История третья. Разговор

Так ничего и не придумав, я отправилась спать.

В доме у меня была своя маленькая комната с небольшим диванчиком, стеллажом для книг и игрушек, встроенным в стену шкафом. Но самым замечательным в этой комнате мансарде, где я росла практически с пелёнок, было большое окно прямо в крыше.

Летом его можно было открывать, и тогда в комнату заглядывали солнце или луна, а ещё залетал лёгкий и душистый летний ветерок, принося запахи цветущего сада или речной свежести. Осенью во время дождя можно было смотреть на размытый окружающий мир как в волшебный калейдоскоп: картинка всё время менялась из за капель, собирающихся в потоки, или упавших на стекло разноцветных листьев. Весной окно становилось дверью в шумный, хлопочущий, цокающий и щебечущий птичий мир.

Но самое волшебное волшебство и чудесное чудо — это окно дарило зимой! И неважно, какая была погода или время суток: снегопад или мороз, ночь или день, утро или вечер. Это был самый настоящий портал!

Через него звёзды заглядывали в мои сны и дарили мне ощущение радости и полёта. Когда же ясной зимней ночью на небе появлялся остророгий месяц, я представляла себе, как он качает мою постель и тихо напевает колыбельную. В морозный день окно покрывалось ледяной слюдой, и лучи солнца, проходя через неё, рассыпались солнечными зайчиками, с которыми я так любила играть. А когда начинался снегопад и крупные снежинки падали на оконное стекло, медленно тая слой за слоем, начиналась настоящая сказка!

Я брала у деда большую лупу (с обещанием бережного обращения), садилась на подоконник близко близко к раме и рассматривала, рассматривала, рассматривала эту красоту и совершенство. Ни разу я не видела двух одинаковых снежинок! А потом я пыталась воспроизвести это чудо: рисуя, вырезая из бумаги, выплетая или вывязывая из нитей. Но где мне было, маленькой и неумелой девочке, превзойти природу?!

Сегодняшняя ночь была морозной. Градусник показал ;32 градуса. Но можно было на него и не смотреть: окно без всякого прибора демонстрировало, чьё время сейчас наступило, и кто его хозяин. Именно он покрыл стеклянную поверхность узорами и линиями, невиданными цветами и звёздами, морозным кружевом самого изысканного вида и формы. Этим искусником был сам Мороз Иванович! Так его называла моя бабушка, рассказывая мне зимние сказки (к каждому времени года или празднику у неё они были свои).

Поверхность окна почти полностью покрывали морозные узоры, и только середина его, размером с блюдце, оставалась прозрачной. Поднявшись по лестнице наверх и открыв дверь в мансарду, я сразу увидела этот тёмный круг. В комнате горел только ночник, который бабушка всегда оставляла мне на ночь включённым.

Подойдя к окну и забравшись на низкий подоконник с ногами, я приблизила лицо к самому стеклу, силясь хоть что то в него увидеть. Постепенно глаза стали различать тёмные, покрытые шапками снега постройки, старую яблоню с голыми ветвями и россыпь мерцающих на тёмном небе звёзд. Я сразу же нашла большой ковш (его мне в прошлом году показал дед) и, пересчитывая его звёзды, на каждую загадала по одному желанию (этому меня тоже научил он). И хотела уже ложиться в постель, пока не пришла бабушка и не согнала с подоконника, как меня буквально осенило…

Если вчера я впервые увидела лисичку в окне своей комнаты, а сегодня сначала на автобусном стекле, а потом на ёлочном шаре, то почему я не могу это сделать сейчас с помощью мансардного окна?

Но следовало немного подождать. На лестнице уже были слышны бабушкины шаги, ступеньки слегка поскрипывали, а сама бабуля тихонько вздыхала — для её коленей подъём и спуск были не очень приятны. Я тут же спрыгнула с подоконника, стащила одежду, натянула ночнушку, висевшую на спинке стула, и нырнула под одеяло. Когда дверь открылась и свет с лестницы осветил часть моей комнаты, я зевнула и тихо сказала:
— Бабулечка, я уже сплю! Спокойной ночи! Приятных снов! До завтра.

Бабушка подошла, наклонилась, поцеловала меня в щёку, затем подоткнула одеяло, вышла из комнаты и закрыла дверь. Ступеньки снова заскрипели. Я ждала, пока погаснет свет на лестнице (он пробивался через щель между дверью и полом), затихнут звуки в доме и он погрузится в сон и тишину.

***

Наверное, я уже практически заснула, когда вдруг услышала тихий «дзынь», потом скрип и снова «дзынь дзынь». Я тут же стряхнула дремоту и, приподняв голову, огляделась. Звук явно шёл от окна, но ничего видно не было. Я тихо спросила:
— Кто тут?

В ответ снова что то дзынькнуло. Тогда я встала и осторожно приблизилась к месту, откуда шёл звук — это было именно окно. Оно светилось мягким светом, но ни луны, ни звёзд видно не было. Круг посредине, в который я смотрела буквально полчаса назад, затянуло морозным узором. Ничего не услышав и не увидев больше, я уже было повернулась к постели, как вдруг за спиной раздалось тихое, похожее то ли на звон колокольчика, то ли на скрип деревянной рамы, «кхе кхе».

