В электричке

В ЭЛЕКТРИЧКЕ
По платформе бежит довольно хлипкий мужичок. Сзади него громадным бугром высится рюкзак. Невероятных размеров. Электричка вот-вот отправится. Народ чинно расселся по сиденьям и с интересом в последний раз бросает взоры на платформу.
Мужичок на полусогнутых семенит, торопится успеть. Паровоз уже дал гудок. Из окон все напряженно следят – успеет ли мужик. Рюкзак не дает ему разогнаться. Однако дядя упорно бежит – и успевает всё ж таки встрять в уже закрывающиеся створки дверей. Вагон облегченно и сочувствующе выдыхает.
Видно, как в тамбуре разгоряченный бегом товарищ, вытирая испарину со лба, приваливается в изнеможении рюкзаком к дверям. Уф…. В это время машинист делает контрольное открывание-закрывание дверей. Под тяжестью рюкзака мужик вываливается спиной на платформу. В позе перевернутого жука он лежит и сучит бессильно по воздуху ножками.
Электричка окончательно закрывает двери и величественно отъезжает…
………..
Зачем люди ездят на электричках? Странный вопрос! Затем же, что и на поездах дальнего следования. Чтобы попасть из точки А в точку Б.
Однако не все так просто. Поезда дальнего следования – это да, точно, люди на них грузятся исключительно, чтобы ехать. А вот с электричками не всегда так. Иной раз никуда ехать некоему гражданину, назовем его П., нет необходимости. Но он все-равно пытается сесть в электричку – и едет. Чтобы, например, убить время. Некуда ему деваться, вокзал надоел как место проведения досуга, оттуда гонят милиция и бомжи. Вот и сел.
Раньше с этим вообще легко было. Когда не было сложной системы турникетов, досмотров, электронных билетов и прочей чепухи. Дорваться до деревянного кресла (а чаще всего в электричках именно такие, твердые до состояния камня!) было проще простого. Сейчас – кресла в основном мягкие. Но поди до них доберись! Тебя всего обшмонают, сумки проверят, в брюки заглянут, билет на просвет оглядят – и все-равно могут не пустить. Так что электричка сейчас стала роскошью.
Кое-где в нашей большой по протяженности территорий стране сохранился старинный уклад для электричек. Ходят порой по рельсам такие монстры, которые еще Петра Первого хорошо помнят. Это удивительные раритеты. В них давно уже и отопления под ногами в виде железных коробов нет, и доски сидений все изрезаны инициалами и именами такими, что никто и не упомнит таковых во всем мире, и двери в тамбур давно уж не закрываются. Но – где-то таких чудовищ еще можно найти. И потешить свою ностальгию.
Современные же электрички мягки, резвы и, в целом, милы. Там даже и кондукторы-то ходят в красивой спецодежде. Чего раньше не было возможности даже желать! Причем, если в поезде дальнего следования у тебя проводница только раз билет спросит, когда ты к ней на платформе подошел с чемоданами, перед отправлением, то в электричках этот номер проделывается порой до десятка раз.
Скажем, сел ты, поглядел на надорванный уже кондуктором билет – и привалился поспать к косяку вагонного окна. Однако минут через десять, когда машинист сосвистел и вагончики с лязгом тронулись в путь, та же проводница вновь будит тебя – и требует показать билетик.
- Вот же черт! Тока что показывал! Экое наказание!, - недовольно бурчит пассажир. И пытается вновь уснуть.
Однако через полчаса на одной из промежуточных станций происходит смена бригады. Тётя, кое-как запомнившая тебя, удаляется домой, пить чай и отдыхать, а на смену ей приходит другая, которая все начинает заново, так как тебя и всех прочих в глаза не видела.
- Маладойчелавек! А маладойчелавек! Ваш билетик!
- Да ёкарный бабай! На нем уж места живого нет, весь надорван!
- А мы еще вот этта надкусим! И – просим вас сохранять билеты до конца поездки!
- Может, сразу возьмете его себе на память?
- Вы так не шутитя, нечего тут шутить, расшутился он тут, шибко умный, поди-ка! Шутит и шутит!
