Foreign Affairs. Украина проигрывает войну

Foreign Affairs. Украина проигрывает войну

Читаю заголовки новостей в GOOGLE о военных действиях в Украине. Вроде, все как обычно: украинские войска добиваются все новых и новых успехов.

Вот, лондонская газета (mirror) пишет, что "Путин ошибается, полагая, что побеждает на Украине — Киев дает отпор. Эксперты по конфликтам теперь считают, что война на Украине обернулась против России, что Кремль отступает, и что Киев успешно оказывает сопротивление. Контрнаступлению Украины способствовали разработка новых ракет, партизанская тактика и значительно меньшие потери в ходе войны."

Рядом другая статья (euromaidanpress), о том как Украина создала элитное подразделение с нуля в 2022 году. Это позволило ей отрезать российские войска на самом решающем фронте 2026 года.

А вот еще статья (news.online.ua) под названием  «Российская армия выдумывает «успехи» на фронте, чтобы запугать Запад» («The Russian army is inventing "successes" on the front to intimidate the West»).

И тут, вдруг, ни с того ни с сего, вылез заголовок: «Ukraine Is Losing the War» («Украина проигрывает войну»)?!

Это еще откуда? Кому такое может прийти в голову? Наверно какой-то пророссийский сайт извернулся пролезть на вершину GOOGLE. Нет, статья опубликована в солиднейшем американском журнале Foreign Affairs. Учитывая, что это издание - орган Совета по международным отношением США, организации чрезвычайно влиятельной, крепко связанной с американской дипломатией, такая статья случайной быть не может.

Впрочем, я предлагаю читателям самим ознакомиться с переводом статьи.

Ukraine Is Losing the War
https://www.foreignaffairs.com/russia/ukraine-losing-war

Michael C. Desch
February 26, 2026

Спустя четыре года после начала полномасштабных боевых действий России на территории Украины администрация Трампа оказывает давление на Киев, требуя болезненных территориальных уступок в качестве цены за мир. В проекте мирного соглашения, о котором впервые сообщило издание Axios в ноябре 2025 г., администрация предложила признать регионы Крыма, Донецка и Луганска де-факто российской территорией и сохранить контроль России над частями Херсона и Запорожья, которые сейчас оккупированы ее войсками. Президент Украины Владимир Зеленский сопротивляется, отказываясь предпринимать какие-либо действия, нарушающие территориальную целостность его страны. Однако реальность на фронте не на его стороне.

Украина оказывает доблестное сопротивление, но её решимость не может скрыть того факта, что она проигрывает войну. Россия контролирует значительную часть украинской территории, и у Киева мало шансов её отвоевать, как показало провальное контрнаступление Украины в 2023 году. Конечно, недавние российские успехи были достигнуты очень медленно и ценой значительных потерь; за последние три года Россия захватила всего один процент дополнительной украинской территории. Но это не меняет того факта, что Россия теперь контролирует почти пятую часть территории в пределах границ Украины 1991 года — или того, что большие ресурсы позволяют России продолжать борьбу ещё долгие годы. Преодоление этих российских преимуществ и возвращение утраченных земель на поле боя потребует времени и инвестиций, которых у Украины нет. Поэтому нынешние обстоятельства подталкивают Киев к компромиссному мирному решению, которое неизбежно будет включать в себя передачу украинской территории.

ОТСТАВАНИЕ ПО ВСЕМ ФРОНТАМ

Судя по численным показателям, ход войны не благоприятствует Украине. Примером тому служат темпы боевых потерь с обеих сторон. Российское СМИ () отслеживает гибель российских военнослужащих, используя социальные сети, некрологи и официальные правительственные сообщения, и предоставляет наиболее достоверные оценки. По состоянию на конец 2025 года аналитики () выявили 156 151 россиянина, погибшего в войне, и, поскольку не все смерти публично сообщаются, использовали данные о населении для оценки общего числа погибших в 219 000 человек. Украинская неправительственная организация (), используя аналогичную методологию, сообщила о 87 045 украинцах, погибших в бою, и 85 906 пропавших без вести, причем эта цифра, вероятно, включает в себя неучтенные смерти и дезертирство.

