Ботинки

Я переехал в Сильвер-Лейк три месяца назад, спасаясь от дешевой провинциальной тоски. Мне казалось, что в этом городе, в этом водовороте историй и людей, я наконец смогу писать. Сниму квартиру в старом викторианском доме, буду пить терпкий чай, слушать стук колес старых городских трамваев и создавать шедевры.
Но судьба решила надо мной поиздеваться. Деньги закончились быстро, и мне пришлось снять комнату в подвале на окраине города, прямо под прачечной самообслуживания.
Хозяйка, миссис Блэквуд, сдавала её за сущие копейки, и теперь я понимаю почему. Это была даже не комната, а бетонный мешок с одним единственным окном под самым потолком, выходящим на тротуар. Запыленное стекло было вровень с землей, и я мог видеть только ноги прохожих. Тысячи ног: мужские ботинки, женские туфли на каблуках, грязные кроссовки подростков - они мелькали мимо окна с утра до ночи, как безликая, равнодушная река.
Первое время я пытался писать. Садился за стол, включал лампу, но какофония шагов над головой сбивала.
Тук-тук-тук.
Шарк-шарк.
Цок-цок.
Я ловил себя на том, что часами просто сижу и смотрю на этот бесконечный поток быстро меняющихся ног.
Это гипнотизировало.
В какой-то момент я начал различать «характеры» этих ног.
Вот пара дорогих лоферов, гордо несущая своего хозяина. Вот усталые стопы в стоптанных кедах, которые едва волочатся по асфальту. Это стала своего рода игрой, которая связывала меня со внешним миром.
А потом начался дождь. Он лил три дня подряд, не переставая. Сильвер-Лейк утонул в серой мороси, и окно моего подвала превратилось в мутный аквариум. В тот вечер я, как обычно, сидели смотрел на проплывающие мимо силуэты ног. Людей было мало, непогода разогнала прохожих.
Я почти задремал, как вдруг заметил их. Они стояли прямо напротив моего окна. Пара человеческих ног. Мужские. В тяжелых, старомодных ботинках на шнуровке, забрызганные грязью. Они просто стояли. Секунду. Минуту. Пять минут. Они не уходили.
Мне стало не по себе. Я отодвинулся от стола, пытаясь убедить себя, что этот человек просто кого-то ждет. Я снова перевел взгляд на окно. Ботинки стояли там же. Носки ботинок смотрели прямо на меня.
Я резко встал, подошёл к окну вплотную и прижался лицом к холодному, сырому стеклу. Капли скатывающие по стеклу, искажали обзор, но я смог разглядеть темные брюки, уходящие куда-то вверх, за пределы моей видимости. И в этот момент одна нога слегка приподнялась и с силой опустилась обратно в лужу.
Бульк.
Это было как приказ впустить его внутрь.
Я отпрянул. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Я замер, сжавшись, и смотрел на мутный прямоугольник окна.
Ботинки стояли.
Они не двигались.
Так прошла, наверное, вечность. Я не мог заставить себя подойти к окну и не мог отвести от него взгляд. Затем, медленно, словно во сне, ботинки начали  поворачиваться. Носки ботинок описали полукруг, разворачиваясь в сторону ближайшего фонаря, и... сделали шаг. Потом ещё один. Они уходили. Шаркающей, тяжелой походкой, пока не скрылись из виду за углом моей оконной рамы.
Я не спал всю ночь. Включил весь свет, что был, и просидел до утра, сжимая в руке кухонный нож.
Утром дождь кончился, и я почти убедил себя, что мне померещилось от нервного истощения и усталости.
На следующую ночь я решил не сидеть у стола. Задернул единственную штору, лег на кровать и уставился в потолок, пытаясь заснуть под монотонный гул работающих наверху стиральных машин. Где-то около часа ночи гул стих. Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь звуком падающих с крыши капель. А потом я слышал это.
Снаружи, за стеной раздался звук.
Хлюпающий по луже тяжелый шаг.
Я замер.
Шаги стихли прямо напротив моего окна.
Я лежал, боясь дышать, вцепившись пальцами в тонкое одеяло. Тишина давила на барабанные перепонки. Прошла минута, может две, а может и намного больше. Я уже начал надеяться, что это просто запоздалый прохожий, как вдруг раздался звук, от которого кровь застыла в жилах.
Тук.
Тихий, но отчетливый стук в стекло. Кто-то постучал в мое окно.
Тук-тук.
Медленно, словно меня тянули за ниточки, я повернул голову к окну. Штора была задернута, но не плотно. В щели между тканью и стеной виднелась полоска темного стекла. И на этой полоске, на уровне моих глаз, прижались пять бледных разбухших пальцев. Они медленно, с тошнотворным скрипом ногтями по стеклу, поползли вниз.
Мой крик застрял в горле. Отпрянув от окна я вжался в угол, продолжая смотреть в эту щель. Рука медленно исчезла из виду и я снова увидел ботинки. Они стояли там, прямо за стеклом.
В ту ночь я не сомкнул глаз. Я сидел, глядя на щель, и слушал. Иногда раздавалось шарканье, фигура медленно ходила вдоль моего окна, туда-сюда, словно часовой. Иногда стук повторялся, три удара, ровно три.
Я перестал различать дни и ночи. Свет горел постоянно. Я чувствовал, что он там стоит. Я слышал его дыхание за тонкой стеной стекла? Или это шумел ветер в водосточной трубе?
Я хотел позвонить в полицию, но, что бы я сказал? «У моего окна дни и ночи напролет стоит человек»
Мой ноутбук покрылся пылью. Я перестал есть, пил только воду из под крана, со страхом подходя к раковине. Я превратился в запуганного зверя в бетонной норе.
Вчера вечером, я наконец набрался смелости. Я понял, что если так продолжится, я сойду с ума. Мне нужно было увидеть его. Убедиться, что он из плоти и крови, такой же человек как и я.
Я выключил свет. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на улице. На ватных ногах я подкрался к окну. За окном было темно. Я медленно, стараясь не шуметь, отодвинул край шторы на миллиметр.
Там никого не было.
Тротуар был пуст. Только мокрый асфальт блестел в свете далекого фонаря.  Чувство огромного облегчения затопило меня, потом оно сменилось такой слабостью, что я прислонился лбом к холодному стеклу.
Ушёл.
Он просто ушёл.
Я стоял так, наслаждаясь тишиной и покоем, как вдруг заметил свое собственное отражение в темном стекле. Бледное, изможденное лицо, всклоченные волосы, темные круги под глазами. Я смотрел на него и чувство облегчения сменилось леденящим ужасом.
Свет сзади меня вдруг включился. В отражении, за моей спиной, кто-то стоял.
Фигура, высокая и худая, в промокшем насквозь пальто. Я не видел лица, только темный силуэт. Он стоял прямо позади меня, там, где должна быть пустая комната.
Я хотел обернуться. Я хотел закричать. Но моё отражение в стекле... оно не обернулось. Оно продолжало смотреть прямо на меня, а потом медленно, очень медленно, его губы растянулись в мокрой, страшной улыбке.
Теперь я сижу здесь, в углу, лицом к стене. Я больше никогда не повернусь спиной к этому окну. И к комнате. Я слышу, как с той стороны стекла по нему скребут ногтями. Но страшнее всего, что я слышу, шаги и из глубины комнаты. Хотя я знаю точно, что закрыл дверь, на внутреннюю задвижку.