В этом вопросе (я имею в виду билеты) электрички никак не хотят брать пример со своих старших собратьев – поездов дальнего следования. Там проводница сразу бесцеремонно отбирает билет и прячет его в потайные кармашки, как великое сокровище, у себя в закуточке. Как белка ценные орешки. А тут – одна маета! Сколько раз наблюдал картину, как разбуженный и плохо соображающий садовод какой-нибудь шарит у себя по всем местам, а над ним грозно нависает кондукторская бригада:
- Гражданин, ищите! (как овчарке какой на месте преступления).
-Да ищу вот, ищу! Где-то был! Ведь проверяли уже, будь он неладен! Куда сунул? 
- Гражданин, ищите!
- Да ищу, ищу, твою же дивизию!
- И нечего ругаться в общественном транспорте!
Гражданин уж и брюки снял и вытряс их прилюдно, и сумки свои и чужие все обхватал, и под сиденье заглядывал (даже через проход) – билет как сгнил! Как на кирпич пережгли ровно…
Бригада глядит сурово, как Ленин на буржуазию, на бедного пассажира. Наконец, главный, в фуражке с кокардой, твердо и безоговорочно выносит вердикт:
- Обратно пойдем, чтобы билет был! Иначе высадим!
Гражданин света белого не видит, всё ищется, как вшивая макака. Наконец, билет найден в каком-то отнорке. Весь рваный-мятый от множества проверок. Бригада идет обратно с видом церемонии выхода китайского императора со свитой из Дворца Пяти Драконов.
Счастливый гражданин чуть ли не навстречу им бежит, мелко кланяясь и очень дополняя своими раболепными ужимками аллюзию на древний Китай:
- Ну? (грозно).
- Вот он, родимый! (мелко кланяясь и крестясь).
- То-то! Впрочем, что-то тут даты не видно! Это тот ли билет? (с сомнением в голосе).
- Ах… (гражданина уносят в тамбур).
Вот такие сцены, достойные Малого и Большого Театров вместе взятых! Ужас. Оторопь берет за глотку. Такие сцены никак нельзя представить в цивилизованных и утонченных поездах дальнего следования (ПДС).
………
Теперь о знакомствах и приеме пищи. Очень любопытная тема! В ПДС люди затариваются заранее и очень обдуманно. Просто так сесть в ПДС ох как опасно. Во-первых, его могут задержать в пути на денек-другой где-нибудь под Забайкальском. И что вы там кушать будете, спрошу я вас? Из окон зайцев стрелять и ошкуривать? Налетать басмачами на местные населенные пункты и грабить мирные малые народности?
Пассажир ПДС очень предусмотрителен и запаслив. Ехать ему долго, неизвестно, как судьба повернется. Поэтому минимум жареная курочка, но должна быть! К ней обычно прилагаются её дети – в виде пяточка-десяточка вареных яиц. Без этого нельзя. Прочая снедь и разносолы варьируют в широких пределах. Неплохо смотрится также бутылочка коньячка. Которую в случае шухера по вагону (не везде разрешают потреблять, надо признаться) можно ловко засунуть под подушку.
В электричках подушек нет. Не предусмотрено. Поэтому еда и сам процесс её поглощения заметно отличаются от описанного выше. Особо никого не заботит – что он будет есть, а также и пить в электричке. Сел на Петряевке, вышел на Сортировочной – всей езды полчаса. Можно сильно на дары кулинарии и не налегать. Курочку редко кто везет с собой. Слишком хлопотно с ней. Ведь в большинстве электричек столы тоже не предусмотрены. А если и есть они – то только откидные, с впереди стоящего сиденья. Чаще всего они сломаны и нередко отваливаются вместе с курочкой на пол, если вы рискнули таки её там разложить. Словом, не стоит и пытаться.
В электричках народ демократический, не графья, едят обычно мелкие предметы – чтобы быстро и без шелухи. Скажем, впиться всеми челюстями в яблоко. Или в помидор. Так, чтоб соседа забрызгать. Или вот мороженое пронесла лотошница. Можно взять. Потом долго ищут, правда, куда бы деть обертку. И как бы невзначай, с извиняющимся видом, прячут её под лавку, еще и задвигая подальше ногой. Пока не прилипла.
