Вечер у пруда

Вечерняя сырость от пруда уже пробиралась под свитер, напоминая, что лето, хоть и тёплое, но не вечное. Пахло мокрой тиной, остывающим камнем и где-то далеко — дымком из трубы.
Марк остановился у кромки воды. Кувшинки, которые днём раскрывались белыми звёздами, сейчас почти сливались с темной водой. Было то время суток, когда звуки становятся отчётливее: где-то в камышах ворочалась утка, листья старой ивы тихо зашуршали, а шмель, как всегда с опозданием, гулко прожужжал мимо уха.
Дом смотрел на него жёлтыми глазами окон. Не сказочный дворец, а крепкий старик, низкий и приземистый, вросший в холм. Черепица местами потемнела от дождей и времени, а плющ разошёлся так, что пришлось срезать его у самой двери, чтобы он не лез в замочную скважину.
Марк поднялся по тропинке, чувствуя, как роса холодит лодыжки. Дверь открылась с привычным тяжёлым вздохом — петли давно просили масла, но руки всё никак не доходили. Этот звук стал частью дома, как скрип третьей половицы в коридоре, которую каждый раз забываешь обойти.
Внутри было густо и тепло. Воздух стоял плотный, настоянный на сушёных травах, которые пучками висели под потолком, и запахе берёзовых дров. Марк снял обувь, шершавые доски пола щекотали ноги в шерстяных носках. Первым делом — к печи. Угли ещё тлели, но стоило подкинуть пару поленьев. Огонь лениво зажёгся, потом весело затрещал, отбрасывая пляшущие тени на побеленные стены.
Он набрал воды в старый чайник — со сколотой эмалью на носике, тот самый, который никак не выбросишь. Пока вода закипала, Марк подошёл к окну. Снаружи мир уже терял очертания, превращаясь в синеватую дымку. Пруд ловил последние отблески неба и отражал свет из кухни.
Тишина была особенная. Не пустая, а живая, слегка шуршащая и наполненная мелкими звуками дома. Где-то за печкой шуршала мышь.
"Надо бы завести кота", - подумал Марк, но снова отложил.
Чайник засвистел, требуя внимания. Марк налил кипяток в большую кружку, бросил туда мяту и ложку мёда. Сел в кресло у огня, вытянул ноги и сделал первый глоток. Горячее тепло разлилось внутри, вытесняя уличную сырость.
День закончился. Завтра, наверное, придётся чинить забор и смазать петли. Но это будет завтра. А сейчас был только треск дров, запах мятного чая и свет в окне, который тихо говорил: «Здесь живут. Здесь тепло».