Ирсерон. Глава III

Лодочник и Эреб

Во время своих путешествий по берегу Немногого озера в поисках входа в Ирсерон Александр Никитин не раз видел того самого лодочника, который привез их на остров вместе с Кэт Веселый Балаган. Он  на своей лодке плыл почти рядом с берегом, и тогда Простой Парень видел его отчетливо, впрочем, он не смог бы описать его достаточно точно, так как ни разу не видел его лица, скрытого под большим капюшоном. Сложно даже было понять, мужчина это или женщина, так как фигура лодочника был сокрыта под широким плащом. Всякий раз, когда Простой Парень видел лодочника в движении, он стоял посреди лодки и торопливыми взмахами единственного весла вел лодку вперед по тихим водам Немногого Озера. Его движения были настолько точны и равномерны, что казались похожими на работу часов. Александр никогда не видел его стоящим на месте, лодка всегда двигалась и цель этих перемещений по озеру Простому Парню была не ясна. В своих изнурительных поисках входа в Ирсерон Никитин не раз возвращался к мысли о том, что коль скоро лодочник привез его на этот остров из его собственного мира, возможно, он может вернуть его назад, и тогда нет нужды искать вход в Ирсерон, возможно, решение проблемы лежит именно в лодочнике. Мысль эта настолько овладела им, что, в конце концов, он прекратил поиски входа и занялся тем, что пытался привлечь каким-либо образом к себе внимание лодочника. Он кричал ему, кидал в него камнями, махал с берега руками и разводил по ночам костер, чтобы привлечь внимание, но все тщетно. Лодочник как будто не видел его и даже бывая совсем недалеко от берега, совсем не обращал внимание на его присутствие.

Но однажды ранним утром, когда Простой Парень, съежившись от холода, спал на плоском камне, он вдруг услышал сквозь тревожный сон, как нос лодки ткнулся в песчаный берег. Весло опустилось в воду и замерло. Простой Парень, к своему величайшему удивлению увидел перед собой лодочника, который терпеливо ждал, видимо, когда он войдет в лодку. Радости Простого Парня не было конца. Наконец-то он выберется из этого странного мира, забудет мрачные стены Ирсерона и окажется в объятиях своей любимой Алёны. Он уселся на корме. Лодочник оттолкнул веслом лодку от берега и начал свой путь, как казалось, Простому Парню домой. Они плыли день, два, на третий день Простой Парень уже не видел берега, от которого они отчалили и тем более не видел того берега, к которому они должны были пристать. Им овладел голод, солнце нещадно пекло его, а они все плыли и плыли, и не было видно конца этому путешествию и оно казалось бесконечным. На четвертый день Простой Парень взмолился лодочнику:

– Стой, поворачивай назад.

Но в ответ не услышал ни слова. Внезапно на озеро опустился густой туман, и лодочник был виден лишь как неясный силуэт. Простой Парень попытался схватить его за плащ, но рука его прошла как будто сквозь воздух. Он попытался сдернуть плащ, но его рука снова хватала лишь пустоту. Силуэт лодочника он видел, но самого лодочника в лодке не было, Александр был в лодке совершенно один. Простого Парня охватило отчаянье. Сама лодка, в которой он находился, была довольно больших размеров, дно ее покрывал плотный ковер, и сорвав его Простой Парень вдруг обнаружил, что под ногами множество костей и человечьих черепов. Он стал выкидывать их за борт, пытаясь добраться до дна. Но сколько бы он это не делал, хотя образовалась уже большая яма на дне лодки, черепа и кости не кончались, как будто они были бесконечны.

Какой-то странный шум отвлек внимание Простого Парня от его работы. Он поднял голову и увидел лодочника, по-прежнему стоящего с веслом почти у самого носа лодки. Тот как будто ждал, когда Простой Парень обратит на него внимание и закончит свою бессмысленную работу. Жестом правой руки, которой, впрочем, было не видно из-за широких рукавов его плаща, скрывавших ее, указал куда-то вдаль. И Простой Парень увидел, что лодка уткнулась в песчаный берег. Песок простирался метра на два-три от воды, а дальше открывалась широкая лужайка, заросшая свежей, изумрудно-зеленой травой. На лужайке росли одуванчики. За лужайкой начинался просторный липовый лес. Цветы липы еще не расцвели, крупные листочки только-только вылупились из почек и, как лакированные, блестели на солнце. Слабый ветер колыхал листочки, их нежный шелест доносился до слуха Простого Парня. И вся эта обстановка была ему до боли знакома. Но пока он никак не мог вспомнить, где видел эту местность. Кроме того, его удивляла природа этого берега озера, ибо природа Немногоозерья, особенно прибрежной его полосы, была суровой и состояла из могучих сосен и елей, раскидистых кустарников можжевельника. Его не покидало ощущение нереальности происходящего. Он задавал себе вопрос: разве могут расти липы так близко к воде?

У большой раскидистой липы примостился красивый домик, с двускатной крышей, покрытой коричневым гонтом. Домик был бревенчатый, будто совсем недавно построен. Чувствовалось, как желтые сосновые бревна источали приятный сосновый аромат. Эти запахи только что проснувшейся от зимней спячки липы, одуванчиков, вдруг пробудили в нем давние воспоминания, о том, что это за место, почему оно ему так знакомо. Это же домик его дедушки, которого они посещали с мамой, когда ему было всего пять-шесть лет. После шести лет они уже к нему не ездили: дедушка умер, домик продали. Пожалуй, посещения дедушки были самым яркими и приятными воспоминаниями детства Александра Никитина. Деда звали Петр Николаевич. Он очень любил внука.