Хотя Украина несет меньшие потери в абсолютном выражении, война истощает значительную часть ее людских ресурсов. Население Украины сегодня составляет чуть менее 36 миллионов человек, что составляет около 26 процентов от населения России, насчитывающего 140 миллионов человек. В Украине проживает чуть менее 9,5 миллионов мужчин в возрасте от 25 до 54 лет, и страна потеряла от одного до двух процентов этой возрастной группы. Для России, где проживает чуть более 30,2 миллионов мужчин той же возрастной группы, потери составляют всего 0,5–0,7 процента от общего числа. В конечном итоге, Россия, с ее гораздо большим населением, может понести более высокие общие потери, чем Украина.

Более того, Россия воюет в основном с помощью контрактных солдат — людей, которые пошли добровольцами, — и держит призывников подальше от фронта. В результате российские солдаты более мотивированы. Пока что Москва не испытывает особых проблем с удовлетворением потребностей в вербовке. Украина, напротив, в значительной степени полагается на призыв. Недавний дефицит призывников и дезертирство привели к ужесточению мер по достижению цели в 30 000 человек в месяц. К ним относится «бусификация» — практика, когда мужчин забирают с улицы и отвозят на микроавтобусах в местные призывные пункты. Помимо непопулярности, жесткие методы приводят к тому, что в основном призываются пожилые, менее здоровые и явно не желающие служить солдаты, многие из которых дезертируют при первой же возможности. Те, кто остаются, мало что вносят в военные действия.

Что касается основных систем вооружения, Украина уступает по всем параметрам. По количеству стволов и брони Украина уступает тотально. К 2025 году у России было танков больше почти впятеро — если считать вместе со складскими запасами. БМП и БТР — в три с лишним раза. Буксируемой артиллерии — 670 против 543. Самоходных орудий — в пять раз больше, РСЗО — почти в десять, минометов — в пять. Боевых самолетов: 163 против 66.
Хотя огромное преимущество России частично основано на более старой, хранящейся на складах технике, большая часть западной техники, поставляемой Украине, также устарела и поступает из запасов стран-партнеров. Но даже без учета хранящейся техники, по большинству категорий российские запасы как минимум вдвое превышают украинские.

Экономическая мощь является основой военной мощи, и в этом отношении Россия также имеет преимущество. ВВП России в 2024 году (измеряемый по паритету покупательной способности) составил почти 7 триллионов долларов. ВВП Украины, напротив, составил почти 657 миллиардов долларов, что составляет менее десяти процентов от российского. Номинальные показатели демонстрируют тот же существенный разрыв. Расходуя около семи процентов ВВП, Россия может выделить на оборону 484 миллиарда долларов. Даже если Украина потратит 30 процентов своего ВВП, она сможет мобилизовать оборонный бюджет всего в 197 миллиардов долларов, что составляет менее половины российского.

Следует признать, что эта цифра недооценивает долгосрочный военный потенциал Украины, поскольку она не учитывает существенную финансовую и материальную помощь, которую страна получала от Западной Европы и до недавнего времени от Соединенных Штатов. Но Украина в большей степени зависит от иностранных партнеров, чем Россия. Россия обладает крупной собственной оборонной промышленностью и огромными военными запасами, хотя и она в некоторой степени стала зависеть от союзников, включая Китай и Северную Корею. У России, возможно, нет всех козырей, но у нее есть большие батальоны и огромные финансовые ресурсы.

Наконец, рассмотрим стратегические цели каждой стороны. Хотя существуют споры о том, каковы могут быть цели России, заявления членов правительства подчеркивают две: контроль над некоторыми или всеми украинскими регионами Донецкой, Херсонской, Луганской и Запорожской областей и недопущение вступления Украины в НАТО.