Очень почитаются семечки. (Их зовут запросто – семки). Проблема тоже, единственно, с шелухой. Но изворотливый наш народ находит, куда её заныкать. Сплевывают, например, в ладонь. Потому куда? А неизвестно. Порой заходишь в вагон, а там шорох стоит как на ткацкой фабрике. Все ожесточенно наяривают семки. Есть, кстати, два способа с ними разбираться. Кто поинтеллигентнее, тот коготками их лущит, чисто обезьянки. Основная масса простого народа делает это своим ртом. Как бурундук. При этом еще и успевая что-то рассказывать соседям. Поговорит – сплюнет. Поговорит – сплюнет. Прямо в такт колесам вагонным…
Еще примеры. Вот, скажем, зашла неприметная пассажирка на тихой станции 289-й километр. Мостится где посвободнее. Ехать ей – минут двадцать. До станции 301 километр (электрички идут неторопливо, им спешить особо некуда). Огляделась тётя по сторонам, обсмотрела мельком соседей и полезла в сумку, которая стоит у нее между ног. И извлекается на божий свет колбаска, небольшой шматочек, этаким собачьим колечком, домашняя, с чесночком, с требушцой какой! Аромат неслыханный!
Тётка, приноровясь с какого бока зайти, зубками хрясь! Колбаса этак сочно – фр-р-р-р-р! Это сок из неё брызжет. Полвагона уже носами поводят – что это да откуда? А тётка заходит на второй вираж – хрясь! Сок чесночный с требушцой фр-р-р-р-р-р…! И так минут пятнадцать! Уже соседний вагон встрепенулся: откуда этакое благоухание нездешнее?!
А тётка остатки запаковала в газетку, губки утерла ладошкой – и стала подсобирываться на выход. Уж казалось бы что тут такого? А, однако, еще неделю ходят контролеры и пассажиры по составу, заглядывают под сиденья и все понять никак не могут – может, помер кто да забыли?
Чай в ПДС носят регулярно. Сколько народ чая припил за всю историю РЖД, начиная с царя Николая Второго – так никто сосчитать не берется. Тонны! В электричках же чаю не дают. Не совсем понятно - почему? Зажмотились РЖД, что ли? Цена-то – копейки, особенно если пакетный, из вздора всякого… А ведь тамошний пассажир бы явно не отказался испить божественного напитка (скажем, Ройял Кинг) из стаканов с серебряными подстаканниками. Ан нет! Не положено. Рылом, так сказать, не вышли. Видимо… А жаль. Очень бы скрасил чай эти печальные перегоны между лесными полустанками. Поэтому электрический народ пробивается тем, что с собой прихватил. Нередко можно видеть бутылочки из-под минералки, в которые дома заботливой рукой родных и близких налита какая-то бурда цвета ослиной мочи.
Еда, как известно, располагает к общению. Поэтому, как только разложат на откидных столиках в вагонах ПДС тех же куриц и зазвенят призывно бьющиеся о стаканы яйца, тут и начинается таинство – сближение пассажирских душ. Очень способствует этому бутылочка коньяка, которую мы уже упоминали выше.
- Вы далеко ли едете, позвольте поинтересоваться?
- Далече, до Тагила! Дня три проедем. А Вы, извиняюсь?
- О! Еще дальше! Позвольте угостить коньячком?
- А у меня вот тут помидорки. И пирожки, бабушка напекла в дорогу, угощайтесь!
Милая сердцу картина. А тут еще и красивая да дебелая проводница в опрятном фартучке заглянет, подмигнет игриво на коньяк, и чай в подстаканниках мягко поставит на стол! И сахар в пакетиках – рядом. Будьте любезны! А стаканчики так мелодично о подстаканники – дзинь-дзинь-дзинь – в такт движению. Благолепие неописуемое!
