Рыцарь с алыми глазами и его Неудача

 Благородный рыцарь в доспехах, сияющих под лучами солнца, без тени страха воинственно надвигался на грозного врага — величественного дракона. Из пасти чудовища, усеянной острыми зубами, клубами вырывался смрадный чёрный дым и стелился по земной тверди.
— Ы-ы-ых! — зарычал рыцарь, подобно дикому зверю, опуская сильную руку на эфес меча, изнывавшего в предвкушении смертельной битвы.
— А-р-р! — не остался безучастным великий дракон. Тяжёлыми когтистыми лапами он вздыбил столбы пыли. Пыль укутала рыцаря с головой, смешалась с дымом и забила лёгкие воина.
Рыцарю стало невероятно тяжело дышать. Каждое движение широкой груди сопровождалось кашлем, голова кружилась. Тело перестало получать кислород — с каждым шагом неведомая тяжесть наваливалась всё сильнее. Но рыцаря, одержимого стремлением к великим подвигам, было не сломить.
Меч вырвался из плена ножен, обнажился, рассёк непроглядный удушающий смог. Лучи солнца пробились сквозь мглу, а клинок взмыл над головой воина, готовый запеть страшную песнь непримиримой битвы.
— У-у-у, чудище проклятое! Сейчас ты у меня… — Рыцарь уже готов был броситься на врага, но не успел завершить угрозу. Острое лезвие меча неожиданно накренилось, отделилось от рукояти и звонко брякнулось о камни.
Воцарилась гробовая тишина. Не посмела чирикнуть даже случайная птичка, пролетавшая мимо. Пчёлка осторожно присела на цветок, чтобы лишний раз не зажужжать крылышками.
Рыцарь застыл на месте, уставившись на пустую рукоять меча, словно на предавшего друга. Пыль медленно оседала, лёгкий ветерок разгонял едкий дым. Неловкая пауза затянулась, пока великий дракон с грохотом не плюхнулся на брюхо.
— Уа-ха-ха-ха,хе-хе-е-е-е! — Воздух задрожал от громогласного смеха дракона. — Ты бы ещё кочергу с собой взял… их-хи-хи-хи… Или с каким-нибудь прутиком на меня пошёл… аха-ха-ха… Бабье коромысло притащил бы… ой, не могу-у-у…
— Ну ты… это… чудище… — Воин смущённо отбросил рукоять меча и выставил сжатые кулаки. — Брось шуточки поганые! Не расслабляйся! Морду тебе сейчас буду бить. Понял?!
Дракона охватил ещё более безудержный смех. Казалось, горы сейчас сойдут со своих мест и развалятся на мелкие камушки. А сам он вот-вот лопнет или брюхо надорвёт.
— Это ты серьёзно, что ли?! Совсем из ума выжил, воин?! А?! Друже, шёл бы ты домой! — сквозь озорной смешок выдавил из себя дракон.
— Не пойду! Я рыцарь! Мне нужны прославленные подвиги. Прекращай бездельничать, вставай и немедленно сражайся!
— А я… — Дракон заговорщицки пригнул голову к земле и тихо продолжил: — Сдаюсь!
— Как сдаёшься?! — благородный воин не поверил своим ушам. — Мы же ещё не бились.
— Вот так. Сдаюсь, и всё. Ты победил.
— Но так нельзя — это неправильно. Нечестно, в конце концов.
— А что здесь такого нечестного?! Победа твоя — возразил дракон. — Я признаю твою силу. Всё! Ты герой. Иди и купайся в славе. Что тебе ещё нужно?!
— А людям я что скажу?! В глаза смотреть как буду?! Я всё-таки рыцарь, а не какой;нибудь лиходей с большой дороги. Ну-ка вставай и дерись!
— Ба;а! — Великий дракон вскинул лапищи. — Что ж это делается! Ты, благородный рыцарь, собрался рассказывать люду мирскому, как забил бедного покорившегося дракона?! И что там твои люди об этом подумают?! Может, мне к тебе ещё спиной повернуться?! Вот… давай… и повернусь… давай, бей… прямо меж лопаток бей!
— Ну хватит! Ты мне весь подвиг решил испортить, что ли?!
— Говорю же: сдаюсь. Будешь честными глазами смотреть и рассказывать, как покорил дракона одним лишь суровым взглядом. Я тебе даже что;нибудь подарю! Вот что ты хочешь?!
— Да я… не знаю — растерялся рыцарь. — Может… хм… яйцо?!
— Нет, ты, человек, и правда из ума выжил, ополоумел! Зачем тебе моё дитя воровать?! Как ты потом дракона воспитывать собрался? Что с ним делать хоть знаешь?! Вот, возьми лучше мой старый зуб: он крепкий, словно алмаз, и острый. Будь аккуратнее, а не то поранишься. Всё. Иди уже… ступай. Не дури больше. Мне теперь отдохнуть надобно.
Рыцарь, переполненный внутренними противоречиями, в смятении наблюдал, как великий дракон, всё ещё хихикая, повернулся к нему хвостатым задом, бесстыдно почесался и вперевалочку отправился в глубины тёмной пещеры. Эхо его смешков доносилось оттуда ещё не меньше получаса.