Простой Парень был полностью уверен, что все происходящее - это на самом деле. Александр даже не заметил, как снова исчез лодочник. Ему вдруг вообразилось, что он может увидеть дедушку, что он жив. Он выпрыгнул из лодки и побежал к домику. Перед самой дверью Александр в нерешительности остановился, а потом тихонько открыл дверь. Обстановка в доме практически не изменилась и была такая же, как в его детстве. С правой стороны стоял комод, вдоль стен – лавки, на полу были постелены домотканые половички. Через три небольших окна в дом проникал свет, хорошо освещая его. Большая русская печь занимала половину всей комнаты. Дедушка жил на окраине поселка и до последних дней своей жизни так и не провел в дом не то что газа, но даже электричества, хотя ему, ветерану Великой Отечественной войны, предлагали все провести бесплатно. В самом углу, под иконами стояла дедушкина кровать. Александр увидел лежащего на ней дедушку, однако странно: он по обыкновению своему всегда спал головой к иконам, а сейчас лежал головой к выходу. Простой Парень тихо подошел к кровати, с замиранием сердца, хотел было уже притронуться к плечу своего любимого дедушки, однако вдруг обнаружил, что ни кровати, ни дома нет, а он стоит перед огромным отражением, увеличенным в несколько раз самого себя. Изображение его стало меняться, тело все его с ног до головы окутали клубы дыма сизого цвета, однако фигура в отражении не переставала терять человеческие очертания. В том месте, где находилась голова, на Простого Парня были устремлены два светящихся зеленых глаза. Он видел, как на плечи легли ему две лапы с длинными пальцами, оканчивающиеся кривыми когтями. Он услышал зловещий шипящий голос, который сообщил ему: «Ты айздекс, ты айздекс света. Ты тот, кто стремится попасть в Ирсерон, и ты тот единственный, кто не хочет туда попасть». Внутри Александра шевельнулась мысль: «Как же я не хочу туда попасть, когда только и делаю, что ищу вход?». Но голос, как будто отвечая на его мысли, снова сказал ему: «Ты ищешь вход туда, как человек, думая, что через Ирсерон ты вернешься назад, в свое прошлое, но как айздекса, тебя ждет там боль и страдание. Ты мог бы уже не один раз попасть в Ирсерон, ты мог бы сделать это еще в своем мире. В твоих руках была книга, и ты мог собрать ее всю, найти все ее части. Только книга может помочь тебе попасть в Ирсерон. Ты мог бы попасть в Ирсерон через Чудовищный Образ, тебе просто не нужно было ничего делать и дать возможность Чудовищному Образу насытиться кровью, но ты разрушил его. То, с какой стороны ты войдешь в Ирсерон, будет зависеть, какая судьба уготована тебе в нем. В Ирсероне много мест: есть места радости, есть места печали, скорби, есть места боли и страдания, есть места одиночества, и есть места любви. Тебе не дано знать, какое место выпадет именно тебе». Снова мелькнула мысль в голове Простого Парня: «Можно ли верить этому?» И опять он получил ответ: «Я твой создатель – Озлоом. Я то, что называют Великой постатью, живущей вне всех миров, в пустынях и хаосе, в вечной жажде жизни и в вечной жажде смерти. Я создал тебя, твоего отца Ортуна Элна и еще 7 айздексов и поставил на девяти сторонах Ирсерона, чтобы вы не пускали никого, кто хотел туда проникнуть, ибо только то, что внутри Ирсерона, способно препятствовать мне и нарушить мои планы. Но черные ирсы, порождение мира грез, обретающие плоть и власть, пересекая границы реальности, уничтожили семерых айздексов, и теперь только настоящие белые ирсы смогут проникнуть в Ирсерон. Ортун Элн – мой слуга, последний айздекс, многие столетия искал и наконец нашел новых белых ирсов, и теперь они здесь, в Немногоозерье. Он должен привести их в Ирсерон, и если они попадут туда, то дорога будет для тебя обратно закрыта. Я предлагаю тебе сейчас вернуться домой, вернуться в мир твоих грез и обманов. Дорога за домиком выведет тебя в то место и то время, из которого ты попал сюда. Решай, ты полуайздекс и получеловек, у тебя есть право выбора, у тебя есть то, чего нет у настоящего айздекса». Голос умолк, видение исчезло, и Никитин вышел из домика. Действительно, за ним начиналась неширокая тропа через лес. Он преодолел ее за несколько минут и увидел перед собой свою родную улицу, по которой он шел в тот памятный вечер, скамейки и время суток было то же самое. Сумеречно-тускло светили фонари, где-то там в одной из девятиэтажек его ждала любимая жена, и ему стоило сделать один шаг, чтобы все закончилось, но что-то его удерживало. Почему-то ему казалось, что родной его мир, ненастоящий, потому что он достиг его путем обмана, и когда-никогда этот мир разрушится. Он хотел сделать его реальным и потому он пошел назад по тропе к лодке.

Так Простой Парень вернулся снова в Немногоозерье. В мире, в котором он жил прежде все было не настоящим. С самого начала, с самого детства. Ненастоящий институтский мир, где за настоящую жизнь выдавали интриги подковерной борьбы, злопыхательство, зависть, где каждый стремился приобрести себе титул, завидовал титулам других, неминуемо всех ждал один конец – смерть. Даже благодетель Парнухин, который так опекал его с самого раннего детства, в конечном итоге использовал его в своих собственных целях и использовал бы его и дальше, не случись то, что случилось. Последние несколько лет Александр Никитин метался в поисках истины, поисках подлинного. Профессора Догадкина и его  книгу он сначала не воспринимал всерьез. Вместе со своим благодетелем Парнухиным он твердил, что все это чья-то фальсификация, выдумки, правда, признавал, что достаточно искусная и ловкая. Не случайно же к некоторым страницам книги так и не удалось найти ключа дешифровки. В бытность свою в гостях у Догадкина, когда профессор ему доверял, Александр не раз листал книгу, рассматривая картинки причудливых животных, человекообразных существ, какие-то фантастические пейзажи. Все это он потом увидел наяву, здесь, в Немногоозерье. Его воображение поражали причудливые знаки, которыми были испещрены страницы книги. Причем сама книга была переведена едва ли наполовину. При переводе постоянно возникало препятствие. Когда несколько абзацев дешифровывали, вдруг натыкались на знаки, к которым снова надо было подбирать новый ключ. Но больше всего его заинтересовали странные карты, они были сделаны вклейками и раскладывались. На них нанесены некие то ли острова, то ли материки, хотя это они так предполагали, потому что все эти острова и материки больше походили на геометрические фигуры: треугольники, квадраты. Верхние и нижние поля книги были испещрены цифрами.

Линии соединяли определенные цифры между собой, образуя, таким образом, своеобразные координаты на самой карте. Тогда Простой Парень, увидев эти листы карт впервые, вспомнил, что подобное он уже видел или нечто похожее на это. И он вспомнил, где. На первых курсах института он участвовал в студенческом волонтерском движении, и однажды летом помогал в каком-то пансионате для психбольных ухаживать за несчастными. Там был чудной старик, который, стоило ему только завладеть карандашом или ручкой и листом бумаги, испещрял подобными линиями этот лист бумаги. Врачи знали об этом и в отдельной комнате, где жил этот несчастный не было письменных принадлежностей и бумаги. Разве только обои. Однажды Александр убирая у него в комнате. Старикан был чрезвычайно молчалив, будто глухонемой, по крайней мере за все время, что он убирал у него, тот не проронил не слова. Но здесь вдруг старик попросил у него ручку или карандаш, а лучше два. Александр, не знал тогда о его особенности и дал ему два карандаша. На следующий день заведующий пансионатом строго отчитал его за то, что он дает больным не разрешенные предметы. И действительно в своей комнате больной начертил карты, похожими на те, что были в книги, все обои вокруг себя, так что их пришлось переклеивать. Это странное совпадение спустя несколько лет, когда Александр Никитин мог спокойно листать книгу, его несколько позабавило. В той же книге при дешифровке одной из фраз удалось прочитать о ключевой роли Картографа в мире Немногоозерья как одного из последних великих мастеров-картографов, способных выстраивать самостоятельно точки координат проникновения в мир Немногоозерья, а также точки координаты леса Превращений, который как следовало из текста постоянно менял свои координаты. И путешественнику в мире реальности и ирреальности было нежелательно попасть в этот лес, ибо тогда у него не было никаких шансов вернуться тем же, кем он попал в него. Когда с Александром уже все произошло, и он оказался в Немногоозерье, его забавляла эта фраза. Хотя бы потому, что попав в этот мир, если ты вернешься назад, ты уже все равно вернешься другим.