Разговоры все великосветские. Мата совсем не слышно. Слова изящные и милые. Ежели дамы вдруг решили переодеться до трусов, джентльмены тут же покидают купе. Ведут неспешные беседы в вагонном проходе. Изредка пропуская мимо себя, ужимая животы при этом, веселые компании, спешащие в вагон-ресторан. Затем уже дамы позволяют мужчинам совершить вечерний туалет. Словом, роскошь и полный одулянсьон на дому! Любо-дорого посмотреть! Аж слеза порой прошибает – такое всё ми-ми-ми!
Не так, милые мои, в электричках. Там едет плебс, да и недалеко, уж точно не до Тагила. Переодеваться там никто и не помышляет. Как сели в ватниках – так в них и выходят (если зимой). А в весенне-летний сезон порой столько народу набьется, особенно в садоводческие дни по выходным, так не то что разговоры вести (или переодеваться – тем более!), а и вздохнуть решительно невозможно. Некоторые выдыхают уж только после того, как выпали на платформу своей станции.
Но, конечно же, разговоры ведутся и в электричках, в этих быстро летящих вдаль капсулах времени! Не успеешь оглянуться, как вот она, ваша любимая станция – Самодурово! Буквально сорок пять минут от мегаполиса. Но и эти сорок пять минут необходимо провести с пользой. И если у вас нет с собой колбаски, или даже яблока – займите свой ум доброй беседой с попутчиком. Вот слева от вас расположился импозантный дед. Он наверняка едет к своей бабушке, которая уже с утра на грядках, на шести сотках. Достаточно взглянуть на его экипировку и снаряжение, чтобы полностью уверовать в это умозаключение. При себе у него кульки, из которых торчит нежная зелень помидорной рассады. К тележке о двух колесиках приторочен баул, из которого выглядывают ручки садовых ножниц и саженец яблони «Поцелуй Мичурина». В другой руке он держит поводок, на конце которого рвется под чужую лавку некий собакенций неопределенной породы. Тут и следует начать беседу. Особых здрасьте, извините, позвольте, соблаговолите, потрудитесь здесь не требуется. В электричках (в отличие от ПДС) всё запросто.
- Э, какова порода? (указывая пальцем на собачку).
- Ась? (дедок глуховат, язви тебя в кочерыжку!).
- Собачка из каких, спрашиваю, будет? (громко, почти в волосатое ухо).
- А…да, да, пора, пора! Уж вон какая вымахала! Просится на грядки!
- ? (писать, что ли?).
- Мы всегда с моей Дусей рассаду сами выращиваем! Сорта нужно отбирать правильно – иначе вместо помидорок виноград полезет с мизинец… Да, любезный, так-то!
Теперь от деда уже не отвязаться. Но есть приём – вовлечь в содержательную беседу еще пару попутчиков. Благо они сидят рядом, буквально прижаты боками друг к другу. Соседка справа давно уже порывается что-то спросить. Опережаем её:
- Какие у вас розы чудесные! Что за сорт?
- Помилуйте, это же бегонии! Не люблю розы, они неряшливы.
Подключаются сидящие напротив. Мнения разделяются: половина любит бегонии, половина розы. Есть еще и флоксы. Их тоже следует любить – и тут же появляется апологет этих прекрасных растений. Минут десять выясняют отношения.
Собачка в это время написала под сиденьем. И забрызгала ногу дамы с бегониями. Небольшой скандал.
- Это безобразие! Разведут собак!  (Дама пытается пересесть в другое место вагона, но все места заняты). Дед как ни в чем не бывало, пропустив мимо ушей и сам инцидент с кабысдохом и гневные тирады дамы с бегониями, продолжает рассуждать на тему помидорной рассады:
- … я ей и говорю, брось, Дуся, купим в цветочном магазине, там же ровно такая же! Нет, она мне, не могу есть чужую помидорку, только свою. Ну как вот её уговорить? Столько сил тратит, бедняжка, на неё…
- Наверное, это все-таки фокстерьер! (Это мужик встрял, с портфелем). – Ишь как роет под сиденьем! Они ведь на лис заточены!
