События в жизни Нюрки Макахиной 2

               
                2
Но беда покруче пришла нежданно, хотя, наверноё, всё к тому и шло. Родион Петрович в самом начале учебного года не рассчитал силы, крепенько набрался непотребного и по дороге домой свалился в речку. Оттуда выбраться не хватило сил. Хоронили учителя всем селом, а в семье его смерть отразилась каждому по- своему: Маришка теряла всё самое дорогое, а мамка Нюра, хоть у гроба, от людей, и всплакнула, но мыслишка засела- отмучился сам и её отмучил.
Но в этот же год, по какому- то случаю в их школу заявился проверяющий из области, Андрей Васильевич, с виду молодой парень. Попал на урок к самой Марине Родионовне, и что- то ему показалось занятным в ее поведении и на уроке, и в последующем обсуждении урока- напоминало его первую любовь, и даже детство. Как иногда и случается, между молодыми людьми проскочила искорка, та самая, которая потом разгорается и нескоро гаснет. Слово за слово, дотянули обсуждение до сумерек.
-Я Вас провожу, Вам далеко?
-Да нет, улыбнулась Марина Родионовна, но мне ближе через болото, а по улице- подальше.
-Через болото- как интересно!
Каждому было приятно и слушать и понимать, что тебя слушают. Андрей Васильевич оказался интересным собеседником, хотя Марине Родионовне по своей давней привычке не всему хотелось верить. Больно уж проверяющий не стеснялся рассказывать о себе, что сама Марина Родионовна привыкла мало кому доверять- мамина жизнь научила. Проверка в школе заняла несколько дней, и конечно, к концу каждого дня У Андрея Васильевича план на вечер уже был готов- провожать свою новую знакомую. Хрустели под ногами льдинки, веселили душу, и Марине дорога до дома, даже через промёрзлый луг, с первыми, ещё не сердитыми морозами, казалась коротковатой. А в неспешных разговорах Андрей Васильевич дошёл до полного откровения- приоткрыл ларец со своими маленькими секретами. К третьему провожанию уже было готово объяснение. Андрей Васильевич не стал ходить вокруг и около:
-Вы мне нравитесь: спокойная, уверенная. А я уже свободен: с женой я развелся пару лет назад, надоели пустые, мелочные скандалы. Остался ребёнок. Много раз пытался объяснить- останется один, безотцовщина, надо находить подход друг к другу. А она всё доказывала своё- не там сел, не ту ложку взял, почему с работы задержался, и всё в крик. А теперь думаю начать новую жизнь.
В этот день Марина Родионовна всё- таки удержалась от ответа, однако что- то поведала о своей жизни, пожаловалась о судьбе отца, и пригласила Андрея Васильевича посетить её дом.
На пороге их встретила мама Нюра с хмурым лицом- чужой человек! А что от таких молодых и ловких случается- наслышана. А потому, не здороваясь, отвернулась и ушла в другую комнату. В ответ на недоумение гостя Марина перевела тему разговора и усадила за стол, быстренько собрала что- то из холодильника. И как завершающий аргумент за их знакомство водрузила на середину стола нераскрытую бутылку «Московской». Но, неожиданно для неё Андрей Васильевич откровенно,  по- детски улыбнулся и, пожимая плечами, произнёс:
-Извините, пожалуйста, это не надо, я не пью.
-Что, совсем?- удивлённо спросила Марина. В их деревне пили все, хотя и по- разному. Но, не дав ответить на её вопрос, из- за занавески соседней комнаты выглянула мама Нюра и как отрубила:
-Это не наш человек!
-Андрей Васильевич, пожалуйста, не обращайте внимания- торопясь, снова постаралась смягчить ситуацию Марина, только и у самой зародилось сомнении: таких, чтоб совсем не пил, в наше время не бывает. А может закодированный? Тогда так бы и говорил.
Но реплика мамы Нюры не смутила гостя- он уже из слов своей новой возлюбленной что- то понял об их семье, о печальном увлечении отца Марины Родионовны, и посчитал, что сегодняшние собеседники должны понять и его. А потому, продолжая улыбаться, разделил трапезу под салат и блинчики с молодой хозяйкой, попутно поглядывая на голые, неуютные стены. Но неловкость осталась и только позднее подумалось- надо было бы пригласить Анну Макаровну за стол, может она вместо него горькой  отведала! Но опять же, она сама отказалась от их компании.
 Откуда же Андрею Васильевичу было знать, что такое поведение было обычным в характере Анны Макаровны, и самой ею оно не считалось, как странность- всё пришло из сиротского детства. А он сам в своём ответе ни чего особенного не заметил. Если он действительно не употребляет- что удивительного, и почему об этом не сказать прямо?
