Столыпинский эшелон

Раздольное — старинное русское село, расположенное на опушке леса, где тихо течет небольшая речка Ельня. Лес стоит дремучий, с лесными озерами, местами заболоченный. Первыми переселенцами в этих краях были беглые крестьяне да каторжники. А вторая волна переселенцев пришла сюда уже во времена Столыпинской аграрной реформы.

В 1906–1917 годах по этой реформе потянулись на новые земли люди из Малороссии, Поволжья, а также из центральных губерний России. Крестьян переселяли из мест с высокой плотностью населения, малоземельем и постоянными неурожаями.

Министр Столыпин видел, что в России накаляется нездоровая социальная обстановка: появились политические партии, которые вели к смуте, революции и насильственному свержению государя. Петр Аркадьевич надеялся своей аграрной реформой снять это социальное напряжение, дать народу дело и землю и тем самым погасить революционные настроения на корню.

Деятельность министра Столыпина мешала революционно настроенным политическим организациям мутить недовольные массы народа. 25 августа 1906 года террористы-эсеры-максималисты, переодевшись в жандармскую форму, пришли  на дачу Столыпина на Аптекарском острове в Санкт-Петербурге. Переодетые боевики пришли на прием к министру с двумя портфелями, начиненными взрывчаткой, и грянул чудовищный взрыв.

Теракт на даче Столыпина унес жизни 32 человек (включая исполнителей), 70 человек было ранено. Сам Петр Аркадьевич, по счастью, не пострадал — в тот момент он работал в кабинете в другом крыле дачи. Его дети, Наталья и Аркадий, получили ранения, но выжили. Жена, Ольга Борисовна, чудом осталась жива, но пережила страшное потрясение.

После этого беспрецедентного по дерзости теракта, охрану Столыпина усилили и передали в ведение Отдельного корпуса жандармов. Начальником личной охраны Столыпина, государь Николай Второй назначил полковника Александра Ивановича Спиридовича.  Полковник был опытный: до этого возглавлял Киевское охранное отделение и личную охрану императора Николая Второго. Был известен как профессионал высочайшего класса в области организации безопасности первых лиц Российской империи.

Спиридович отобрал для охраны министра молодых, энергичных и проверенных офицеров. Так в его команду вошел молодой поручик жандармерии Василий Боровских. Молодой человек был из обедневших дворян, атлетического сложения, приятной наружности, скромен. Он, как д'Артаньян из романа Дюма, упорством и доблестью добивался успехов по службе, чтобы забыть о своем нищем происхождении.

Однажды Столыпин, работая с документами, устал. Он встал из-за рабочего стола, прошелся по кабинету, разминая затекшие суставы. Петр Аркадьевич закурил трубку с турецким табаком — курил он редко, только когда требовалось принять важное решение. Он открыл дверь в приемную и пригласил к себе симпатичного молодого офицера из охраны.

Василий вошел в кабинет, по-военному четко щелкнул каблуками сапог, представился:
— Поручик Отдельного корпуса жандармов Василий Боровских, ваше превосходительство.
Петр Аркадьевич спросил просто, по-отечески:
— Скажи мне, Василий, как поживаешь, кто твои родители?
Василий, стоявший навытяжку перед Петром Аркадьевичем, оробел, но, оправившись от смущения, ответил:
— Служу Его Императорскому Величеству. Мои родители живут в пригороде Санкт-Петербурга, слава Богу, не хворают. Только разорились они давно, живут скромно, на небольшое пособие.

— Эх, времена… - вздохнул министр, - Да, непросто молодому офицеру карьеру сделать.
Петр Аркадьевич задал еще несколько вопросов Василию, и отпустил поручика. Министр снова продолжил работать с государственными документами.

В другой раз, когда Василий Боровских стоял на посту в приемной, Столыпин опять пригласил его в кабинет. Министр, сидя на диване, курил трубку. Они разговорились уже как хорошие знакомые, Василий больше не смущался. Петр Аркадьевич спросил:
— Василий, мне интересно, у такого видного офицера девушка есть?

Василий засмущался от вопроса высокого начальника, и сказал:
— Есть у меня, Петр Аркадьевич, девушка, зовут её Мария Крафт, она из немецкого поселения. Так случилось, что влюбился я в неё без памяти, и она меня любит. Одна беда, Петр Аркадьевич: родители её, немцы, за русского офицера свою дочь замуж не отдают.