- Да, да, лист не тот! У нас с Дусей он темный, крупный, а там – одно название что лист, бледный, и запаха-то от него специфического, помидорного, нет вовсе!
На интересную тему оборачиваются соседи из других «купе». Вскоре весь вагон обсуждает вперемежку собак и помидорки. Неожиданно вклинивается доселе молчавшая суровая суховатого телосложения дамочка у окна:
- А у меня, представляете, кошка огурцы молодые жрет! Прямо с грядки! Не успеваем сами попробовать. Уж что только не делали…
- Может, водки ей предложить? А то закусь есть, а водки нет…
- А вы попробуйте их горчицей смазывать! У меня соседка всегда так делает. Кошки, они охочи до свежих огурчиков, баловницы… А горчица-то их отпугнет!
- Да, да, огорчиться мы не успели, как все помидорки фитофтора поела. И все из-за соседа! Он целый участок картошкой засадил, фитофтора на нас и перекинулась, зараза! (это глушня старая встрепенулся опять).
-  Точно говорю, фокс! Ишь как копает, язви его в кочерыжку. Скоро, пожалуй, до колес доберется!
- Вот и я говорю, флоксы – чудесные! А как они пахнут вечерами, особенно перед грозой!
Проходит бригада контролеров. Перешагивают по очереди через фокса.
- Смирный? Не кусается?, - спрашивают строго.
- Как Смирино? Уже Смирино? , - вскакивает вдруг с сиденья дед. – Неужто проехал, мать честная?! Дуся-то меня на платформе ждет, душа моя сердешная!
Словом, в электричке разнообразия больше. И оно заметнее. Одних только домашних животных сколько наглядишься! Один раз даже удава присмотрел. Правда, тот смирный реально был, лежал как цветная веревочка, не отсвечивал, ни на кого не бросался и не душил.
С собаками да с удавами в ПДС вас не пустят. Этак каждый возьмется с собакой до Тагила переться, что тогда будет со страной? Собачка вам таких кренделей навыпекает до Тагила, что маманегорюй! Куда вы их девать будете? Из окна выпрастывать?
………
Вот, скажем, поехали вы во Владивосток. Съездили, отдохнули, или еще чего там. А на следующий год – опять, дескать, съезжу-ка я во Владивосток, что-то скушно как-то сделалось. Развеюсь! И что же? Руку даю на отсечение, что во второй раз никого из знакомцев из первого вашего вояжа вы не встретите. Все будут новые. И по новому вы будете знакомиться.
Совсем не так в электричках. Иной дед так наездится на них, что его уж и без билета пускают контролеры – дескать, забодал ходить туда-сюда, глаза намозолил хуже керосину. Там порой весь вагон едет в очередной раз – и все друг друга давно уж приметили и знают.
- А чтой-то Люси не видно? Она всегда на Пыхтяйкино садилась! Не иначе чё с ней случилось, не приведи господи! Уж до чего разговорчива старушка, всё на сердце жалилась…
- Ба! Витюша! Опять поехал? Правильно, нужно порядок на даче поддерживать! Крышу снесло? Дык у всех там посносило, вона какой ветруган был! У меня тополь упал, чуть собаку не задавил, зараза!
- Михална, а Михална! Иди к нам, тут местечко есть! Машу-машу тебе в окно, не видит ни черта со своими котомками да котом! Что ты его взад-вперед-то мурыжишь? Оставь на даче! Чай, за два дня-то не сдохнет… Фу, шорсти-то счас натрясет! Позавчера после тебя плевалась весь день этой рыжей шорстью! Насилу юбку-то отщипала – вот скока шорсти дает, как мериносная овца, а с виду-то мухортенькой, прямо ***-ё-ё- ёстенькоооой!
Ежели вы приехали на ПДС, уверен, вас встречает на вокзале толпа поклонников. Ну, или родня. Да хоть жена. С электрички граждане такой чести не удостаиваются. Не графья, сами дойдут. Либо автобуса дождутся какого.
………..