Потом в начале  своих поисков от тогопов он узнал, что последний Картограф перед тем как бежать успел начертить с десяток карт с координатами. Обладатель каждой этой карты через точку мог проникнуть туда и обратно, но только один раз. В следующий раз надо было пользоваться другой точкой. Число точек было исчерпаемо, новых координат никто начертить не мог, кроме Картографа. Сколько людей воспользовалось этими координатами, никто не знал.

Узнав от тогопов о картах еще в первое время своего пребывания на острове, когда Кэт только развертывала свою грандиозную деятельность, Простой Парень попытался, найти хотя бы одну из оставшихся карт. Тем более что счастливые дикари, которым вернули их былой облик и которые никак не могли понять, как это могло произойти готовы были ему помочь. Однако все попытки найти карту оказались тщетными. Вождь тогопов успокаивал Простого Парня говоря, что новые карты может начертить Картограф, который вынужден был бежать из Немногоозерья, преследуемый архонтами и матерью Клариной. И сейчас он где-то в одном из миров, правда сложно сказать в каком, сновидческом, условном, видимом, ирреальном или каком-либо ином. Поиск Картографа в одном из этих миров может занять всю жизнь, да и проникновение в них без Картографа вряд ли возможно. Правда тогопы что-то смутно говорили о том, что есть еще путь Боли, но что он очень опасен и осуществить его невозможно без лодочника, который связан с Озлоомом, а с этими персонажами лучше вообще не иметь ничего общего. И вот теперь путешествуя по Немногоозерью в поисках пути в Ирсерон, Александр Никитин вспоминал ту историю, которая произошла с ним в пансионате, и понимал, что тот больной и был тем самым Картографом. И сколько же он начертил новых точек на тех самых обоях, которых потом переклеила администрация пансионата? Но все это было еще до его знакомства с Алёной, до его безумной любви, до той цепи ошибочных шагов, которые он совершил, в чреде которых было и предательство, и вероломство, и коварство, и кража. Сейчас Простой Парень понимал, что эта цепочка и привела его сюда, к стенам Ирсерона. И вот какая ирония! Видеть город перед собой и не иметь возможности найти туда путь. И еще большая ирония иметь возможность войти в него и, не входя в него покинуть этот мир, но не воспользоваться ни тем, ни другим.

Александр часто думал, уже оказавшись в Немногоозерье, что заставило его, человека с высшим образованием, без предрассудков, поверить в то, что написано было в книге: «Если хочешь, чтобы женщина сильно любила тебя, возьми три цифры – 6, 4, 7 – возьми три цвета – синий, желтый и фиолетовый впиши три цифры в них и покажи той, которая тебе мила, и она будет твоей на веки вечные, и только в Ирсероне вас смогут разлучить». Так все и произошло. Он вырезал три квадратика из цветной бумаги, наклеил их на обычный лист, вписал три цифры и показал Алёне. На следующий день она уже не могла без него жить. Единственное, что смутило Александра, когда он все это делал, загадочная приписка: «Впиши цифры в правильном порядке». И вот теперь он бродит по Немногоозерью, не понимая, как течет время в том мире, который он оставил, и в котором он сейчас. Он безумно хочет вернуться назад, он ищет путь в Ирсерон, он хочет быть с Алёной и он страшно боится попасть в Ирсерон, потому что не знает, что значит фраза: «Ирсерон может вас разлучить».

Во сне ли, наяву ли, Александр не мог ответить на этот вопрос сам себе, он видел Картографа. Причем не один раз, и во время своих путешествий, когда он в полном одиночестве бродил по кленовым лесам, окружавшим Ирсерон с западной стороны. Простой Парень наверное был единственным жителем Немногоозерья, который успел за это время обследовать флору острова и заметить одну странную особенность: северная часть была покрыта елью, западная – кленом, восточная поросла березой, а южная – дубом. И что самое удивительное, ни одного из тех экзотических растений, которые принадлежали Немногоозерью, здесь не было. Только то, что росло в его собственном мире.

И так он видел Картографа не раз. Чаще всего ночью, когда он дремал где-нибудь, устроившись на плоском, поросшем мхом, камне. На острове нигде не было валунов, только плоские камни, плиты разных размеров. То, что Картограф ему снился или мерещился, лишний раз убеждало его, что факт появления Картографа в том же виде в каком он его видел в пансионате, и даже в том же самом инвалидном кресле есть реальность. Чаще всего он просто сидел молча, и стоило Александру приподняться, он тут же исчезал. Иногда он указывал куда-то рукой, и Александр, пристально вглядываясь в темноту и уже в точности зная, в какой последовательности и как расположены грани скалы, на которой возвышался Ирсерон, про себя отмечал указанные направления. Таких явлений Картографа было четыре, и соответственно четыре грани скалы он указал. Простой Парень отметил эти места, сложив у подножия небольшие каменные горки. Было четыре явления, когда он указал стороны скалы. В пятый, и последний раз, Картограф долго молча созерцал спящего Александра, который сквозь полуприкрытые веки видел его, а потом, так и не дождавшись его исчезновения действительно уснул. Утром, как всегда отправившись не берег озера, чтобы умыться, он сразу же обратил внимание на три цифры, выложенные цветной галькой на большом плоском камне. Эти цифры были 6, 7 и 4, те же самые, что когда-то он использовал, чтобы приворожить Алёну.

3

В городе Эреб Простой Парень оказался совершенно случайно. В тот день путь его лежал в деревушку под названием Синехвостка. Как ему сказали, там жил старик, знавший путь в Ирсерон. Простой Парень сильно сомневался в этом, однако он использовал малейшую возможность, даже самую фантастическую, чтобы получить достоверные сведения о том, как проникнуть в город Ирсерон. Конечно же, Простой Парень знал, сколь опасно путешествовать по районам, граничащим с Эребом. Эреб был единственным городом на границе двух цигетарианств, в котором находился самый большой невольничий рынок. Жители деревушек, разбросанных в его ближайшей округе, частенько промышляли тем, что нападали на одиноких путников, купцов и их караваны, и не только грабили их, но и захватывали самих с той целью, чтобы продать в Эребе в рабство. Конечно же, Александр обо все этом знал, однако цель, к которой он стремился, превысила все требования благоразумия. Предварительно он узнал, как ему сказали, самую безопасную дорогу. Однако не успел он пройти и трех кейбдских миль, как дорогу ему преградили четыре свирепых бородатых мужика, вооруженных топорами. Простой Парень попытался броситься наутек, однако позади его поджидал еще один мужик, который подставил ему подножку, и он упал в дорожную пыль. Они ловко его связали и повели какими-то лесными тропами, как понял Александр, в сторону Эреба.