Российское правительство долгое время стремилось предотвратить вступление Украины в НАТО, ссылаясь на то, что членство Украины в альянсе представляло бы военную угрозу для России. Порой казалось, что эта цель даже перевешивает более масштабные территориальные амбиции. Когда Россия оккупировала Крым в 2014 году, она явно хотела контролировать эту территорию. Примерно в то же время пророссийские боевики, пользующиеся различной степенью поддержки России, взяли в руки оружие в Донецке и Луганске, которые вместе образуют Донбасс, чтобы отделиться от Украины. Но затем Россия поддержала Минские соглашения, которые прекратили боевые действия, но не включали никаких дальнейших территориальных претензий к Украине. Одно из возможных объяснений заключается в том, что, допустив сохранение Донецка и Луганска в составе федерализованной Украины, Москва надеялась, что пророссийские регионы помешают Киеву вступить в НАТО или каким-либо иным образом склониться к Западу. Действительно, Россия официально признала Донецкую и Луганскую народные республики независимыми лишь накануне вторжения в Украину в феврале 2022 года. В сентябре 2022 года в своем президентском выступлении и последующих парламентских действиях Россия официально аннексировала эти два региона, а также Херсон и Запорожье.

Сегодня Россия контролирует 99 процентов Луганска, 76 процентов Херсона, 74 процента Запорожья и 72 процента Донецка. Российские войска продвигаются в Запорожье, в Херсоне продолжаются бои низкой интенсивности, а Москва проводит ограниченные операции на севере для обеспечения буферной зоны в Харьковской и Сумской областях. Но позитивная реакция России на мирный план администрации Трампа из 28 пунктов, который предусматривает передачу Москве всего Донецка и Луганска, но только части других восточных регионов Украины, свидетельствует о том, что полный контроль над Донбассом является наиболее последовательной территориальной целью Москвы. Ее наиболее последовательной политической целью остается не допустить вступления Украины в НАТО. В идеальном мире российские лидеры могли бы преследовать более амбициозные территориальные и политические цели. Однако после четырех лет изнурительной войны эти более ограниченные достижения, похоже, являются всем, чего, по мнению президента России Владимира Путина, он может добиться.

Напротив, украинские лидеры непреклонны в том, что их цели по-прежнему заключаются в восстановлении контроля над территорией, определенной границами страны 1991 года, включая Крым, и защите суверенитета Украины, особенно свободы вступления в любой альянс по желанию Киева. Но у Украины нет ни военных ресурсов для успешного наступления, ни политической воли для надежной обороны.

Учитывая протяженность нынешней линии фронта и проблемы Украины с людскими ресурсами, большинству украинских подразделений приходится оставаться в обороне. В июне 2023 года украинское контрнаступление захлебнулось, не сумев прорвать линию Суровикина — систему хорошо построенных укреплений, поддерживаемых массированной артиллерией и другими средствами непрямого огня. Украинцы, напротив, лишь с опозданием начали рыть аналогичные оборонительные сооружения. Амбициозная цель Украины по территориальному освобождению оставила ее армии мало стимулов для укрепления линии фронта или районов за ней. Плюс иллюзия, что западное оружие все решит и инновации не нужны.

А повсеместная коррупция подорвала все аспекты военных усилий Украины, включая строительство укреплений. В России коррупция тоже присутствует, но масштаб страны и экономическая подушка позволяют ей нивелировать последствия.

УКРАИНУ ПЕРЕИГРАЛИ

Цели России кажутся вполне соответствующими ее возможностям и тенденциям на поле боя. Цели Украины, напротив, кажутся недостижимыми. ВСУ растянуты вдоль тысячекилометровой линии фронта в тонкую нить, которую вот-вот порвут. На передовой — около 300 тысяч украинских солдат. Это 300 человек на километр.

По стандартам холодной войны, западные стратеги исходили из того, что для надежной обороны границы НАТО нужно как минимум одна дивизия (25 тысяч человек) на каждые 25 километров. Это около тысячи солдат на километр фронта. То есть Украина может выставить меньше трети от требуемой по тем меркам плотности войск.

Напротив, численность российских войск на оккупированной территории Украины сейчас превышает 700 000 человек, что может обеспечить плотность не менее 700 военнослужащих на километр. Перейдя в наступление, Россия может еще больше сконцентрировать силы там, где ей удобно, и оборонять остальную часть линии фронта меньшим количеством войск. Находясь в обороне, Украина должна распределять свои силы относительно равномерно по всей линии фронта, иначе рискует оказаться с недостаточными силами в точке, где Россия может атаковать. Украина также должна следить за 1000 км. своей границы с союзником России, Беларусью, что еще больше истощает ее силы.

