…
в делах житейских, земных,  и в размышлениях высоких папа для меня  -
человек мудрый…

есть какие-то трогательные моменты, малые,
но почему очень запали в сердце, запечатлелись;
упомяну о двух-трёх;

весенняя распутица, грязь, чёрный снег, пасмурно, уныло и беспросветно;
я пришёл из школы, поел и побежал в музыкалку по ближней дороге через метзавод; навстречу папа:
-куда торопишься?
-в музыкалку;
папа достаёт из-за пазухи пряник:
-на, перекуси;

папа на курорте в Кисловодске, прислал посылку, в ней – безрукавка;
красивая, расшитая, нарядная, в узорах, маленькая да ладненькая –
внучке младшенькой, годика три ей было; она и сейчас у нас хранится;

наша старшая учится в пединституте, папа волнуется, расспрашивает, как она там, и всё повторяет:
-такая маленькая, столько учиться надо, поди и поесть некогда;

по сердцу папе было то, Людмила на кухне одета правильно:
-какая молодец! на кухне готовит, всегда в платочке, всё у неё прибрано, всё аккуратно, всё к месту;

папа, человек с характером, волевой;
вернулся с войны в Миньяр, к первой жене, она его выгнала:
-зачем ты мне такой с одной рукой;
как папа однажды рассказывал, то он испытал сильное потрясение:
-вышел на улицу, что делать?
снял жилье у знакомых, Шведовых, устроился на работу, а через пять лет встретил Анну, мою маму;
папа много курил, стал сильно кашлять, на обследование врач предупредил, что если будет продолжать курить, то это может плохо закончится;
папа от врача вышел, выкурил сигарету и курить перестал; больше папа не курил;
болел, была у него язва желудка, есть почти ничего не мог; лет двенадцать питался в основном овсяной кашей и пресными лепёшками, которые пекла мама;
про войну не рассказывал, а военные фильмы не смотрел:
-неправда всё это; про орден Красной звезды не рассказывал;
имея один класс церковно-приходской школы, всю жизнь учился, присматривался к  людям, перенимал хорошее;

оставил завет на всю жизнь:
надо над собой работать…


где-то далеко…
с юных лет покорила меня живопись Эндрю Уайета;
при первом знакомстве она производит странное впечатление – это «пыльная красота», как он сам выразился о технике письма; живопись сухая, интеллектуальная, холодная,
отстранённая от всяких эмоций, в тоже время пропитана щемящей лиричностью, нежностью, горячим чувством; в его «пыльных пейзажах и портретах» мысль и чувство воплощены цельно, неразрывно;
художник пишет время как нечто вещественное, как то, что можно созерцать;
в его работах мы созерцаем остановившееся, медленно текучее время; мы созерцаем остановленное, длящееся мгновение, но в этом остановленном мгновении всегда есть движение; есть созерцание и созерцательность, но нет застылости; человеческий дух, считывающий пространства, предметы и живых существ, одновременно и созерцательный и динамичный;
Уайет – аналитик, вполне самодостаточный человек, который никого не приглашает в свои работы и не взывает к чувствам; его работы замкнуты на себя, он не видит зрителя и не приглашает его в картину; словно перед зрителем преграда, и чтобы её преодолеть, ему, зрителю, надо немало потрудиться;
действенное созерцание, отрешённое, холодное, рассудочное наблюдение за каждой травинкой, чистота и прозрачность видения, отрешённого от всего случайного, и в тоже время глубочайшая лирика;
его работы эмоционально и интеллектуально напряжены, энергетически заряжены, в них нет абсолютно никакой красивости и ложной красоты; они намеренно монотонны и однообразны, но там ничто не случайно и там бездна сострадательных размышлений:
«Кристина Олсон», «Мир Кристины», «Ветер с моря», «Молодой олень», «Кернеры», «Где-то далеко»;
его герои  могут грубыми, жестокими, но они всегда – сильные, волевые, закалённые, самодостаточные; замкнуты на себя; они не взывают к сочувствию, но вызывают чувство великого уважения; они – достойные люди;
эмоциональное и интеллектуальное напряжение, размышление-чувство, совершенное вживание в мир природы, в мир каждого героя и каждой обозначенной вещи – вот что такое Уайет;
Брэдбери, Сэлинджер и Уайет каждый по-своему, но очень человечно и талантливо, художественно реализуют американскую мечту; нет, не ту, что у всех на языке, а мечту общечеловеческую и  тревожность, и понимание невозможности её исполнения;
человек – дитя природы;