Эреб – город в скалах. Улицы пробиты прямо в породе, как будто гигантским ковшом террасами вдоль скал, нависая друг над другом. Они окаймляют весь горный массив на много миль, образуя несколько нависающих друг над другом окружностей в центре этого города расположена огромная торговая площадь, где осуществляются все сделки по купле-продаже рабов. Здесь их много, согнаны со всех концов Немногоозерья. Сам город-крепость, почти неприступен. Дома сложены из каменных плит с маленькими окнами-бойницами. Под городом-скалой расположен широкий туннель, ведущий внутрь него. Туннель – это сложная система лабиринтов, путь в котором знали только жители самого города. Население Эреба занималось преимущественно разбойным промыслом и работорговлей. Город находился под покровительством цигеты Лабрадалонды Аурелии. И был постоянным источником напряженных отношений с цигетой Кейбда Эльдой, так как та пыталась уничтожить это гнездо разбоя. Однако всегда встречала твердое сопротивление со стороны цигеты Лабрадалонды, которое означало, что нападение на Эреб приведет к войне с цигетой Лабрадалонды. Цигета Эльда не то, чтобы воспринимала эти угрозы всерьез, уж она бы смогла одолеть Лабрадалонду, но открытая война с Аурелий никогда не входила в ее планы. Так и торчала эта заноза в теле Немногоозерья. Между тем дорога, проходившая недалеко от Эреба, была единственным коротким путем между Кейбдом и Лабрадалондой. Несмотря на опасность, многие ей пользовались.

С Эребом периодически заключались перемирия. Эребцы не трогали караваны. Кейбд платил отступные, и несколько лет было тихо. Но даже в эти годы шайки никому не подчиняющихся разбойников, нет-нет, да и нападали на путников. Вот к таким и попал в руки Простой Парень. Он не сопротивлялся, знал, что будет только хуже. Да и кроме того Эреб ему был так же интересен, а как еще он мог туда попасть? Разбойники повели его через лабиринты Эреба. Узкие полутемные коридоры, в которых вместе могли идти одновременно либо два человека, либо один всадник. Редко освещенные газовыми факелами, струи газа вырывались из узких щелей в стенах, но полыхали не очень ярко.

Наконец открылся широкий вход на площадь. От яркого света Простой Парень невольно приподнял связанные руки, закрывая ими глаза. Перед ним расстилалось широкое пространство овальной формы, покрытое рыжим песком. В разных частях площади сидели, стояли, связанные, закованные рабы. Здесь были представители почти всех народов Немногоозерья. Александр увидел даже двух онулаков, высоких, пышногрудых, мускулистых, скованных по рукам и ногам. Они бешено вращали глазами, лица их были свирепы. Простой Парень знал, что онулаков и пикторилонов охотно покупали для работы в рудниках. Там эти существа, закованные в цепи, приходили в совершенное смирение и жили недолго.

Новых пленников сдавали перекупщикам. На рынке было всего три таких перекупщика, они контролировали весь рынок, поделив его на сферы влияния. У каждого из них была своя специализация. Простой Парень попал в руки торговца слуг-рабов в дома богатых вельмож Лабрадалонды. Цена за него была назначена небольшая и то лишь потому, что перекупщик узнал в нем основателя нового мира. То есть можно было его продать как артефакт. Покупатели проходили мимо него, скептически осматривали с ног до головы, и никто не предлагал за него даже маленькую цену. Но тут на него обратила внимание представительная дама, которая в сопровождении двух охранников появилась на рынке. Одета она была в роскошное платье из черного атласа, изящная шляпка украшало ее голову. Из-под полей шляпки выбивались черные кудри, а лицо незнакомки было закрыто черной вуалью. Дама медленно обходила ряды, но ни на каком товаре не останавливался ее взгляд, пока, наконец, она не увидела Простого Парня, тут же предложив за него достаточно высокую цену торговцу. Тот мгновенно согласился. И вот уже Александр, освобожденный от пут по приказу его новой хозяйки, следовал за ней к выходу из города. Там проводник провел их снова по полутемным ходам и, уже покидая город и приглашая Простого Парня зайти в роскошную крытую повозку, запряженную шестеркой породистых жеребцов, незнакомка представилась:

– Я Кларина, хозяйка Школы Равновесия. Я выкупила вас из рабства и теперь вы свободны. Желаете ли вы посетить школу? Я думаю, нам есть о чем поговорить.

Простой Парень вошел в повозку. Он слышал о Школе Равновесия, но не совсем понимал, в чем ее суть и предназначение. Тем интереснее было проникнуть в нее и побеседовать с ее хозяйкой.

Хорошая торная дорога от Эреба до Школы радовала, повозка шла легко, и почти не было тряски. Вскоре они уже въезжали в широкие ворота школы и, проехав мимо грандиозного здания Андулака, остановились около одноэтажного деревянного корпуса, который примыкал к западной стене, окаймляющей Школу. Как оказалось, это были жилище самой Кларины. Вместе они вышли из повозки и вошли в дом, оставив стражников за дверями. Кларина провела Простого Парня в просторную светлую комнату, пол которой был устлан мягкими коврами. Здесь стояло два кресла и небольшой круглый столик между ними. Окна был зашторены. Но и через них в комнату проникал свет, и не было ощущения полумрака. Мать Кларина предложила выпить по чашечке кофе с кексом, Простой Парень согласился. Миловидная служанка принесла необходимые приборы. И вскоре ароматный густой кофе обжигал губы Александра. Кларина также сделала несколько глотков и наконец, спросила:

– Как же вас занесло в Эреб?

– Я шел в деревню Синехвостку. Там, мне сказали, есть человек, который может рассказать об Ирсероне. Но по дороге попал в руки разбойников

– А что такого вы хотите узнать? – Поинтересовалась мать Кларина.

– Все, что мне поможет проникнуть туда.

– Вы уверены, что знания, полученные вами, помогут вам войти в Ирсерон?

Она лукаво улыбнулась. Простой Парень решил поддеть ее.

– Ну, вот знания о школе Равновесия, думаю, мне помогут.

Брови Кларины удивленно поползли вверх.

– Мне казалось наоборот, – возразила она, – эти знания уведут вас в сторону. Ведь Школа как раз и призвана препятствовать тому, чтобы в Ирсерон проникали.

– Как так? – Теперь пришла очередь удивляться Простому Парню. Мать Кларина встала. Ее роскошное платье зашелестело. Кларина подошла к окну и задумчиво глядя в него ответила:

– Вы, наверно, знаете, что изначально было три народа.

Александр кивнул головой.

– Вернее изначально был Ирсерон. Он всегда был. Кто его строил и когда и зачем, мы не знаем. Три народа: текеры, архонты и тогопы. Мы жили каждый своим миром. Долгое время Ирсерон себя никак не проявлял.

Она на мгновение замолчала. Простой Парень поторопил ее:

– А потом?

– Потом среди нас начали появляться особые люди. Мы называли их постатями.

– Я слышал, – перебил ее Александр, – но никак не пойму, кто это?

Мать Кларина посмотрела на него с некой жалостью.

– Вам, существу из мира, созданного этими монстрами, сложно это понять. Но я попытаюсь объяснить.

Она наморщила лоб, будто вспоминая что-то.

– Представьте, все мы жили множество тысячелетий одинаково, ничего не менялось. Мы пахали землю, пасли скот, строили города. Законы наши были незыблемы, традиции святы. Этим держался мир. И вдруг стали появляться люди, которые хотели все изменить. Хотели власти, и главное внутри их была сила способная творить новые миры.

Глаза Кларины от волнения стали еще шире, она как будто рассказывала о том, что видела сама, и скорее всего так и было.