А вот еще сцены, которые способны показать нам отличия ПДС и наших любимых электричек. Скажем, сидите вы в последней. Угнездились. И даже, может, приправились кроссворд какой разгадать. Благо прямо по вагонам ходит какая-то бабка и всем под нос газетки сует – не изволите ли что прочесть? Очень удобный сервис.
И вот, остановились вы на слове из девяти букв и ломаете голову. Совсем уже карандаш над ним занесли.  А тут вдруг, в тишине:
-А-а-а-а-пусть летят по небу леееееееебеди
Над землей своооооооо-о-оей!
Это – местный бард. У него даже приторочен сбоку портативный магнитофон, который дает минусовку. Под которую, собственно, и летят по небу лебеди. Репертуар обычно крайне слезливый. Любовь, сопли, переживания, измены, интриги. Чтобы какую оптимистичную песенку спеть, скажем, про работу оперативников или пожарных – это редко бывает.
Народ аж подскакивает от такого реприманда. И лезет в кошельки. Насыплют, сердобольные, мелочи полведра. А хорошему человеку приятно. Он со своими лебедями в следующий вагон пробирается. Там уже ждут, мелочь припасли.
Мыслимое ли такое в ПДС? А нет, не мыслимо. Там вас с песнями (даже очень слезливыми) погонят из вагона сс…..ми тряпками! Так что, как видим, культурная программа в электричках побогаче.
Еще одна сцена. Она очень часто наблюдалась в прошлые года, скажем, в знаменитые и всеми поминаемые девяностые. Сейчас с этими явлениями удачно поборолись, свели практически к нулю. Так вот, опять же, сидите вы в электричке и горя не знаете. А оно рядом ходит:
- Подайте христаради, у нас кошелек украли, детей кормить нечем, все сгорело, мама померла вчерась, муж ушел, квартиру описали приставы, детей лечить надо…. Сами мы не местные, дайте ктосколькоможет!
И – обязательно детьми трясут. Картина душераздирающая. Особенно если из соседнего вагона слышится:
- И Ты прасти меня лю-ю-ю-ю-бимая
За чужое зло Что мое крыло-о-о-о….
Щастье не спасло-о-о-о…
И что вы думаете? Правильно ! Наши сердобольные граждане опять сыплют в протянутые руки. Мыслимо ли такое в ПДС? А там ведь народ значительно побогаче ездит!
………..
Отдельно следует сказать о нашей молодежи. Не секрет, что молодежь – это как отдельная страна в стране. И что там у них творится – мало кому известно. Иногда власть, государство и, порой, даже родители заглядывают к молодежи, как в кастрюлю с неизвестным супом, ужасаются и закрывают обратно и плотно крышку.
Вот и в электричке молодежь норовит отгородиться от всего мира своими прибамбасами. Они едут с наушниками, чтобы ничего не слышать, они смотрят вплотную в свои айфоны, чтобы ничего не видеть, они быстро и крепко засыпают в этой броне, чтобы ничего не чувствовать вокруг. Кто чаще всего проезжает свои станции, на которых бы нужно было выпрыгнуть? Вы думаете – склеротики-пенсионеры, эти раззявы мамины, эти несколько поехавшие умом старички и старушки? Нет, всё не так! Именно старички и старушки бойко ссыпаются на нужные им платформы. Они, кроме всего прочего, еще и ничего не забывают в вагонах!
А вот молодежь может смело проехать, просохатить, проморгать, пробазарить, прозевать, пролететь фанерой над Парижем, пропустить свою остановочку. И проснуться уже где-нибудь, скажем, в Вороново вместо Скворцово. Тут они снимают наушники, ошалело глядят по сторонам и…. бросаются звонить по своим гаджетам куда угодно.
- Слышь, мать, я тут куда-то заехал не туда…
 Что? Название посмотреть? А где? Выйти на платформу? А… сейчас.
Написано какая-то … Расписание. Что? Не то? А…. вывеска?
Какое-то Вороново…. Обратно? Это как? В эту же садиться?
Только зажатый в потных от испуга ручонках тилипон способен их спасти! Забыть что-то из барахла в вагоне для молодежи – это как для старшего поколения сходить под кустик рядом со станцией. Проблем нет!