«…куст сирени лучше орхидей. И одуванчики, и чертополох. Когда копаешься в саду, самое время пофилософствовать… Тот, кто тащит на спине мешок навоза, сродни Атланту, у которого на плечах вращается земной шар.»
Рэй Брэдбери «Вино из одуванчиков».

«Копая землю, копайся в своей душе». Рэй Брэдбери.

«Я пишу холмы Чэдс-Форда не из-за того, то они лучше, чем другие. Я их пишу, потому что я здесь родился и живу. Для меня каждая вещь имеет смысл. Я еду в Мэн не потому, что там солёный воздух или особая вода. Я люблю Мэн, несмотря на его пейзаж.»

«Если мои работы живут своей жизнью, это происходит вероятно потому, что я добиваюсь чувства отчуждённости от зрителей. Для меня важно сохранить долю тайны внутри картины.»

«За всю мою жизнь я нигде не был, кроме как в штатах Мэн и Пенсильвании. Вы должны уметь защитить себя. Образ жизни Роберта Фроста – отличный пример. Он запечатлевал жизнь, которая его питала. В искусстве важно не потерять чистоту. После путешествия вы никогда не возвращаетесь таким же – вы делаетесь более эрудированным… Я могу утратить что-нибудь очень важное для моей работы… может быть наивность.» Эндрю Уайет.

фильмы Ингмара Бергмана…
в девяностые годы,  в бессонную ночь, после полуночи смотрел «Седьмую печать», а до этого слышать слышал, но фильмы не видел; если не ошибаюсь, в 60-ые годы в советском прокате демонстрировали «Земляничную поляну» и много о фильме говорили; гуманизм, нравственная проблематика, жесткосердие мира и как его превозмочь, - вот что притягательно для меня в фильмах Бергмана; те фильмы, которые видел, - художественные в самом высоком значении этого слова; в них нет ходульности, плоскости плоских истин, нет ложности и внешней эффектности, они взывают к сердцу и уму человеческому, приглашают к размышлению, они – при всей их трагичности и безысходности, - просветляют и указуют путь…
«Седьмая печать», «Осенняя соната», «Шёпоты и крики», «Персона»…
смотреть, осознавать, размышлять…

пастораль…
в первоначальном значении этого слова пастораль есть опера, балет, пантомима или литературное произведение на идиллический сюжет из жизни землевладельцев, пастухов; инструментальная пьеса программно-изобразительного характера, рисующая сцены безмятежной сельской картины природы;
мои «Ашинские пасторали» какое к этому имеют отношение?
сельских видов в них нет, картины природы постольку-поскольку, что же в них пасторального?
безмятежности нет, но есть – созерцательность; созерцательность не как бегство от действительности, от тревожностей и безумств нынешнего миростояния, а пасторальная созерцательность как поиск в этом сломанном мире основ и скрепов…

есть в славянской мифологии чудный и глубокий образ берегини; пришёл он к нам из очень отдалённых времён и претерпел много изменений; какой он был первоначально – неясно, но само слово – прекрасная мелодия – берегиня…
берегини хранят нас, берегут, плачутся над нами. жалеют нас, неразумных, помочь стараются…

есть указатели, есть маркеры уровня культуры  и цивилизации, реальные в отличие от всех отчётов, количества проводимых мероприятий и открытых выставок и музеев и т. д.
пройти по городу: ветер не гоняет пластиковые пакеты обёртку от различных продуктов – хорошо; ещё лучше, если постоянно слышишь волшебные слова, в которых нет волшебства, но которые и есть – культура:
здравствуйте, спасибо, пожалуйста…
человеческие чувства – та же квантовая механика: на входе – одно, а что на выходе да ещё с внедрением наблюдателя - вариантов много; какой будет выбран, можно только предполагать; то, что было на входе, совсем не определяет того, что будет на выходе; причинно-следственные связи на внешнем уровне не выражают того, что там, в глубине…