Военные технологии также не дали Украине явного преимущества. Работая над модернизацией своей армии в соответствии со стандартами НАТО с 2015 года, Украина полагается на различные современные виды вооружений, особенно с начала войны в 2022 году. Запад поставлял Украине все, от противотанковых управляемых ракет до реактивных систем залпового огня, крылатых ракет большой дальности, зенитных ракет Patriot и истребителей. Но решающего перевеса не дало ничего. Единственное, что действительно изменило правила игры, — это дроны, особенно разведывательные и FPV-коптеры

Бесспорно, БПЛА перевернули ход конфликта. Примерно 10 км в обе стороны от передовой превратились в "мертвую зону": любая техника или скопление пехоты мгновенно засекаются и уничтожаются. О маневрах под огнем можно забыть. Но в этой высокотехнологичной дуэли наметился перелом. Западные эксперты привыкли считать русских негибкими и косными, однако сегодня в инновационной гонке проигрывают именно украинцы. Россия наладила производство дронов в таких масштабах, что превосходит ВСУ по количеству беспилотников на поле боя, по разным оценкам, в 10 раз.

Превосходство российских тактических инноваций имело серьезные последствия для украинских сил. Переломный момент наступил во время вторжения Украины в Курскую область в 2024 году. В ответ на это вторжение российские войска начали действовать по-другому. Они заменили системы наведения на основе волоконной оптики после того, как Украина разработала возможности подавления радиоуправляемых беспилотников, что нивелировало потенциальное преимущество Украины в радиоэлектронной борьбе против беспилотников. Они начали атаковать украинскую логистику и операторов беспилотников, а не отдельных солдат на передовой, гораздо эффективнее используя свои беспилотники, чем раньше. А разведывательные беспилотники усиливают традиционное преимущество России в артиллерии (и в других системах непрямого огня, таких как управляемые бомбы), обеспечивая гораздо более эффективную коррекцию огня — направление прицеливания — чем могут обеспечить наземные наблюдатели. Эта возможность позволяет российским войскам существенно ослабить украинские оборонительные позиции и перехватывать украинские силы далеко за линией фронта.

Ещё одно российское нововведение связано с тактикой пехоты, напоминающей методы проникновения, разработанные немцами в конце Первой мировой войны для преодоления тупиковой ситуации на Западном фронте. Небольшие группы российских войск — как правило, штурмовые отряды, состоящие из трёх-четырёх штурмовиков или немного более крупных диверсионно-разведывательных групп — всё чаще проникают на украинские позиции через зону поражения, кишащую беспилотниками. Небольшие группы солдат, в отличие от танков или боевых машин пехоты, не являются привлекательными целями, и русские научились использовать плохую погоду и темноту, чтобы избегать украинскую разведку во время этих проникновений. Украинцы пытались перенять аналогичную тактику, но, учитывая их меньшую численность, они по-прежнему сильно зависят от хорошо заметной и уязвимой бронетехники для доставки войск, что ограничивает их эффективность.

ЛУЧШИЙ ВАРИАНТ ИЗ ХУДШИХ

Европейские сторонники Украины призвали Киев отклонить требование России о передаче всего Донбасса. Кая Каллас, верховный представитель ЕС по иностранным делам, назвала обмен украинской территории на мир «ловушкой». Канцлер Германии Фридрих Мерц, президент Франции Эммануэль Макрон и председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен неоднократно заявляли, что «международные границы не должны изменяться силой». Некоторые опасаются, что уступка Путину сейчас, как это произошло после сделки предыдущего поколения европейских лидеров с Гитлером в Мюнхене в 1938 году, только подогреет аппетит российского лидера к большей части украинской и даже территории НАТО в будущем.