Для Марины новое знакомство открывало, хотя пока и смутные, но какие- то перспективы, только сразу после ухода Андрея Васильевича от неё, мама Нюра сердито заговорила:
-Ты его знать не знаешь! Пришёл в чужой дом и всё высматривает!
-Мам, ну по сторонам посмотрел- что из этого? А может он хороший человек.
-Жди на лопате, все они хорошие. Зато твои ровесники, наши, деревенские, чем были плохи?
И с этого дня мама Нюра утро только и начинала с прочтения дочери назидания, уже за завтраком:
-Нечего теперь с городским вязаться, своих было полно, чего артачилась? Откуда он взялся- ащеульник какой-то, прицепился, как репей к юбке. Он тебе даром не нужен.
Марина сначала терпеливо молчала, но однажды не выдержала, бросила ложку на стол, взяла сумку с планами на уроки и хлопнула дверью. А по дороге в школу вытирала слёзы и не знала, как ответить матери. И её жалко- всё же мать, но как она сама того не понимает- нет уже в деревне её ровесников! А те что раньше липли… ну не те, кого хотелось. Может и сама где промахнулась, но время- то ушло. А теперь что ж, ей одной вековать?
А у мамы Нюры как заклинило: всегда было по её, а теперь всё летело под бугор, девка разбаловалась. Совсем ослепла- ведь чужой! И вдруг представилось: возьмёт да и настоит на своём, выскочит за приблудного. А он же городской, сама смоется к нему в город! Вот тебе и списала Родьку, тады хоть бы с ним, не одной. Даром, что был через день на карачках. А это ж тоска- куковать в этой казарме.
А тут на ферме бабы стали подзуживать:
-Будешь к зятю в город наведываться. Городской- на кой ему твои коровы да куры с навозом. А там, глядишь, и тебя к себе, небось, выделят каморку. Будешь им обеды готовить, в городе с балкона любоваться, на старости лет в театры ходить, да городских унуков забавлять.
Нюра молча слушала подруг и тоска съедала: растила девку как могла- не видела изо дня в день, всю жизнь работе отдала, да ведь всё для неё! И вырастила- себе на погибель. Куда меня черти понесут, в какой- то город, по дороге уже туда с ума сойду. Да и это всё кому такими трудами наживалось? Куда дом, куда корову?
Но потом как- то одумалась, нечего раньше времени голову забивать. Может, глядишь- побесятся, попрыгают да и разбегутся. Но вот Марине из города стали раз в неделю приходить письма. И как- то Андрей Васильевич напросился приехать на выходные. Не отказала. А он приехал, будто к себе домой. Привёз подарков целый баул, переоделся в рабочее, пошёл шнырять по сараям. Сзади семенили мама с дочкой. Мама толкала в бок дочь и шептала: «Хозяин нашёлся, кто его просил…» Марина тоже была слегка удивлена, но в душе просто цвела!
-Так, Марин, тачка есть? – Вдруг спросил Андрей Васильевич.
-Есть, да у неё колесо отвалилось…
-Ладно, сделаем. Навоз надо вывезти.
Мама Нюра уже шипела громче: «Сделает он, делальщик! И навоз без него б выволокли!»
Андрей Васильевич оглянулся, но ни чего не сказал. Увидел подпорку у стены:
-А это что?
Теперь Марина опередила мать, объяснила:
-Когда строили, ошиблись, стена просела.
Мама Нюра нахмурилась и отвернулась: «Что он цепляется ко всему: навоз, подпорка ему не нравится, будто что- то делать собирается!»
Гость подошёл ближе к стене, там зияла трещина, забитая тряпками, бумажными кляпами.
-Ладно, тут не одним днём, а пока можно замазать. Цемент, песок и мастерок найдутся?
-Цемент можно поискать, где- то в сарае был, а песок вон, у соседа из кучи с ведро попросим,- откуда- то из- под стрехи достали заржавленный мастерок.
Андрей Васильевич понял неприязненное отношение к себе со стороны будущей тёщи по- своему. Анна Макаровна упирается, потому что не верит в то, что он говорит, и он про себя улыбнулся: «Она ещё не знает мои способности.» Через полчаса подремонтированная тачка стояла уже возле двери сарая и набивалась навозом. Сарай чистил, словно не городской «репей», а «терёзвый» Родька. Где вилами, где грабаркой подчищал- всё как надо. Анна Макаровна ещё не знала, что Андрей с рождения деревенский, ему эта работа знакома как «отче наш», только ей всё, что он делает-поперёк горла. Для неё ясно одно- он чужой!
 К вечеру и трещина в стене была мастерски заштукатурена, но подпорку, хотя от этого бревна толку никакого, пока убирать не стали, чтоб не совсем расстроить Анну Макаровну.
