Демоны pr. Продюсер - иезуит

Здесь исторический контекст играет ключевую роль, потому что именно в советское время эти методы были доведены до абсолюта и инкорпорированы в плоть кинопроизводства. Более того, сама фамилия "Иезуитов" в истории нашего кино — не просто случайное совпадение, а знаковый символ.

Историческая развилка. "Иезуитов" - как метод.

Для начала — важное отступление. В истории советского кино был реальный человек — Николай Михайлович Иезуитов (1899–1941), один из основоположников отечественного киноведения . Он заведовал кафедрой истории кино во ВГИКе, писал фундаментальные труды и погиб в ополчении в 1941 году. Иезуитов пытался соединить марксистское понимание истории с искусствоведческим анализом фильмов, утверждая, что история кино должна рассказывать о победе социалистического реализма, но при этом сохранять стилистический анализ. Его главный принцип, сформулированный в 1930-е годы — соцреализм как единство разнообразного и противоречивого . Он позволял, с одной стороны, придерживаться нормативной эстетики (догмы), а с другой — проводить стилистический анализ школ и конкретных картин в рамках этой эстетики. Это чистейший иезуитский ход - догма есть, но внутри нее возможна гибкость. Сегодняшнее российское кино во многом живет по этой же матрице.

Теперь — по пунктам, как эти исторические модели работают в современных российских реалиях.

Иезуитские методы в современном российском кино.

Работа с госзаказом.

Современный российский кинопродюсер вынужден говорить на языке власти, если хочет получить финансирование от Фонда кино или Минкульта. Но здесь есть нюанс - это не просто прогиб, а тотальная адаптивность.
Как это работает... Ты приходишь с проектом, который тебе действительно важен, но упаковываешь его в риторику "традиционных ценностей", "патриотического воспитания" или "исторической правды". Это не обязательно цинизм. Это перевод. Как иезуиты вписывали христианские смыслы в индуистские категории, так и современный продюсер вписывает свои художественные задачи в те категории, которые сейчас "читаются" чиновниками. Метод Иезуитова (киноведа) о "единстве разнообразного" здесь работает идеально - внешне ты следуешь генеральной линии, внутренне — делаешь свое дело .

Работа с элитами: фестивальная политика и спецпредставители

Иезуиты шли к королям. Умный продюсер никогда не идет в министерство с пустыми руками. Он находит "агентов влияния" — авторитетных режиссеров, общественных деятелей, которые замолвят слово. Или создает попечительские советы, куда входят нужные люди. Это чисто иезуитская сетевая структура.
Фестивали. Чтобы пробиться на Запад (когда это было возможно) или сейчас на фестивали в Азию, нужно говорить на их языке. Но сегодня, в условиях санкций и изоляции, российское кино вынуждено искать новые "элиты" — в Индии, Китае, странах БРИКС. И здесь метод иезуита - изучить культуру партнера, понять его кинематографические коды, предложить коллаборации, которые будут интересны именно им, а не просто "сбросить" им наш продукт.

Казуистика в сценарном деле. Как обойти цензуру.

Пробабилизм иезуитов (выбор наименее "греховного" пути ради большего блага) в российском кино — это ежедневная практика сценаристов.
Ты хочешь снять сложное, неоднозначное кино о современности, где, скажем, герой-полицейский не совсем положительный. Ты знаешь, что экспертный совет может "зарубить" сценарий. Тогда ты пишешь две версии: в одной (для чиновников) акценты смещены, герой более однозначен, а в режиссерской версии, которую ты снимешь, оставляешь нюансы. Или используешь исторический контекст как "индульгенцию"- говоришь о сталинских репрессиях через жанровое кино, где главное — детективный сюжет, а социальный подтекст остается "на подтексте". Это казуистика чистой воды.

"Духовные упражнения". Препродакшн и фокус-группы.

Иезуиты учились проживать события в воображении. В российском кино эту роль играют питчинги и фокус-группы, но с местной спецификой.

Питчинг в Минкульте — это тотальная визуализация успеха. Ты должен не просто рассказать сюжет, ты должен "прожить" перед комиссией тот фильм, который они хотят увидеть. Ты должен говорить на их языке: о зрительском потенциале, о социальной значимости, о соответствии госполитике. Если ты этого не сделаешь — денег не дадут. Это современные "духовные упражнения" продюсера.

Диалектическая гибкость понятий.

Николай Иезуитов в своих трудах использовал понятия как "чрезвычайно эластичные" - одно и то же действие могло быть признано то правильным, то реакционным — "все зависит от условий, места и времени".

В современном контексте - это умение работать с меняющейся повесткой. Сегодня "традиционные ценности" — это одно, завтра — чуть другое. Продюсер должен быть готов переупаковать свой проект под новые смыслы, не ломая его сути. Это высший пилотаж иезуитской гибкости: форма меняется, содержание остается.

Инквизиторские методы в современном российском кин

Здесь историческая параллель особенно жесткая. Книга Валерия Фомина "Кино и власть" прямо говорит о "тайных и явных механизмах работы",об "инквизиторской деятельности" советской киноцензуры . И многое из этого живо до сих пор, просто в новых формах.

"Список запрещенных книг" и экспертные советы.

Современный "Индекс" — это не публичный список, а внутренние установки экспертных советов при Минкульте и Фонде кино. Существует негласный (а иногда и гласный) перечень тем, которые либо не рекомендованы к финансированию, либо требуют особой осторожности. Это может касаться изображения силовиков, трактовки исторических событий (особенно ВОВ, распада СССР), определенных страниц национальной истории. Эксперты, как современные инквизиторы, читают сценарии и выносят вердикт - "ересь" или "канон". И это не обязательно прямое давление сверху — часто это самоцензура, встроенная в головы продюсеров.