– Впервые постати появились у тогопов. Они называли их цигетами. И хотя утверждают, что первая цигета была Дандалала, но это не так. Первая была Озлоом, как ее стали называть после, когда она превратилась в злобного духа, жаждущего проникнуть в Ирсерон. Тогопы, возглавляемые ей, начали войну. И пытались поработить нас. Озлоом создавал все новые и новые миры. Сила, которая была в ней, уже не контролировалась ей. Ей был даже создан Лес Превращений, который погубил большую часть тогопов, когда мы их заманили туда.

Мать Кларина умолкла, села в кресло, закрыла глаза и тихо сказала:

– Я немного устала. Продолжим нашу беседу завтра. Вам покажут место ночлега.

В комнату вошел слуга, и Простой Парень отправился вслед за ним.

Его отвели в небольшой флигель, расположенный почти у стен Андулака. Флигель состоял из одной комнаты, аскетически обставленной: стол, железная кровать в углу. На окнах не было штор. Простой Парень не обнаружил ни стула, ни табуретки. Когда он вошел, охранник закрыл дверь и ключ замка щелкнул с другой стороны. Александр понял, что он пленник. Но хозяева побеспокоились о его желудке. На столе лежали несколько больших ломтей хлеба. На тарелке крупные куски мяса, только-только что зажаренного и источавшего изумительный аромат. В кувшин было налито пиво, а также лежал большой кусочек сыра. Голодный Простой Парень тут же набросился на еду. Насытившись, он лег на кровать, закинул руку за голову и задремал. Ему казалось, что он вовсе не спит, а лишь находится в каком-то состоянии между сном и явью. В комнате было почему-то светло, как будто Немногоозерье окутали белые ночи. Ему почудилось, что в комнате кто-то есть. Он приподнял голову, пристально всмотрелся в темный угол комнаты, но быстро успокоился, поняв, что это всего лишь кажущееся присутствие. Александр повернулся на бок, собираясь уже крепко заснуть, и тут он почувствовал, что кто-то тронул его за плечо. Он резко повернулся, перед ним стояла высокая бледная девушка, на ней была одета белая рубаха, спускавшаяся до самого пола. Она производила впечатление лунатика. Глаза ее были закрыты, и от нее исходило как будто слабое сияние. Черная роскошная коса толщиной в руку спускалась с ее плеча почти до талии. Черты лица ее были тонкие, изящные, что-то в этом лице было детское и в то же время что-то взрослое и очень жестокое. Некоторое время Простой Парень сидел неподвижно и вдруг услышал, как девушка произнесла только одну фразу:

– Не верь Кларине.

Александр хотел что-то сказать, порывисто встал, но девушка как будто какое-то газовое облако рассеялось в воздухе. Оставшаяся часть ночи прошла спокойно. Утром Простой Парень встал с небольшой головной болью и, осмотрев свою комнату, обнаружил, что есть еще одна дверь, ведущая в небольшую ванную комнату. Александр умылся чистой свежей водой, которая лилась из небольшой трубы прямо в умывальник. Видимо, где-то за пределами дома был родник, снабжавший чистой ключевой водой и этот дом, и другие дома. Снова пришел слуга, принес простой завтрак, состоявший из большого куска сыра, хлеба и кувшина молока. Скоро он уже снова был вместе с Клариной, которая на этот раз предложил ему продолжить беседу в небольшом музее школы, расположенном под Андулаком. Простой Парень согласился, как историку, ему было чрезвычайно интересно посетить такое место. Тем более за все время пребывания в Немногоозерье он даже близко не сталкивался с таким понятием как музей. Длинная галерея музея, освещенная светом, падающим из окон, расположенных почти у самого потолка, была заставлена различными предметами, скульптурами, витринами, по стенам развешены портреты цигет. Он вглядывался в их лица и вдруг в одном из них узнал ту самую девушку, призрак которой он видел этой ночью. Он остановился перед этим портретом и обратил внимание, что в отличие от других портретов под ним не было подписи, обозначающее имя изображенной.

– Кто она? – Спросил он у матери Кларины.

– Это та, чьего настоящего имени мы не знаем. Та, кого все называют Озлоом. – Ответила мать Кларина.

Простой Парень понимающе кивнул головой.

– Итак, вы вычисляете девочек, которые, по вашему мнению, могут представлять в будущем угрозу для Немногоозерья. – Сформулировал наконец Александр те мысли, которые вчера мать Кларина пыталась ему внушить.

– Нет, мы не вычисляем постатей. Я знаю, точно, кто из девочек может быть носительницей этой силы. Мы собираем их здесь, в школе, мы их учим, даем образование, они проходят через сложную систему различных обрядов и церемоний, которые подавляют их силу, позволяют держать под контролем.

– Но ведь не все девочки становятся цигетами? – Спросил Простой Парень. – Из всего множества только две могут ими стать. Что же происходит с остальными?

– Да, это так, – кивнула головой мать Кларина. – Мы выбираем двух, так чтобы они стали соперницами друг другу. Сила постати в каждой из них разная. Однако пока между ними сохраняется соперничество, эта сила уравновешивается и не позволяет проявиться вовне. Остальные девочки, когда подрастают, отправляются к архонтам и оставшуюся часть жизни проводят в Горных ульях. Так мы называем поселение высоко в горах, где девушки живут уединенно, занимаясь трудом и созерцанием природы.

– Но не проще ли было бы не пользоваться услугами цигет, вернуть к прежней жизни.

Мать Кларина как-то укоризненно посмотрела на Простого Парня, будто удивляясь, что он не понимает очевидных вещей. Но все же она объяснила ему.

– Проще контролировать двух сильных цигет, чем контролировать множество постатей, рассеянных по Немногоозерью. К тому же цигета Кейбда, более сильная. Она защищает мир Немногоозерья от Озлоома, который угрожает из-за Стены. И так мы достигаем равновесия, – продолжила свои рассуждения мать Кларина, – мир не меняется, и наше противостояние с Ирсероном заканчивается, по крайней мере, перемирием.

Они дошли почти до конца галереи и остановились перед статуей цигеты Кэт Веселый Балаган. Простой Парень сразу узнал ее, она была одета точно так же, как в тот вечер, когда подсела к нему на скамейку в парке. Кларина остановилась и, указывая на статую, сказала:

– Но возникла одна проблема.

Простой Парень перебил ее:

– Неужели Кэт может быть проблемой, ведь она погибла в битве при Йюйонмайи.

Мать Кларина отрицательно покачала головой.

– Проблема не в Кэт. Ведь она не была даже постатью. По сути она самозванка. Проблема в вас, Простой Парень, ведь именно вы сейчас представляете угрозу для Немногоозерья. Проблема в людях из вашего мира, которых сюда притащил безумный айздекс, сделав их белыми ирсами. Проблема в том, что вы все ищете путь в Ирсерон, вы все хотите туда попасть. И ваше желание совпадает с желанием Озлоома.

Рассуждения матери Кларины он как-то не воспринимал всерьез, ему это даже казалось несколько смешно – создавать целую систему, школу, для того чтобы контролировать, как он это понимал, людей с необычными способностями. Однако его заинтересовал другой вопрос, и он спросил:

– А что, постати бывают только девочками?