Столыпин затянулся табачком из трубки и, улыбнувшись, сказал:
— Василий, ты мне нравишься, ты исполнительный офицер. Я не знаю, сколько времени мне Спиридович жизнь беречь будет – одному Богу известно. Хочу тебе в этой непростой и тревожной жизни помочь. Я отдал приказ о производстве тебя в капитаны. И еще одним приказом назначаю тебя начальником эшелона с переселенцами, следующим по маршруту до Ново-Николаевска. Там тебя назначат на более высокую должность в жандармерии, я с местным руководством уже договорился. Это еще не все, Василий.

 Скажу тебе по-мужски: бери свою девушку с собой в эшелон и вези её в счастливое будущее. По приезду в Ново-Николаевск вы в церкви обвенчаетесь. Вот тебе, Василий, подарок от меня. Всего доброго тебе, капитан. Теперь все в твоих руках.
Василий хотел было упасть перед Столыпиным на колени, но Петр Аркадьевич не позволил и сказал:
— Служи Российскому государству, как присягал, это и будет твоя благодарность мне.
На другой день, ближе к вечеру, Василий получил приказ из Отдельного корпуса жандармов о своем повышении в чине и отдельное предписание о назначении его, капитана Василия Боровских, начальником эшелона переселенцев.

В министерстве Василий узнал, что эшелон для переселенцев стоит на железнодорожной станции в Колпино (ныне в черте Санкт-Петербурга). Он тотчас на извозчике отправился на место стоянки поезда. Эшелон был еще не заполнен - крестьяне по спискам прибывали ещё.

Прошла неделя, затем еще одна, пока эшелон не был полностью укомплектован переселенцами. По указу, крестьян везли на новые земли за Урал в товарных вагонах, переоборудованных для перевозки людей, а в отдельных вагонах они везли свой скот. Составы формировались как эшелоны для переселенцев и шли по специальному графику, уступая дорогу военным и почтовым поездам.

На крупных железнодорожных станциях дежурили жандармы, следившие за порядком во время стоянки эшелона. Охрана была нужна не столько от разбойного нападения на поезд, сколько от воровства и пьянства в эшелоне, а такое случалось в дороге. Да и санитарный контроль был строгий, чтобы исключить эпидемию.

На станциях были организованы «Переселенческие пункты», где производилась выдача продуктов: муки, крупы, чая и сахара, чтобы люди могли приготовить себе пищу. Кому продуктов не хватало, те покупали их у местных торговцев на перроне по завышенным ценам. Спустя сто лет, в наше время, торговцы так же дерут три шкуры за продукты для пассажиров поездов.

Кроме обеспечения в дороге едой, переселенцам полагались: ссуда на обзаведение хозяйством по приезду на место, освобождение от налогов на несколько лет, бесплатные наделы земли.
Дорога для переселенцев была тяжелым испытанием. Недели тряски в сложных антисанитарных условиях. Многие не выдерживали трудного пути и умирали от болезней. Но для миллионов крестьян этот путь был бесплатным билетом в новую жизнь, где можно было вольно жить и работать на своей земле.

Перед самой отправкой Василий Боровских на пролетке съездил в Санкт-Петербург и тайно забрал из родительского дома Марию, свою любимую девушку. Капитан, как начальник поезда, ехал с Марией в пассажирском вагоне, где был организован фельдшерский пункт. В тамбурах дежурили два младших чина жандармерии, следившие за порядком на стоянках и во время движения.

Молодым в купе не было скучно. Василий с Марией без устали говорили о будущем и мечтали, как будут жить в Ново-Николаевске. Когда поезд останавливался, Василий уходил на станцию по делам, Мария же брала книгу и продолжала читать свой французский роман.

На крупной станции Барабинск (под Омском) находился «Переселенческий пункт», где переселенцам по спискам раздавали продукты. Один мужик с косматой бородой, получив продукты, зашумел: мало, мол, для семьи. Его пытались утихомирить, но он вошел в раж, достал нож и стал угрожать чиновнику, выдающему продукты. Капитан Боровских оказавшийся рядом, ловким приемом выбил у него из рук нож. Два жандарма под руки отвели буяна в специальное помещение для нарушителей порядка в эшелоне.

Так, день за днем, поезд с переселенцами двигался к Ново-Николаевску, конечной станцией которого была Кривощеково (ныне Новосибирск-Главный). На станции Чулымская (город Чулым) часть переселенцев должна была выходить - им следовало добираться к месту поселения до села Парфеново. Мария с Василием вышли из вагона размяться, глотнуть свежего воздуха и полюбоваться на весеннее яркое солнце.