Но настроение у Нюры гость только ещё больше испортил: «Маринка то к этому городскому только больше липнет! Навоз он почистил, дырку замазал- на это ума много не надо! В деревне каждый это умеет.- Её душа так и не желала соглашаться.- Это он везде суёт нос, чтоб меня задобрить- дурочку нашёл, иш ты!»
А Марина с гостем, по его же просьбе, до вечера обошли усадьбу и к концу обхода гость сделал для себя вывод- без мужика им крах- все заброшено, дел невпроворот: погреба земляные и те обсыпались, стены летней кухни крышей накрыты, а внутри пустота, «конь не валялся». Курятник крохотный, сгорбился, как больная старуха- крыт соломой, дверь подпёрта колом, во двор лиса по ночам наведывается- это куда годится? Печь дымит, зимой в доме «хоть волков морозь»- значит переделывать… Надо заниматься серьёзно. Куда ни глянь. Видно хозяин не брался- настроение тоже портили не меньше, чем ему сейчас. Только ни сколько непонятно поведение мамаши- всё рассыпается на её глазах, ей предлагается помощь, а она упирается руками и ногами! Но Марине, кажется, его мастерство нравится. И потому ей Андрей ответил «немного» по- другому, и уже называя на «ты».
-Скажи, пожалуйста, ты хотела бы за меня выйти замуж?
Марина потупила взгляд, затем посмотрела на него:
-Я согласна, но жить будем я здесь, ты там?
-Я пока работаю, и мне не сразу найдут замену. Надо потерпеть. А здесь, я понимаю, работы не на один год. Но я это смогу. И потом, это ваш дом, решать вам, вместе, что снести и строить новое, что ремонтировать. А то ведь твоя мама… я же всё вижу, хотя не понимаю.
-Не обращай внимания,- тихо выговорила Марина, только у самой мелькнула мысль: «Время придёт и с мамой разберёмся, но вот тебе и любовь: ни букетов черёмухи, ни поцелуев при луне. Вышла замуж… за мастера.» Но и против ничего Андрею говорить не хотелось. «Значит судьба.» А пока разговаривали на тропинке позади дома, мать несколько раз нетерпеливо выглянула из избы, душа выгорала: «И чего она с ним валандается? Во, прилип!» Но становилось понятно- наверное уже поздно что- то менять- не отлипнет. Но опять же, как себя- то сломать! У людей зятья, как зятья- кто скотник, кто тракторист- всё понятно. А этот- кто он, чей- неизвестно, бродяга городской! Но опять же, что ей- то делать, согласиться? А как себя сломать!
Молодые вс ё- таки решили по- своему, свадьбу на дальний срок переносить не стали, в это же лето и сыграли. И всё бы неплохо: Андрей Васильевич ещё до свадьбы наезжал на выходные, успевал что- то подделать- сидеть некогда. И огород вместе копает, и кирпич завёз новый погреб строить, и щиток в печке перебрал, тяга- гудит, чуть дрова живьём в трубу не улетают! И стены дома железная стяжка обвила, схватив накрепко. Но собрались гости на свадьбе за стол, тёща вошла к гостям и заголосила:
-Да за кого ж ты выходишь?
У всех глаза навыкате:
-Тётк, ты что городишь?
Родня жениха поднялись со скамеек:
-Поехали назад, нам тут делать нечего!
Жених глянул на невесту- у той слёзы на глазах, взял управление в свои руки, остепенил родню:
-Успокойтесь, всё нормально, праздник продолжается!
Праздник прокатил и начались тяжёлые трудовые будни. Марина пока переехала жить к мужу в город. То, чего до смерти боялась мама Нюра, так и получилось. В душе клокотало- кому я теперь нужна? На работу идти- дом брошен, скотина брошена. Без присмотра кур, цыплят грачи да ястребы перетаскают. На выходные- то молодые приезжают, копаются с делами, а всю неделю дом- сирота. Иногда приходило на ум: у соседки справа- трое, слева- четверо, дом пустой не бывает. А сама в молодости чего- то испугалась рожать больше, да ведь и многие талдычили, мол, нечего нищету разводить. А теперь вот, реви и кричи- не докричишься. Задрала хвост одна единственная  и дом и мать забыла.
Но за выходные зять перелопатил кучу дел: расчистил двор, поправил загородку, скосил бурьян, даже косу сам сел отбивать. Но Нюра постояла рядом, не понравилось, плохо. У них отбивают не так. Отобрала и отбила сама- зять смолчал. И в самом деле- до этого отбивать ему косу не приходилось. Тёща научила. Взял косу в руки, поблагодарил:
-Спасибо!
Тёща отвернулась и молча ушла.