– Нет – Ответила мать Кларина. – Попадаются и мальчики. Однако их мы направляем в школу черных ирсов. Там они находятся под присмотром и всю свою жизнь защищают Немногоозерья от чудовищ из придуманных миров. Но хочу заметить, что силы постати у мужчин гораздо слабее, чем у женщин. За всю свою жизнь, а поверьте, она очень долгая, я ни разу не встретила постать-мужчину такой силы, которая была бы способна создать хотя бы какой-то более менее серьезный мир. Однако постати-цигеты могут использовать их в своих целях, как это было с Озлоомом, наделившая неимоверной силой четырёх Властителей стихий, которые стали верными ее слугами и до сих пор служат ей верой и правдой.

Мать Кларина повернулась и отправилась в обратный путь по галерее, Простой Парень поплелся за ней.

– Одного я никак не могу понять, сколько брожу по Немногоозерью, – снова заговорил он, – почему меня все считают создателем нового мира?

Мать Кларина повернулась к нему, но не сразу ответил на вопрос Простого Парня, как будто тщательно обдумывая ответ. Наконец она заговорила:

– Видите ли, со смертью Озлоома не исчез его дух. Он обрел странную форму. Точнее разные формы: темных сгустков, мы их называем лиротопулы, черный туман и черная пленка, постоянно висящей над Немногим Озером. Или то, что называют мембраной. Озлоом принял такой вид, пребывая в том месте, куда он стремился всегда. Правда, архонты утверждают, что это он под властью самого Ирсерона стал таким, и что Озлоом правитель Ирсерона. Вы дали ему свободу таким вот способом, перерезав простым кухонным ножом эту мембрану.

- И что теперь?

- Теперь он может действовать, и в нашем мире начинают происходить изменения. Вы же это видите: цигета Кейбда потеряла власть, вновь появились айздексы, с помощью которых было совершено покушение на нее, среди черных ирсов, оплота нашей безопасности, явились бунтовщики, да еще такие, которые начали утверждать, что за Стеной ничего нет, что это обман, и наконец, возникла реальная угроза войны между цигетами. У меня есть точные сведения относительно этого.

Они дошли почти до выхода, и, остановились около портрета Озлоома. Кларина продолжила свою речь:

- Вот и судите сами, можно ли оставлять на свободе человека, который активно ищет путь в Ирсерон. В место, которое для нас является сосредоточением угрозы и для спокойствия нашего мира. Мы столько тысячелетий противостояли ему, и успешно, чтобы теперь позволить вам все разрушить. Если врата в Ирсерон откроются, мир перестанет существовать. Наш вечный мир! Поймите это, нам есть за что бороться.

В галерею вошли два стражника. Беседа была закончена, и они ожидали, когда Простой Парень последует за ними.

- Значит, - Простой Парень кивнул головой в сторону стражей, - я все-таки раб?

- Нет, раб — это вещь, а вы свободный человек. Если хотите, вы пленник школы Равновесия. Возможно, вечный пленник.

Александр отправился в свой дом, позади него стража. Он снова был заперт, на столе стояли блюда с обильной едой, но есть не хотелось. Александр понимал, что может быть впервые за время своего пребывания здесь, он попал в сложную ситуацию, из которой надо во что бы то ни стало выкарабкиваться, иначе это грозит ему действительно навсегда остаться здесь и не вернуться домой. От этой мысли его пробил холодный пот. Он решил завтра, во что бы то ни стало переубедить мать Кларину. Если это не удастся, то нужно было найти способ бежать.

На следующий день Александр проснулся рано. Солнце только вставало над горизонтом, две луны еще висели в холодном сине-прозрачном небе. Почему в этом мире две луны? Этот вопрос его всегда интересовал, и он пытался найти на него ответ, но напрасно. Сам мир Немногоозерья — это тот же мир, что и его, Простого Парня, но где они сосуществуют?  И какой из них подлинный? Он еще раз внимательно осмотрел дом. Заметил, что половицы в некоторых местах закреплены, не очень прочно, а дом на сваях, значит можно попытаться выбраться. Но после, когда последняя попытка поговорить с Клариной, возможно, что-то решит. Его удивляло, с какой регулярностью Кларина вызывала его на беседы. Цель их еще не была ясна, как будто она пыталась убедить его в своей правоте, переманить на свою сторону.

За ним пришли два стража. На этот раз повели в Андулак. Завели и закрыли за ним дверь. В круглом зале, освещенном светом, падающим из окон расположенных прямо под потолком, никого не было. В центре зала на специальном высоком, обитом красным бархатом помосте, под стеклянным колпаком, лежали две священные реликвии, до боли знакомые Александру. Его кухонный нож и заколка Кэт. Вот и встретились. Он подошел ближе, на него нахлынули воспоминания о прежней жизни. Александр вспомнил Алёну, их последний вечер вместе, когда она отправила его вот за этим самым ножом. Там в его мире, и это он знал точно, время шло по-другому. Там может, прошло минуты две-три с момента его исчезновения. Здесь уже столетия, и он все такой же, в том же возрасте, что и был, для него время остановилось в том дне. И пока он тут, он также бессмертен, как и древние. Но он, в отличие от них, хочет домой, там у него все, там его настоящая жизнь.

– Это муляжи, копии, настоящие были утеряны цигетой Эльдой, точнее использованы против Озлоома, дав ему еще больше сил.

Голос Кларины за спиной звучал громко и эхом разносился по залу.

– Это неважно, потому что они всегда будут напоминать мне о том мире, где я был счастлив. – Ответил Простой Парень, не оборачиваясь.

– Счастлив даже путем обмана?

Александр повернулся к Кларине, она была одета в то же торжественное черное платье, и лицо ее скрывала вуаль.

– Вы знаете мою жизнь там, в том мире?

Она медленно стала обходить помост с реликвиями и спокойно говорила, как будто в такт своим шагам.

– Неужели вы так и не поняли за все это время, что нет никого другого мира, есть только один. Все остальные – своеобразные проекции или фантомы, созданные постатями.

– А постати – это порождения, Ирсерона? – Перебил ее Простой Парень.

– Да, именно так.

– Значит, они также имеют все признаки реальности?

– Реально только то, что вечно, а ваш мир смертен, он эфемерен, он не постоянен.

– Но в нем мы живем! – Простой Парень начал горячиться. – Мы любим, обманываем, мучаемся, творим, ненавидим.

– И этим вы похожи на Ирсерон! – Повысила голос уже мать Кларина. – Только мы настоящая реальность, только нами держится все.

– Но почему-то все постати и даже те, кого вы называете фантомами, стремятся в Ирсерон? Даже Озлоом.

– Там ваша реальность, там вы подлинно живы. – Мрачно заметила она.

Теперь они оба стояли перед постаментом со священными реликвиями, рядом, молча, бок об бок и смотрели на них.

– А знаете, почему эти простые предметы обладают такой силой? – Нарушил молчание Простой Парень. – Потому что в них есть часть силы живых. Она животворит, она во всем, и ее много в постатях, и все это от Ирсерона, куда все мы так хотим попасть.

– Зачем эта сила? Разрушать?

– И созидать. Таковы ее свойства, без этого нет подлинной реальности. Вы бессмертны, а значит, в вас нет жизни.