Благородный воин никак не мог принять подобный исход. Он казался ему абсолютно неправильным. Не должен воин вот так вершить подвиги! Не должен, и всё тут! Лишь по зову доблестных намерений, сквозь пот и кровь проявляется истинная натура настоящего светлого рыцаря, которая облагораживает его бессмертную душу. Ни одна скульптура не встанет на постамент без вложений труда от рук мастера. Ни одна картина не появится на свет без мазков художника. А что же сделал я для своего подвига?! Ровным счётом ничего. Мне просто вложили в руки старый драконий зуб, словно блаженному мальчишке бросили милостыню. Стыдно! Позор!
— Кхм… кхе… — раздалось кряхтение за спиной.
Рыцарь оторвал взгляд алых глаз от укутанной мраком пещеры и неловко обернулся. Позади стояла босоногая худенькая девушка в оборванном платье, с тёмными волосами, взъерошенными во все стороны.
— Ну, как твой подвиг? — робко спросила она.
— Да никак. Вот... — благородный воин попытался гордо выпятить грудь, стараясь придать себе немного наглой самоуверенности, но грусть в голосе портила картину. Он протянул девушке драконий зуб. — Этот подвиг… ну… я посвящаю тебе.
— Ой, правда?! Вот это да! — Впалые глаза на остром бледном лице сверкнули неподдельной детской радостью. — Мне ещё подвигов никто не посвящал!
— Ерунда… — смущённо отмахнулся воин. — Я же рыцарь. Подвиги — моя работа. И у каждого уважающего себя рыцаря должна быть дама сердца, которой он непременно будет посвящать все свои подвиги.
— Да?! А вот не ерунда. Быть может, у каждого рыцаря и есть дама сердца, но не у каждого рыцаря та самая дама — это Неудача. Никто не посвящает подвиги своей неудаче. Ведь всем вокруг из-за меня очень плохо. Спасибо тебе.
Девушка тяжело вздохнула и чмокнула рыцаря в щёку. Затем уселась на валун неподалёку, поджала под себя тоненькие израненные каким;то колючим кустом ножки и стала что-то напевать себе под нос. Рыцарь подсел рядом.
— А почему ты — Неудача? — спросил он, когда спутница притихла.
— Не знаю, совершенно не помню. Когда-то я была совсем другой, другим человеком. У меня было имя. Была, кажется, жизнь. Но однажды в какое;то мгновенье моя душа разбилась на тысячи маленьких осколков. Я осталась в одиночестве, скованная непроглядным мраком печали и злобы.
Очень много времени потребовалось, чтобы собрать всё воедино: каждый крохотный осколочек. И сил понадобилось немало, дабы разбитое стало вновь единым. К несчастью, одного осколка отыскать так и не удалось. Куда он пропал — ума не приложу. Везде искала — всё тщетно. И с тех самых пор, как разбилась душа, я превратилась в человека без прошлого и будущего. Я стала «Неудачей»: той, кто приносит всем разочарование, несчастье и боль. Потому тебе следует сторониться меня как можно дальше — по самому краю мира, если понадобится. Иначе будут неприятности.
— Но я не боюсь тебя! — Рыцарь хлопнул себя по груди. — Доблестный воин должен помогать людям! Быть смелым, бесстрашным. Встать на защиту каждого несчастного и обездоленного — всем, кому требуется помощь! Такова его природа.
— Но нельзя помочь всем. Особенно рядом с неудачей. Тем более самой неудачи.
— Брехня! Я верю, что помочь можно всем, но не каждый пробует протягивать руку. Гораздо проще спрятаться: окружить себя закостеневшим частоколом безразличия и предаться поглощающему душу эгоизму.
Благородный рыцарь с алыми глазами и большим сердцем хлопнул себя по закованным в сталь коленям и совершил то, что поразило девушку до оцепенения: без каких;либо сомнений он отколол осколок от своей души.
Девушка в миг яростно встрепенулась, будто перевоплотилась в хищную птицу. Зелёные глаза расширились, словно два изумруда, а грудь вздымалась от участившегося дыхания.
— Ты что творишь?! Нельзя! Прекрати сейчас же!
— Ничего страшного… — Благородный воин не колебался. — Я же рыцарь. Это мой долг. Пусть этот осколок будет твой. Он закроет дыру в твоей душе, пока ты не отыщешь свой осколок. И ты больше не будешь Неудачей. Никогда.
— А ты?! Как же ты?!
— Я рыцарь. Беды и невзгоды всегда будут моими верными спутниками. Их я буду превозмогать. Пусть щит укроет от объятий вечного покоя, а меч рассечёт тьму. — Рыцарь бросил взгляд на лежащий клинок без рукояти. — Правда, над мечом стоит теперь поработать… Ну что ж… пора мне отправляться вершить подвиги дальше. И скоро вернусь к тебе, когда моё имя обрастёт песнями.
Напоследок благородный воин поклонился даме своего сердца, попрощался с ней и двинулся в путь.
— Мария… Моё имя — Мария… — выкрикнула девушка.
Внезапно нахлынувшие воспоминания окатили её с головы до ног. Она вспомнила своё имя! Вспомнила, кем является на самом деле.
Рыцарь напоследок обернулся к девушке и улыбнулся.
— Теперь у тебя всё будет хорошо! — сказал он, помахав ей рукой. Он заметил, как на прежде сером и бледном лице загорелся румянец. В девушке пробудилась и зацвела жизнь.
А она с ужасом увидела, как взгляд алых глаз доблестного воина едва заметно померк. И он ушёл — вершить свои подвиги.