Я замерла, и мурашки пробежали по всему моему телу. И хотела уже закричать и броситься из комнаты вниз, как раздалось:
— Прошу прощения за беспокойство и за то, что напугал вас. Ничего подобного в моих мыслях не было. Но у меня чрезвычайно важное дело к вам, уважаемая фройляйн Элена! Битте, пожалуйста, выслушайте меня!
Голос был довольно высокий, но не женский, с небольшим, по видимому, немецким акцентом.

Осторожно поворачиваясь и осматривая пространство перед собой в свете тусклого ночника, я никого опять не увидела. Но ведь голос был! И я бы вряд ли удивилась, если бы он звучал у меня в голове (за два дня такое уже происходило несколько раз). Но он звучал не в голове, а в абсолютно пустой комнате, в которой никого, кроме меня, не было. Это было так странно, но почему то совершенно не страшно!

А потом до меня вдруг дошло: со мной говорит окно! Обычное пластиковое белое окно просит его выслушать, так как у него ко мне дело — чрезвычайное и важное… Может, я всё таки сплю и мне это снится? Я ущипнула себя за руку. Больно!!! Значит, всё же не сплю.

И тут снова раздался голос. Он действительно шёл от окна, стекло от этого подрагивало и вибрировало и даже как будто излучало неяркий свет. И он, этот голос, просил меня не причинять себе вред и не пугаться. Убеждал, что у него самые наилучшие намерения и что ему поручено ответственное дело: сообщить мне важную и срочную информацию. А также клялся в своём расположении ко мне и благодарил за то, что его содержат в надлежащем виде, моют, протирают, смазывают и, самое главное, смотрят в него. От всех этих слов я сначала впала в некоторый ступор и онемение, но потом всё же смирилась и решила вступить в диалог.

Конечно же, меня интересовало, что за информацию, от кого и с какой целью желают мне сообщить. И я спросила:
— Скажите, как мне к вам обращаться? Вы меня знаете, а я вас нет. А ещё кто вас просил со мной поговорить?

В ответ голос произнёс:
— Называйте меня Фенстер Рехау. Я уже давно являюсь частью вашего дома и считаю вашу семью своей. Простите, что я такой сентиментальный! Но сейчас это не важно! Меня просили вам передать следующее: ваша недавно обретённая подруга Фокс (как же это будет по русски?)… Ах да, лиса, попала в капкан! Ой, нет! Не в капкан, а в неприятности. Ваша с ней встреча у вас дома раскрыла одну чрезвычайно важную тайну, а именно существование волшебного мира, в котором вещи, предметы, животные, растения и даже продукты питания, в том числе и нарисованные, становятся живыми и обретают магию, душу и разум. Конечно, так происходит не со всеми, а только с теми, кого вы, люди, считаете разумными и обладающими магической силой. Однако большинство из вас не придают этому такое уж большое значение и, наверное, сильно бы удивились, если бы ваш кот, цветок или автомобиль с вами заговорил. Хотя вы регулярно вступаете с ними в диалоги. Но так как большинство людей не допускают даже мысли о том, что это возможно, то, соответственно, вы их и не слышите либо просто не понимаете. Но некоторым из вас, особенно детям, свойственно всё же верить в одушевлённость и разумность того, что их окружает. И эта вера позволяет вам вступить в контакт с такими волшебными существами. И я очень горд, что тоже удостоился такой чести — говорить с вами, моя дорогая Эллен! Ох, простите, опять увлёкся. Но есть очень важный закон, который нельзя нарушать ни при каких условиях: он гласит, что тот, кто открывается человеку и вступает с ним в общение, берёт с него клятву сохранить эту тайну и никому никогда её не рассказывать.

В этот момент я громко ойкнула и закрыла рот ладонью, а потом поняла, что натворила: я собиралась рассказать про лисичку маме и даже потащила её в кладовку. Правда, потом я забыла про свои вечерние приключения, да и маме было не до меня — так что рассказать всё до конца я не успела.

А голос продолжил:
— Угроза раскрытия тайны перед человеком, не посвящённым и не верящим в наше существование, вызвала страшное возмущение в нашем мире. Кое кто даже предложил наказать виновницу данной ситуации, изъяв ваш альбом и уничтожив её изображения…
Меня при этих словах всю затрясло, и я вскрикнула от ужаса, но потом стала еле слышно просить:
— Пожалуйста! Она ни в чём не виновата! Это всё я! Я забыла, что нельзя никому рассказывать! Не надо её наказывать и стирать! Что же я натворила?! И что теперь делать, как спасти Лисоньку? — А потом слёзы потекли из моих глаз.
А Фенстер произнёс:
— Мне так жаль, что я не могу вас обнять и утешить! Но всё пока ещё можно исправить. Вам нужно забрать свой альбом из дома, а потом…

Но договорить он не успел. На лестнице загорелся свет, стали слышны тяжёлые шаги. Это поднимался ко мне в комнату дед. Наверное, он услышал мой вскрик и шёл меня успокоить. Он всегда чутко спал и сразу спешил ко мне, если я плакала во сне или не могла уснуть.

Сообщить мне, что нужно будет сделать потом, мой ночной собеседник не успел…