Называть башню крепостью это Страх кавказца - пото

Называть башню  крепостью — это Страх кавказца - потомка кочевника.


Башня - ингушский  религиозный символ,  склеп - могила религиозной ингушской элиты :  от  Кавказа до Вавилона, Рима. Метафизика камня

Утверждать, что кавказская башня — это всего лишь крепость, значит видеть в ней только философию СТРАХА: страх врага, страх смерти, страх за имущество. Но такой подход принижает замысел строителей, сводя многовековую традицию к утилитарной функции. Истина же заключается в том, что башня, будь то египетский обелиск, зиккурат Вавилона, обелиск Рима или ингушская башня, — это прежде всего религиозный символ, каменная молитва, застывший вектор, устремленный от земли к небу, от человека — к Богу.

Ингушская башня строилась ровно один год. Крепости не строят по солнечному календарю. Год — это круг Солнца, полный цикл жизни, время обращения Земли вокруг Светила. Строительство башни длиною в год превращало ее из простого сооружения в космогонический акт: закладывая камень за камнем, мастер проживал вместе с башней все сезоны, все фазы, все сакральные праздники. Башня рождалась вместе с годом и становилась его каменным слепком.



Задолго до того, как в столицах мира появились монументы, человечество осознало: дом Бога должен быть горой. Но если гора создана Творцом, то пирамида или башня — это гора, созданная человеком в подражание Творцу.

Римские обелиски, вывезенные из Египта, стали символами императорской власти, но их корень — всё тот же солнечный культ. Иглу обелиска, покрытую электром (золотом и серебром), зажигали первые лучи солнца, и казалось, что сам камень излучает свет. Это было указание на божественное происхождение власти: император правит, потому что его осеняет Солнце.

Кавказская башня: храм, рожденный за год

Ингушские воу (башни) и гIала (замки) повторяют ту же пирамидальную, устремленную вверх форму. Они не придавлены к земле массивностью крепостных стен, они тянутся к небу.

Строительство длиною в год наполняло башню временем. Каждый месяц, каждый поворот Солнца закладывался в её стены. Башня становилась не просто убежищем, а календарем, обсерваторией, храмом. Она отсчитывала жизнь рода, и её пирамидальная крыша была ориентиром для душ предков, возвращающихся с неба к очагу.

Философия страха против философии веры

В этом и заключается главное различие двух мировоззрений.

Философия страха мыслит категориями «осады». Мир полон врагов, и мы прячемся за камнями. Крепость — это кулак, сжатый в ожидании удара. Её архитектура говорит языком угрозы: бойницы, стены, рвы. Это архитектура звериного оскала.

Философия веры мыслит категориями «восхождения». Мир есть творение, и мы строим лестницу, чтобы быть ближе к Творцу. Башня — это ладонь, раскрытая к небу. Её архитектура говорит языком молитвы: устремленность ввысь, легкость, свет. Это архитектура человеческого достоинства.

Заключение: Шепот камня

Кавказская башня — это памятник вере. Она не кричит: «Бойся!». Она шепчет: «Помни о Высшем». Она устанавливалась в горах за тысячелетия до римских и египетских колонн в современных столицах, но все они — звенья одной цепи.

И когда мы видим в современных столицах обелиски, стелы и пирамидальные небоскребы, мы должны помнить: архитектура всегда, осознанно или нет, стремится повторить этот древний архетип — луч света, каменную вертикаль, связующую землю и небо. И Кавказ, с его башнями, рожденными за год вместе с Солнцем, хранит этот архетип в его самом чистом, первозданном виде.