NB

Я так и не добился от Рудика ни имени мальчика, ни его возраста, ни точного номера квартиры. Рудик считает, что ситуация складывается для меня наилучшим образом: прошёл целый месяц — его никто не ищет, номер моей машины и имя в протоколах не значатся (камер на том повороте, где я его сбил, нет), и через 37 дней тело мальчика без суда и следствия будет похоронено в общей могиле с бездомными.

Понедельник. Нервы напряжены, заставить себя сесть за руль не могу и езжу в офис на метро. Сегодня назначена встреча с фондом, в который не стоит инвестировать. Предстоит убедить в этом руководство. Аргументы и цифры готовы, остаётся задать кредиторам ряд неудобных вопросов, чтобы все всё поняли.

В вагоне напротив меня сидела девушка, которая привлекала внимание. Чистая алебастровая кожа, маленький капризный ротик, сквозь ярко-красные наушники доносился объёмный звук чёрного рэпа. Подруга… Она же должна была быть у парня?  Или сбежала от него из-за его пристрастия к наркотикам? Никого. Сирота. Как такое возможно?

Раздался звонок. Катя.
— Сева, привет! Хочу купить авиабилеты. Мы определились с местом? Бакуриани?
— Кать, что-то нет сейчас настроения на лыжах кататься. Сугробная депрессия.
— У тебя? Депрессия?! Ты что, разлюбил меня?
— Шучу. Сейчас не до отпуска, работы много. Я вечером тебе перезвоню.

В голове, как в аквариуме разноцветные рыбки, плавали отрывки прочитанного. Тифлис. Александр Чавчавадзе при полном параде ехал на лёгкой крытой повозке по вымощенному булыжником склону на деловую встречу к графу Воронцову. Вдруг из подворотни выбежала женщина с ведром и выплеснула на дорогу воду. Один из двух коней в упряжке, нервный карабахский скакун, отскочил и, как бешеный, понёсся по склону. Возница кричал: «Не могу удержать!» Чавчавадзе перегнулся к нему, чтобы перехватить поводья, полы его длинной шинели взметнулись, как крылья неминуемого рока, на полном ходу попали в спицы колеса и опрокинули князя. Он погиб.

Я вышел из метро на заснеженный Кутузовский проспект. Ветер сбивал с ног, а в голове гудела матросская песня из недавно прочитанного нон-фикшена Марка Курлански: «Мальчишки из Кейп-Кода не тащат вверх салазки — они съезжают с горки на головах трески».

Мозг работал ясно, а сердце, казалось, погружалось на дно мутной реки и, как камень, тянуло за собой. Я для мальчика стал булгаковской Аннушкой.

Продолжение следует…