Обоз из пяти подвод выгрузили из вагона. Крестьяне увязали свой скарб, и старший, крупного телосложения мужчина подошел к Василию:
— Господин офицер, вы простите меня, темного и неграмотного. Не разберусь, куда нам ехать?
Василий посмотрел укоризненно на мужика и вздохнул:
— Что же мне с вами делать? Я вас сюда привез, да еще и до места должен доставлять? Не жирно ли вам будет?
Но все же достал карту и показал мужику, где находится село Парфеново, объяснив, что ближе к лесу есть еще одно село — Раздольное.

К Василию подошла Мария. Она слышала их разговор и, ласково посмотрев на Василия, тихо сказала:
— Василий, я устала за две недели в дороге. Давай на твоей пролетке прокатимся? Смотри, какая хорошая погода. И людям поможем.
Василий обнял Марию и ласково ответил:
— Не могу я тебе, любимая, отказать. Сейчас распоряжусь, чтобы коня запрягли.

Пять конных подвод с переселенцами потянулись по степи со своим скарбом. Василий с Марией ехали рядом. Когда им надоедало тащиться с обозом, они уходили в галоп вперед, но быстро возвращались. Когда обоз подъехал к березовому колку, оттуда неожиданно выбежала группа вооруженных людей с вилами и рогатинами. Василий, увидев их, мигом понял: засада. Бандиты поджидали, чтобы ограбить переселенцев.

Он выехал вперед, крикнул властно:
— Стойте! Идите своей дорогой, не мешайте обозу двигаться по государеву указу. За неповиновение — буду стрелять!
Из толпы выкрикнули:
— Ты, барин, сам поберегись! Нам твой наган не страшен! — и грохнул выстрел из самодельного устройства в сторону пролетки. Заряд не задел Василия и Марию.

Подъехали еще трое верховых. Василий выхватил револьвер и выстрелил в одного бандита, но, видно, только ранил его, те не отступили.
Тут коня Василия чем-то ударили в подбрюшье. Конь вздыбился и понес. Двое бандитов на лошадях с кольями бросились преследовать их. Мария сжалась в комочек, крепко держась за поручень, дрожащими губами молила Господа отвести от них беду.

Василий с трудом осадил испуганного коня, тот сбавил бег. Оглянувшись, Василий увидел, что они уехали далеко, надо возвращаться, но бандиты на конях были преградой. Преследователи настигли пролетку, и замахивались кольями на седоков в пролетке.

Василий помнил, что у него осталось всего три патрона. Когда бандиты приблизились, капитан отбивался от разбойничьих кольев шашкой. Да еще незадача — колесо в пролетке повредилось на ухабе, уйти теперь будет сложно. Появился еще один разбойник на гнедом коне, он длинным кнутом пытался зацепиться за пролетку. «Вот и лес уже недалеко, там легче отбиться», — думал Василий. Тут его конь с колом в боку упал, Василий с Марией вылетели из пролетки. Слава Богу, не разбились, только ушиблись.

Бандиты подъехали. Один метнул кол в Василия, задел ему левое плечо. Кровь залила рукав офицерского кителя. Василий сгоряча, не чувствуя боли, выстрелил в ближайшего бандита — тот свалился с коня. Бандит с кнутом подступал еще ближе. Василий понял его маневр: тот хотел петлей захлестнуть ему шею. Василий взмахнул шашкой - рассёк кнут. Третий бандит на коне с рогатиной наседал на Василия. Он выстрелил в него. Разбойник упал с лошади, пуля Василия оказалась не смертельной, только ранила его. Бандит встал на ноги и, матерясь, пошел на Василия с огромным ножом.

Василий выхватил шашку и острым клинком сразил нападавшего насмерть. Мария, как и велел Василий, все время боя была у него за спиной. Бандит с обрезанным кнутом побоялся напасть на офицера и вернулся к обозу, где его подельники уже грабили переселенцев.

В этой кровавой схватке бандиты не смогли одолеть молодого капитана жандармерии и захватить его красивую девушку.
Василий, взял Марию за руку и повел в разросшиеся кусты акации, чтобы там укрыться от бандитов. Он знал, что разбойники вернутся за убитыми, а потом примутся искать беглецов в лесу.
— Мы, Мария, пересидим до сумерек здесь, в кустах, потом пойдем в лес. Там разбойникам трудно будет захватить нас врасплох.

Мария сняла с себя шелковый шарф и перевязала рану Василия. Потом глянув на свои разбитые в кровь коленки, оторвала лоскут от нижней юбки, перевязала ссадины. Василий с жалостью посмотрел на свою Марию:
— Мы с тобой еще легко отделались, любимая, когда выпали на ходу из пролетки, только бока отбили.