Кларина повернулась и пошла к выходу. Там уже два стража ожидали Александра. Остановившись около них, она как-то грустно посмотрела на Простого Парня и сказала:

– У вас был шанс оставаться с нами, быть таким же как мы. Вы им не захотели воспользоваться. Вы выбрали иллюзию вместо реальности. Очень жаль. Но это ваш выбор.

Она направилась к выходу. Простой Парень крикнул ей вслед:

– Я выбрал жизнь!

Она не ответила, двери Андулака захлопнулись за ее спиной.

Ночью Простой Парень поднял половицы и выбрался из дома. Обе луны стояли в зените, и тусклый свет от них освещал территорию школы. Длинные тени от зданий ложились на землю.

Александр, прижимаясь к стенам домов, где его скрывала тень, пробирался к Андулаку. Он смутно помнил, где выход из школы. Территорию постоянно патрулировали стражники, разгуливающие по дорожкам. Простой Парень добрался до Андулака незамеченным, тень от зданий и кустов надежно скрывала его. Однако за Андулаком не было выхода, а лишь глухая стена. Здесь он огляделся и увидел, что выход в противоположной от Андулака стороне, однако, чтобы добраться до него, нужно было бы идти по широкой аллее, хорошо освещенной лунами и по которой постоянно взад и вперед ходили стражники. Александр был в отчаянии, не зная, что предпринять дальше. Он лихорадочно осматривал стены, надеясь где-то увидеть хотя бы намек на какую-нибудь калитку, но тщетно. И тут он почувствовал, что кто-то прикоснулся к нему, будто это дуновение ветерка. Он обернулся и увидел того же призрака, что явился ему той ночью, призрака Озлоома. Он пригласил жестом следовать за ним и поплыл по воздуху. В этой части двора стража появлялась редко, так как здесь не было никаких построек, а лишь огороды вдоль стены. Призрак остановился прямо перед стеной и легко прошел сквозь нее, оставив за собой узкий проход, в который вполне мог пролезть Простой Парень, что он и сделал, оказавшись сразу в лесу, росшем в другой стороне от школы. Он на мгновенье остановился, призрак висел над стеной и вдруг исчез, как будто рассеянное ветром облако.
3

Александр был, почему-то уверен, что его не будут преследовать. Поэтому спокойно и не торопясь шел лесом. Одно было понятно – назад возвращаться нельзя, но именно рядом со школой проложена была дорога, она также шла мимо Эбера, а второй раз рисковать Простой парень не хотел. Вот и приходилось прокладывать себе путь сквозь заросли подлеска.

За много лет странствий он худо бедно изучил географию Немногоозерья и сейчас догадывался, что путь его теперь лежит в предгорья Габер, где находилось обиталище архонтов этих представителей еще одного рода бессмертных, так трепетно оберегающих покой этого мира.

Воздух становился разреженней, деревья реже, наконец, он оказался на дороге, идущей вдоль скалистого массива гор к перевалу. Далее открывался путь в великолепную горную долину, покрытую травой изумрудного цвета. Здесь паслись стада коров, нагуливающих молоко почти в идеальных условиях.

Расположение домов в долине Простому Парню было известно. В маленьких, разбросанных там и тут постройках, он не знал, кто обитал. Может это были склады со всякими припасами. Для него всегда оставалось загадкой, каким образом архонты принимают пищу, но он знал что в их жизни большую роль играет коровье молоко.

В большой дом в центре долины  обитали архонты, пребывая в вечной внешней спячке. Только находясь там, все вместе, рядом друг с другом они могли проникнуть мыслью во все уголки Немногоозерья, и как утверждали некоторые и дальше, в иные, нереальные миры, и знать думы всех его обитателей.

На подходе к дому Александра скрючила странная боль. Она зародилась где-то внизу живота, а затем постепенно поднялась по телу и сконцентрировалась в голове. Он повалился на землю, обхватив голову руками, и вдруг увидел Алёну, сидящую около черной стены Ирсерона, плачущую и растрепанную. Ее страх и отчаяние передался ему самому и он чувствовал в этот момент все, что чувствовала сама Алёна. Видение это было почти секундным, и боль сразу покинула его. Он лежал на траве, раскинув руки и уставившись в голубое небо. Покой охватил все его существо, такой бывает после освобождения от страданий и боли. Он понимал, что конечно это архонты проникли в его мысли и передали ему то, что сейчас происходит с его женой. Но если власть их настолько велика, что они могут проникнуть и за стены Ирсерона (а он почему-то не сомневался, что жена находится именно там), то ему нужно обязательно говорить с ними, как бы опасно для него это не было.

Он направился прямо к длинному дому, внешне похожему на барак. Простой Парень вошел через единственный вход, расположенный в торце здания и оказался в огромном зале с колоннами, подпиравшими высокие своды, уходившие во тьму. Посреди зала в креслах с высокими спинками, стоявшими полукругом, восседали архонты – существа без лиц, неподвижные и немые, как мраморные статуи, и такие же, как камень, вечные и почти неизменные. Александр знал, что архонты общаются, проникая в мозг мыслью, но в первый момент он не ощутил никаких чужих мыслей, а лишь полную тишину. Даже войдя в тот круг, образованный креслами, он ничего не ощутил, и лишь спустя некоторое время он почувствовали чужую мысль: «Ты страшный человек». Он осмотрелся: фигуры недвижимы, лиц нет, полная тишина и звон в ушах, ни шороха, как будто в мире нет больше никаких звуков. Лишь голос внутри непонятно чей – свой, чужой, будто сам говоришь с собой и в то же время молчишь и понимаешь, говоришь не ты, но кто-то другой твоим голосом внутри тебя настолько чужим и страшным, что становится не по себе. Разговаривать с самим собой своим голосом, но не самому – что еще можно придумать кошмарнее.

«Ты знаешь, почему ты здесь?» - вопрос жесткий, затронувший самые глубины души.

«Нет» - был ответ, и сам в себе уже знал, что этот ответ ложь.

«Алёна. - Напоминание о той боли, что мучила. - Разве не она послала тебя сюда?»

«Наверное так. Мысль странная, но в общем верная. Алёна виновата в том, что я здесь?»

«Скорее ты виноват, что она там».

И тут Александра осенило одна простая мысль: Алёна в плену Ирсерона, и пока он не освободит ее, не сможет выбраться отсюда сам. Та, которую он любил, причина его бед. Голоса из головы исчезли. Тишина. Недвижимые статуи сидят посреди зала в своих креслах с высокими спинками. Ему казалось, что над ним грубо надругались, влезли в его душу, в его мысли и предъявили ему страшные обвинения. Он считал свое пребывание здесь не наказанием, а лишь тем шансом, который ему дается для того, чтобы все исправить. Какое, в конце концов, имеют право эти безликие существа предъявлять ему такие обвинения? Но сейчас важно не это, а другое. Алёна в опасности, она в плену у Ирсерона. «В плену и в плену, тем лучше». - Мысль эта, как гром среди ясного неба, поразила Александра. Неужели он может так думать?! Нет-нет, он так не может думать, это не его мысли. Он очень любит свою жену и освободит ее. Так ли? Из-за нее ли он ищет возможность попасть в Ирсерон. Конечно из-за нее, он хочет все исправить, сделать так, как это должно быть. Алёна обязательно снова полюбит его, теперь уже по-настоящему. Ведь у него была возможность покинуть Немногоозерье, лодочник предлагал, но он же не согласился. Э нет, все это было похоже больше на ловушку. Вот он и не воспользовался этой возможностью.