вечерний город в ночи…
не оксюморон, противоречия нет;
даже глубокой ночью в городе, мерцающем и светящимся, со множеством больших или малым множеством бодрствующих  окон, - вечер…

сильное чувство, истинное чувство, не надуманное, не привлечённое за-ради чего-нибудь и на внешнее накладывает свои облагораживающие покрова и изнутри высвечивает каждый предмет и явление во всей первозданной красоте и наготе,
истинное озаряет…

прекрасное…
да во всём, почти во всём, учиться видеть…

свадьбы…
настоящие свадьбы, это когда лет пятьдесят прожили вместе и не потускнели, не поскучнели и нет ветхости чувств; да, может быть чуточку ума добавилось, но суть – вот только тогда слова, которые говорили в начале, становятся правдивыми, вот тогда и честным пиром да за свадебку…

планковские величины выражают своей предельностью кроме выражения физических свойств пространства-времени ещё и уровень нашего знания;
что там за ними, наука ничего сказать не может, но что-то есть… что там?...

резонанс Шумана, 7,83 гц…
слушать тишину…

Поль Гоген – музыка…
линии в его картинах, обрамляющие цветовые пятна и сами такие пятна есть одна певучая мелодия; он выполнил, решил ту задачу, которую перед собой поставил: создал райский мир, мир цветной прекрасной мелодии…
странно сочетаются в этом угрюмом, нелюдимом, жёстком и жестоком человеке (а может быть нам так его представляют), презиравшем людей, глубокое понимание прекрасного, чувство цвета и линии, почти абстрактной, почти нематериальной;
что пишет Гоген?
Гоген пишет музыку…

азбука жизни…
с чего начинать?
решить, что такое хорошо и что такое плохо…
сегодня странно всё так сместилось и перевернулось…

остальное – иллюзии…
осознавая что-то как иллюзии, можем ли утвердительно себе сказать, что не впадаем опять в иллюзию, в иллюзию иллюзий…

смыслы, понимание…
конкретные, практические смыслы мы обретаем, действия повседневные можем рационально объяснить и их необходимость аргументировать, но вот зачем всё это  и почему – кто разъяснит?

что делать в дождь?
слушать дождь…

где встретить «наших» людей?
по дороге в Широкий дол, когда Аминовский мост перейдёшь и далее по окраинным улочками и переулкам;
наши люди какие?
которые понимают, что лес не для потребления, а для души, что в лес можно идти ни за чем и в никуда;
идёшь себе идёшь, кто-нибудь встретится, остановится, спросит:
-куда, в Широкий дол?
-и дальше, на Аджигардак;
-хорошо там?
-куда как лучше;
разговоры на ходу всегда простенькие, но именно по дороге в лес, за Аминовским мостом получаются очень душевные;
«наши» обязательно и собственными впечатлениями и делами поделятся:
кто-то в лес на днях собирается, кто-то за водой к роднику на Старой пасеке, кто-то по мере возможности на лыжах пройтись…
иногда новенькие, кто впервые, спрашивают:
-до Горы ещё далеко?
- да это только начало…

однажды осенью, в дождь сильный, ребята подростки попросили помочь костёр разжечь; всё промокло насквозь и берёсты рядом нет;
надо смолы наскрести, сухостоину подрубить, там внутри – сушь, а ещё у меня с собой всегда берёста; даже в самый дождь, в самом промокшем лесу, а сухие веточки, кора есть; надо только не торопиться;

если с Горы возвращаешься, обязательно кто-нибудь спросит:
как там?