Из укрытия они видели, что бандиты пошли искать его, жандармского офицера, с подругой в лес. Через два часа бандиты вернулись ни с чем,  и уехали в неизвестном направлении.
Влюбленные с облегчением вздохнули. Их раны саднили. Василий бережно взял под руку Марию, и они пошли в лес. Когда зашли достаточно далеко от кромки леса, Василий наломал соснового лапника с молодых сосенок и усадил Марию на мягкое ложе. Затем он умело развел без дыма небольшой костер, и они с Марией прилегли отдохнуть после кровавой борьбы за свою жизнь.

Мария дрожала от пережитого и весенней прохлады. Василий крепко прижал к себе любимую девушку, и вскоре они забылись в любви. Уставшие и счастливые, они заснули. Мария, засыпая, шептала:
— Господи, помоги нам, Христа ради, сохрани нам жизнь.
Мария проснулась от утреннего холода. Василий сидел у потухшего костра и раздувал огонь. От березовой бересты костер легко загорелся, пахнув на Марию теплом и дымком. Зарево восходящего солнца окрасило верхушки деревьев.

Василий под руку с Марией пошли по лесной тропе вдоль леса. Остановившись у лесного ручья, они умылись, напились свежей целебной воды — это сразу прибавило им сил.
И вот на опушке леса показалось небольшое село. Василий помнил по карте — это Раздольное. Они крадучись подошли к селу. Василий, огляделся, увидел дом с кузницей во дворе.
— Видишь дом, а рядом кузница? – обратился он к любимой, - Работные люди не будут грабить с кистенем, им работать надо. Обожди, Мария, я зайду в дом, попрошу нас укрыть от бандитов и накормить.

Василий застегнул воротник кителя, поправил фуражку и постучал в дверь. Дверь открылась, вышел мужчина богатырского роста. Он спросил: -
— Чего ломишься ни свет ни заря?  Спать людям мешаешь? —хрипло спросил мужчина.
Василий снял форменную фуражку, поклонился хозяину:
— Пусти, Христа ради, в дом. Лихие люди нас преследуют. Мы с эшелона, переселенцев сопровождали.

Хозяин осторожно посмотрел по сторонам:
— Заходите в дом, пока село спит.
Василий с Марией вошли в дом. Хозяин представился:
— Меня Ефимом зовут, кузнец я в Раздольном. Все знают. Расскажите, что вас привело ко мне?
Василий рассказал, что сопровождал переселенцев в Парфеново, а у березового колка на них напали бандиты, с трудом отбились и теперь прячемся  маковой росинки  у нас во рту не было.
Ефим позвал жену и сказал:
— Ставь на стол, мать, что в печи есть, накорми людей.

Василий с Марией умылись, привели себя в порядок и сели за стол, уставленный едой. Когда поели, Василий поблагодарил и спросил хозяина:
— Расскажи мне, Ефим, откуда берутся банды? Почему не крестьянствуют, а разбоем промышляют?
Ефим закурил самокрутку и ответил с досадой:
— Не знаю, барин. Случилось так, что переселенцы едут с деньгами и скарбом нажитым. А местные мужики, кто водку пьет, работать не хочет, сбиваются в стаи и грабят честной народ. Мне это не нравится, неправильно это всё.

Василий с Марией остались у Ефима, пока он не выяснил обстановку в селе. На следующий день в село въехал разъезд жандармов, искавших жандармского капитана с барышней. Ефим сказал беглецам:
— Можете выходить, за вами приехали.

Василий поблагодарил Ефима за кров и ночлег, достал царскую ассигнацию и расплатился с хозяином. С эскортом жандармов Василия с Марией доставили в жандармское управление города Ново-Николаевска.
Там капитан жандармерии Василий Боровских получил новую должность и квартиру в центре города. А через месяц они с Марией обвенчались в церкви и стали мужем и женой.
 
Петр Аркадьевич Столыпин, председатель Совета министров Российской империи, был смертельно ранен 14 сентября 1911 года в Киеве. Покушение произошло в здании Киевского городского театра во время спектакля «Сказка о царе Салтане», на котором присутствовал Николай Второй с семьей. Несмотря на усилия врачей, ранение оказалось смертельным. Гибель Столыпина приблизило крах Российской империи.

Весть о кончине Петра Аркадьевича глубоко потрясла подполковника жандармского управления города Ново-Николаевска Василия Боровских. В тот же день Василий с женой Марией пошли в церковь, отстояли панихиду и поставили свечу за упокой души того, кто подарил им счастье.
                АлександрШевчук.