Ниновка далёкая и близкая Глава 64

Март пролетел в звоне капели и шуме вскрывшегося Оскола. Лед на реке уходил с грохотом, обнажая чистую, холодную воду, в которой отражались ветви раскидистых ив да ясное небо. А к маю Ниновка преобразилась так, что даже старый дед Прокоп только диву давался, выходя на крыльцо своей хаты.

Сад Андрея Яковлевича Дягеля, тот самый, что сажали в лютые морозы, зацвел. Да так дружно, что холм над деревней превратился в сплошное белое облако. Аромат яблоневого цвета, смешанный с горьковатым духом проснувшейся степи, кружил голову, заставляя забыть о недавних пожарах и жандармах из Нового Оскола.

Андрей, теперь полноправный хозяин над этим цветущим царством, пропадал в саду с рассвета. Он проверял каждое деревце, подвязывал ветки, и в его глазах, опаленных войнами, появилось забытое мирное спокойствие.

— Гляди, Матрёна, — Андрей остановился у межи, завидев идущую к нему навстречу девушку. — Живое-то оно сильнее огня. Дягель вон всё зубами скрипит, а яблони цветут, и дела им нет до его злобы.

Матрёна остановилась, поправляя выцветший на солнце платок. Она смотрела на Андрея, и в её сердце росло чувство, которое она больше не могла скрывать даже от самой себя.

— Красиво, Андрей Прокопыч. Только Герасим… он ведь кузню бросил. Говорят, у Власова на винокурне теперь пропадает, механизмы чинит. Недобрый он, Андрей. Смотрит на твой сад, ровно на врага.

— Пусть смотрит, — Андрей подошел ближе. — Сад — он для всех. Ты вот что, Матрёна… Скоро Троица. Пойдем вместе в Обитель? Не как кумовья, а… как люди, что судьбу одну на двоих ищут?

Матрёна вспыхнула, как заря над Осколом, опустила глаза:
— Пойду, Андрей. Куда ж я от тебя денусь… Ты мне в ту ночь пожара всю душу перевернул.

А в это время в доме Лукичёвых кипела своя жизнь. Маленький Ваня уже уверенно держал голову и смеялся так звонко, что Прасковья светилась от счастья. Тихон мастерил для сына первую колыбель из липы, а Лука сидел на завалинке, раскуривая трубку.

— Слышь, Тихон, — пробасил отец, — Власов-то, помещик наш великий, завтра в Ниновку инженеров везет. Сказывают, столбы ставить будут. Хотят свет «электрический» от завода к Дягелю протянуть. Конец, видать, лучинам-то нашим приходит. Новое время наступает, сынок. Железное время.

Тихон кивнул, не прекращая работы. Он смотрел на жену, на сына, на цветущий сад на холме и чувствовал: пока в Ниновке рождаются дети и цветут яблони, никакое «железное время» не страшно.

Но над горизонтом, со стороны Нового Оскола, всё чаще раздавался тревожный гудок паровоза — он резал тишину, словно предвестие грядущей бури. Каждый такой гудок только усиливал неясную, глухую тревогу, что витала над селом, словно предчувствие перемен.

                Продолжение тут: http://proza.ru/2026/02/28/2102