1. Одержимость решимостью...

Я сидела возле кушетки и смотрела на Давида. Так почти каждое утро было. Проснусь пораньше и любуюсь.

Этот ритуал меня сильно раздражал. Но был неизбежен. Потому что ваша Валерия не имела ни одного шанса отвести глаза от этого парня. Названного самым распространённым в Израиле именем. С библейским, видимо, смыслом.

Густые волосы, не требующие ни стрижки, ни расчески, как-то сами заворачивались в стильную причёску. Лоб во время сна становился высоким и гладким. Губы слегка распускались, в связи с чем делали лицо их владельца славным и добродушным.

Но я-то точно знала, что это не так. Три года жизни с этим человеком дали понять мне, как женщине, что я напрасно приношу ему жертвы. Потому что он в точности мифический Давид. Родители как знали, что это имя ему сильно подойдёт. Когда он станет мужчиной.

Библию, наверное, читали. Там в текстах Ветхого завета царь Давид предстаёт как человек с одним, но весьма глубоким недостатком личности. Будучи, мягко говоря, дамским угодником. Или ходоком, если по-современному...

Так то царь, а то начинающий художник. И...

И, при том что она, Валерия, была брезглива и порой вызывающе надменна, она принимала его и в своей душе, и, увы, в своей постели. Как бы это унизительно не выглядело...

Вот и сегодня Давид раскинулся на нашем общем ложе, как будто только что не побывал на другом. Я не знаю, где это происходило. В такой же типовой квартире, как наша, или в кибуце, или вообще в походных условиях на задворках какого-нибудь клуба, но он был явно удовлетворён своими любовными приключениями. Улыбался во сне, чуть всхрапывая. Наверное, заново переживал произошедшее. Но, проснувшись, о нем не вспомнит. Было и прошло...

А я смотрела на него и по обыкновению почти плакала от восхищения. Внешность явно не славянская. Но и не такова, как её Тургенев определял про обладателя еврейской крови: "Этот человек нос имел кривой и длинный и все время покашливал"...

Мой Давид не такой. Есть отдельная ветвь евреев, их называют ашкенази. И они совсем непохожи на крючконосых кудрявых брюнетов.

Видимо, потому что в них побеждает кровь немцев, литовцев, а может, поляков. Иначе почему у них рыжие или светлые волосы, и не такие жёсткие, как у исконных граждан этой прекрасной страны?

Правда, лысеют и те, и другие одинаково быстро. Но мой Давид ещё не вступил в это неблагодарное время. Ему всего 23 года.

Да. Я старше. На целых пять лет. Но вообще-то на целую вечность...

Отлично понимаю, что вы готовы спросить меня. А ты, дескать, Валерия, не дура? Еще какая...

Мы с Давидом познакомились в художественной галерее. Бабушка моя любимая её совладелец. И потому я в местной богеме почти своей была. И...

Влюбилась. Да так, что была готова на любую глупость. Правда, в начале наших отношений я не планировала что-то серьёзное. Мальчишка он и есть мальчишка. Так, потусить...

Но вырваться мне уже не удалось. Хотя я не раз пыталась...

Тут в чем дело? Рядом с ним я вдруг стала трепетной, чувствительной... Живой, что ли...

Он смотрел на меня с таким восхищением. Он ловил каждое моё слово. Он...

Впрочем, он и сейчас также смотрит и ловит. Что не мешает ему иметь десяток других связей и похождений. Изменяет всем. И мне, и другим своим поклонницам...

А ещё есть один элемент наших отношений, в котором мне стыдно признаться. Тем более, что он уже не актуален. А всеж был.

В общем, власть моя изначальная над этим красивым и талантливым парнем взяла меня в тиски. Так сладко оказалось повелевать и указывать. Хорошо, что не успела привыкнуть. Потому что сама не заметила, как, наоборот, стала зависимой.

Давид застонал слегка, потянулся и открыл глаза:

— Привет, любимая, — я скучал, — сказал он на иврите и улыбнулся мне. Губы мои тоже сложились в улыбку. Ну, как мне ему нотации читать, что весь ворот джемпера в губной помаде?

Тем более, что мой бой-френд физическую сторону взаимоотношений мужчины и женщины не считает главной. Для него важно душу свою пристроить. А эта его трепетная часть в моих руках. Так он утверждает...

И самое непонятное, бывают моменты, когда я ему верю...