Простой Парень сел на камень. Он попытался остановить этот поток мыслей и догадался, что кто-то из архонтов говорит с ним втайне от других. Как это ему удается, он не знал, но так было. Он на миг унял свои мысли, прислушался к себе и услышал: «Да, ты прав. Я Самон, один из архонтов, говорю с тобой».

- Чего ты хочешь? – Уже в слух спросил Простой Парень, забывая, что будет услышано простое движение его мысли. Стоп. Но кто из архонтов может говорить с ним отдельно? И главное, зачем? Они единое целое. И едва ли ни древнее всего, что есть в Немногоозерье, кроме Ирсерона. Их всегда было столько, сколько сейчас. Они всегда жили здесь, и для жизни им всегда нужно было самое малое – коровье молоко. Им достаточно было умыться им, чтобы быть сытыми и не чувствовать жажды. Это потом появились слуги, рабочие и все прочее, что обеспечивало их и их мир. И они уживались с Ирсероном еще до того как появились все остальные. Может, они и появились, чтобы обеспечивать их? Может, для их существования нужно не только коровье молоко, которые является лишь прикрытием их сущности? А истинная их пища – мысли огромного количества людей, населяющих разные миры. Опять Александр поймал себя на мысли, что все, о чем он думает сейчас, не его мысли, просто потому, что прежде он этого не знал. Он спросил:

– А зачем архонтам все это?

И он получил ответ: «Всем не нужно. Все давно спят, и то, что каждый приходящий сюда, видит, лишь изваяние, некое подобие жизни».

– То есть они мертвы? – Снова спросил Простой Парень.

«Нет. Это сон без снов, вечный, бесконечный сон, в котором нет желаний, который сродни смерти».

– Чего же хочешь ты?

Долго он не получал ответ на этот вопрос, но вдруг в голове пробилась яркая мысль, как будто даже его собственная, но слишком эмоциональная: «Я хочу жить по-настоящему».

– Что значит по-настоящему? Разве ты не живешь? – Удивился Александр.

«Нет, я просто думающий памятник, среди своих собратьев больше всех сопротивляющийся тому, чтобы впасть в состояние покоя». Простой Парень, услышав это в себе, усмехнулся. Он не знал, услышал ли, почуял ли эту усмешку бунтующий архонт, но понял, что мысль до него донес, потому что архонт решил пояснить для него собственную идею того, как он представлял жизнь: «Чтобы жить по-настоящему, надо быть смертным, только тогда можно вкусить все радости жизни». Снова молчание, и опять продолжение мысли: «Опыт говорит мне, что любое бессмертие здесь лишь иллюзия, оно невозможно, оно временно, оно имеет ограничения». Тут Александра осенило:

– Так ты хочешь бессмертия истинного?!

«Именно так» – был ответ после долгой паузы.

Простой Парень на мгновение задумался:

– Все Древние ищут бессмертия или точнее хотят сохранить его.

«Не ищут и не сохранить…» – было вторжение в его мысли извне. – Хотят просто жить в том мире, который есть, к которому привыкли, потому что всякое изменение пугает и несет неизвестность. Пусть все будет так, как было.

– И что же? – Заработала мысль Александра. – Разве все остальные будут довольны?

– Кто остальные? – Не понимал архонт.

– Жители Немногоозерья, других миров. – Недоумевал Александр.

«Они лишь иллюзии, функции». Такой ответ несколько шокировал Александра.

– Значит, весь остальной мир вы не воспринимаете как подлинный, и обитающих в нем как живых существ с душой и разумом?

И снова ответ: «Нет».

– Но тогда зачем вы обращаетесь ко мне? Что я могу для вас сделать? Ведь я такая же иллюзия.

«Разве это важно, когда нужно достигнуть своих целей?».

Простой Парень рассуждал, зная, что каждую его мысль слышит архонт. Но тем лучше, пускай знает. В чем его собственная выгода в этом случае? Он помогает архонту, но зачем? И тут же он услышал чужую мысль в своей голове: «Я помогу тебе выбраться отсюда».

– Выбраться не через Ирсерон?

Простой Парень чувствовал, что Ирсерон – это ловушка, что доверять ему нельзя, он для него западня и полностью был готов поверить архонту, ухватиться за любую соломинку, лишь бы это был не Ирсерон. Он подумал, что наверняка представитель этой расы за столько тысячелетий смог найти пути в наш мир помимо Ирсерона. Если ему, Александру Никитину удастся выбраться, он найдет способ вытащить и Алёну. Он был почему-то в этом уверен. Вдруг еще одна чужая мысль проникла в его мозг: «Ты хочешь с ним противоборствовать?».

– С кем? – Не сразу понял Александр.

«С Ирсероном».

– Я давно с ним противоборствую, все то время, что здесь нахожусь.

«Может, поэтому в этом и есть причина, что ты до сих пор находишься здесь?»

Простому Парню начинал надоедать этот разговор, его раздражало, что кто-то постоянно лезет к нему в голову с чужими мыслями. Он вслух спросил:

– Что я должен сделать?

«Выпусти постатей». – Был ответ в голове.

– Что даст освобождение постатей?

Голос в голове незамедлительно ответил: «Они станут дополнительной помощью для сильной постати Кёйбда, и все вместе они сокрушат Ирсерон».

– Почему вы их не отпустите сами? Просто дайте приказ, и пусть они выполняют его.

«Это так, но открою тебе один секрет. В мире Немногоозерья всегда должен быть проводник в те области, которые недоступны нашему пониманию. Твоя неудача в поисках пути в Ирсерон как раз и заключалась в том, что ты шел сам».

– А разве есть проводник в Ирсерон? – Поинтересовался Александр.

«Этого я не знаю, но проводником для постатей предлагаю стать тебе».

Простой Парень вдруг преисполнился необычной ненавистью к Ирсерону. Ведь только он повинен в его злоключениях, в том, что он оторван от привычного быта и от той сказки, которую он сам себе устроил, пусть и построив его на лжи. Этот ненавистный город виноват во всем. И почему бы не воспользоваться тем, что реально можно сделать, не так, как это диктует сам Ирсерон. Город все время вел его, навязывая свои правила. И даже встреча с лодочником было искушением, потому что наверняка за этим ничего не последовало, никакого освобождения. Он снова услышал в своей голове голос архонта.

«Советую тебе идти сначала к Кейбду, сейчас там решается многое, и ты можешь внести решающую лепту в судьбу Немногоозерья».

Простой Парень, полный решимости, направился на запад. Именно там, за горным хребтом, красноватого цвета, будто облитого кровью, жили девы-цигеты, исполненные силы, готовые разрушить весь мир, дай им только волю и направив ее в нужное русло. Он, Александр Никитин, сможет это сделать, ибо сам преисполнен силы.