Более разумное возражение заключается в том, что оставшиеся под контролем Украины «города-крепости» Донбасса — Краматорск и Славянск — представляют собой важнейшие звенья в обороне Украины. Городская война обходится дорого, поэтому города требуют высокой обороноспособности, а на современном поле боя, где доминируют беспилотники, они обеспечивают укрытие и защиту, выступая в качестве точек концентрации войск. Учитывая нехватку людских ресурсов у Украины, защита укрепленных островов может показаться хорошим вариантом. Но сохранение городов-крепостей Донбасса не является основанием для продолжения войны. Можно защитить территорию дальше от линии фронта и без них, используя специальные укрепления. Россия также продемонстрировала, что даже города-крепости можно окружить, изолировать и зачистить путем проникновения небольших подразделений, как это было недавно в Часов-Яре, Гуляйполе, Покровске и Сиверске — и, возможно, ей еще удастся это сделать в Константиновке и Купянске.

С октября 2024-го по октябрь 2025-го Россия взяла под контроль 4410 кв. км. А неподконтрольных земель к востоку от Днепра остается почти 148 тысяч квадратов. При нынешних темпах, чтобы дойти до Днепра, Москве потребуется… больше 30 лет
Потеря оставшейся части Донецка, хотя и, безусловно, нанесет удар по самоуважению Украины, не обязательно откроет Москве двери в Киев. С октября 2024-го по октябрь 2025-го Россия взяла под контроль 4410 кв. км. А неподконтрольных земель к востоку от Днепра остается почти 148 тысяч квадратов. При нынешних темпах, чтобы дойти до Днепра, Москве потребуется больше 30 лет.

Несмотря на панику в Западной Европе, заявление России о победе на Донбассе, по сути, не представляло бы большой угрозы для остальной части континента. Донбасс — это не Судетская область, потому что нынешняя российская тактика совсем не похожа на блицкриг, который позволил нацистской Германии очень быстро захватить огромные территории. России потребовались бы десятилетия, чтобы завоевать остальную часть Украины, поэтому любая прямая угроза большинству других стран Европы проявилась бы лишь в далеком будущем.

Однако вряд ли можно сомневаться, что Россия способна достичь и более ограниченных целей силой оружия. Примерно 7400 кв. км Донецкой области остаются под контролем Киева. Если российские войска продолжат наступление с прошлогодней скоростью, они смогут захватить её за полтора года, что является разумным сроком. Они также могут захватить дополнительные участки Харькова, Сум и Запорожья. Это, безусловно, обойдётся России в дополнительные жертвы и финансовые потери, но это также нанесёт больший относительный ущерб Украине, чего Киев не может себе позволить.

Украинцы и их союзники теперь должны задаться вопросом, чего можно добиться ещё одним годом войны и какой ценой. Среди высокопоставленных украинских чиновников, включая Кирилла Буданова, главу администрации президента и бывшего главу военной разведки, растёт понимание того, что, хотя украинские глубокие удары и атаки на «теневой флот» нефтяных танкеров Москвы — неопознанные суда, используемые Россией для обхода санкций, — наносят ущерб России, они не положат конец войне в ближайшее время.

Поскольку более масштабные цели Украины недостижимы, ей грозит уступка территорий, что будет болезненно для Киева. Но это не обязательно означает конец Украины как независимого государства. Украина, лишенная восточных регионов, могла бы продолжить ориентированный на Запад проект государственного строительства Киева. Еще до российского вторжения в 2022 году Украина уже смещала свой экономический центр тяжести с «ржавого пояса» Донбасса в сторону постиндустриального центра и Запада. А благодаря всеобъемлющим политическим и экономическим реформам; серьезным усилиям по борьбе с коррупцией, особенно в военном секторе; и кампании по созданию оборонительных позиций, оптимизированных для беспилотников и ведения боевых действий в условиях низкой плотности населения, а также по вложению значительных средств и организационных усилий в инновации на поле боя, Украина могла бы оказаться в более сильной позиции для защиты в случае повторного нападения. Принятие сейчас невыгодного мирного соглашения, по крайней мере, дало бы Киеву шанс на лучшее будущее. Отказ от него сейчас лишь затянул бы дорогостоящую и проигрышную войну.

Майкл Деш (Michael Desch) —  профессор международных отношений в Университете Нотр-Дам и директор Центра международной безопасности О'Брайена. Он специализируется на внешней политике США, международной безопасности и теории международных отношений