Михаил, охотник, лет ему уже за восемьдесят; есть квартира, а живёт в своём доме, дом у него угловой, как раз в Широкий дол, воду из ручья несёт; во так и встречаемся:
-кого видел?
зимой – заячьи следы, а на горе зайцы пляски устраивают; сами ушастые очень редко показываются, днём в снежных ямках сидят; в прошлые года по осени и ранней зимой близко от Старой пасеки лось бродил, лично не встречал, да и не жаждал такой встречи, а по следам, свежие следы видел; лисица пробегает, мышек чует; рябчики чуть ли не из под ног вспархивают, но это тоже очень редко; осень с младшей дочкой по лесу бродили, увидели совсем близко сову, а ещё радость и умиление, - бурундучка встретили, а я его с самого детства не видел;
как-то не по себе, когда на горе волчий след; вот и гадай, сколько их прошло и куда свои лапы направили;
у скал ворон кружит; осенью у нашего местечка  мышки-полёвки суетятся;

женщина, большая энтузиастка леса, рассказывала, как за водой родниковой ходила; а ещё про дуб, который лихие люди на большой поляне спилили:
-подойдём с Фаилёй (подружка), обнимем его и чувствуем, как силы прибывает внутренней и физической;
тут мы вообще абсолютно солидарны; я тоже дуб обнимаю, кланяюсь;

мужик остановил, оказался мой бывший ученик, Саша; рассказал про свою не совсем складную жизнь, и много сказал, чему его научил;
не многому, конечно, но что-то осталось… мне – радость;

Виктора с Галиной встречу; они – на службу в Храм, а я – на Гору;
радость от встречи – живительная…

снегоходы меня раздражают, мешают, но не ворчать же; парням нравится;
поднимаюсь в гору, один такой снегоходник застрял; помог вытащить, вроде как доброе дело сделал, - приятно…

наши люди какие?
которые понимают, что такое лес…

заснежило, нарциссы расцвели, на то и весна, чтобы всё перемешано;
так и в повседневной жизни бывает;
на полочки и по полочкам не разложишь;
чудно и нежно:
снежок – бережный, ласково к нарциссам льнёт и – тает…
белое на белом, изящное, тающее…
заснежило, нарциссы зацвели…

Вам не понять моей печали…
слова неизвестного автора, музыка А. Гурилёва, исполняет Виктория Иванова; голос – чудо…

Вам не понять моей печали,
Когда растерзаны тоской,
Надолго вдаль не провожали
Того, кто властвует душой,
Того, кто властвует душой…

где я? здесь, в Миньяре, в 60-ые годы, в Аше – в 70-ые годы, в Точильном, в Широком долу, на Аджигардаке, в лесах-горах, окружающих наши маленькие города…
есть места и их много, более и гораздо живописнее, грандиознее, лиричнее,
есть места – прекрасные, а вот эти, какие? они – моя суть, я здесь родился, сжился с ними, для меня родимые места не словосочетание, а – истина,
что я без них?

мечта каждого и всех:
жить по своему усмотрению и в своё удовольствие;
в удовольствие – здесь и начинается расхождение;
удовольствия у каждого свои…
и ещё одно: всё материальное есть в достатке, и – куда?

всегда эта мысль у меня с собой: всё в первый и единственный раз…

самый дорогой подарок на Новый год – снегопад;
большой, хлопьями, мягкий, пушистый,
снегопад как обещание…

людям не хватает живого общения;
иной остановит и ни с того ни с сего начинает рассказывать о своём житье-бытье; а с кем ещё поделиться, кто ещё послушает, а тут как бы само собой всё получилось…

впечатления от современного искусства :
холодное, лишённое души, человечности, мёртвое; придумок много и интересных, но всё это словно игра, развлечение, а не размышление…
несомненно, создаётся что-то талантливое, но так как нынче всё решается через рубль, то такому искусству доступа к широкому зрителю нет…

русский язык…
Пушкин, Тургенев, Бунин, Чехов…
а Гоголь,Толстой, Достоевский, Лесков, Горький?
а это уже художественные особенности;
Писахов, Платонов – терпкость и пряность,
а начинать – с Пушкина…

заканчивая незаконченные рукописные листы,
понимая, что всё это ни к чему и в никуда, скажу как и всегда думаю:
есть персиковый источник,
есть янтарный край,
есть мечта,
есть путь…

остаётся…
девушка с книгой в руках…
остаётся…
Людмила…
и если кто-то спросит:
-как же так?
-а вот так, - отвечу…

*графика - работа автора