"Аутодафе" на питчингах и в прокате.

Публичное сожжение еретика в современном варианте — это публичный провал на питчинге или скандальный отзыв прокатного удостоверения.
Представьте, режиссер привозит проект, который явно выбивается из повестки. На очной защите ему могут устроить настоящий "допрос с пристрастием", как в собрании партийного актива. Вопросы могут быть уничтожающими, тон — менторским. Это современный аналог того самого собрания во ВГИКе, которое Григорий Чухрай описывал как "инквизицию", где "безродных космополитов громили наотмашь". Разница лишь в том, что сегодня не расстреливают, но карьеру сломать могут.
С прокатными удостоверениями... Самый яркий пример последних лет — фильмы, которым отказывают в прокатном удостоверении или присваивают категорию 18+ (что фактически убивает прокат). Это "аутодафе" без костра, но с тем же эффектом - фильм становится "запрещенным плодом" (что иногда, правда, работает на его продвижение в узких кругах).

Чистота крови (Limpieza de Sangre) и идеологическая благонадежность.

В Испании инквизиция требовала доказательств, что в роду нет евреев или мавров. В современном российском кино это трансформировалось в проверку на благонадежность.

Если продюсер или режиссер ранее позволяли себе высказывания, не совпадающие с генеральной линией (например, по Крыму, по Украине, по внутренней политике), это может стать основанием для отказа в финансировании. "Чистота крови" теперь измеряется не происхождением, а политической лояльностью. Кроме того, существует негласная квота на "национальные кадры" — поддержка киностудий в национальных республиках, что перекликается с советской практикой, описанной в воспоминаниях Чухрая: "Я национальный кадр!".

Создание врага. "Не наш" кинематограф.

Инквизиция не могла существовать без еретиков. Сегодняшняя российская киноиндустрия тоже активно формирует образ врага.

Враг вовне. Это "деградирующее западное кино", которое пропагандирует "нетрадиционные ценности". В публичном поле это противопоставление работает на консолидацию патриотической аудитории.
Враг внутри. Это "либеральная общественность", "креативный класс", "рассерженные горожане" — те, кто критикует патриотический блокбастер или, наоборот, снимает арт-мейнстрим, непонятный массовому зрителю. Продюсеры, работающие в русле госполитики, активно используют этот образ для мобилизации своей аудитории и оправдания своего творчества.

Тайная исповедь. Фокус-группы и соцмониторинг.

Как инквизиторы знали тайные грехи паствы, так и современные кинопрокатчики знают всё о своей аудитории.
Перед выпуском крупного патриотического фильма проводятся закрытые показы для "правильной" аудитории (кадровые военные, чиновники, члены патриотических организаций). Их реакция — это "исповедь", на основе которой вносятся финальные правки. Кроме того, существует постоянный мониторинг соцсетей и "умных" систем анализа тональности высказываний. Если негатив превышает норму, в прокатную стратегию вносятся коррективы — усиливается работа с "агентами влияния" (блогерами, военкорами, общественными деятелями), которые должны "исправить" общественное мнение.

Специфика сегодняшнего момента.

В отличие от советского времени, когда инквизиция была жестко централизованной (Госкино, Главлит, партийные органы), сегодня механизмы работают сложнее:

1. Рыночная инквизиция - прокатчики и телеканалы сами выступают в роли инквизиторов, потому что им нужны рейтинги и деньги. Они отсеивают "еретические" проекты не по идеологическим, а по коммерческим причинам, но результат часто тот же.
2. Самоцензура - самый эффективный инструмент. Современный российский сценарист часто даже не пишет то, что "не пройдет", потому что знает правила игры. Это внутренний инквизитор, который сидит в голове у каждого, кто работает с госденьгами.
3. Институт "социально значимых тем" - Гсударство задает тренды (ВОВ, космос, спорт, Донбасс), и продюсеры, как иезуиты, ищут, как в эти тренды вписать свои истории. Кто-то делает это цинично, кто-то искренне пытается найти художественный язык внутри заданных рамок.

Резюме для российского продюсера.

Работа в современном российском кино требует уникального баланса иезуитской гибкости и умения выживать в условиях мягкой (а иногда и жесткой) инквизиции. На этапе разработки ты — иезуит до мозга костей. Ты должен упаковать свой замысел так, чтобы он прошел экспертный совет. Ты должен говорить на языке, понятном чиновникам, но при этом сохранить художественную суть. На этапе съемок ты — прагматик. Здесь инквизиторские методы нужны для дисциплины и бюджета, а иезуитские — для работы с актерами и творческой группой. На этапе монтажа ты должен быть готов к внутренней цензуре (самоцензуре) и к возможным замечаниям от кураторов (если фильм госзаказ). Здесь побеждает тот, кто умеет договариваться и находить компромиссы. В продвижении ты обязан создавать образ врага (или хотя бы "другого"), чтобы консолидировать аудиторию. И одновременно ты должен вести тонкую дипломатию с фестивальными отборщиками, если хочешь вывезти фильм за рубеж.

Самая большая опасность современного российского контекста — это растворение в риторике. Если ты, как продюсер, настолько увлекаешься иезуитской адаптацией, что начинаешь искренне верить в те догмы, под которые прогибаешься, ты теряешь художественное чутье. А если ты, наоборот, начинаешь играть в инквизитора и давить всех вокруг идеологической чистотой, ты получаешь мертвое, схематичное кино, которое не нужно никому, кроме чиновников.

Золотая середина, завещанная Николаем Иезуитовым - единство разнообразного в рамках догмы. Ты можешь быть разным, но рамки надо знать и уметь в них работать. Это и есть главный метод выживания и успеха в современном российском кинопроизводстве.

О К-Б 2026г.