Офтальмолог это не специальность. Офтальмолог это

Офтальмолог – это не специальность. Офтальмолог – это Волшебник!

        На приведенной фотографии Магомедов Рустам Магомедович - врач-офтальмолог поликлиники № 1 города Красногорска. Именно он поставил мне правильный диагноз и убедил в целесообразности проведения операции по замене хрусталиков глаз

        Когда я вышел на пенсию, то у меня появилось время более внимательно отнестись к своему здоровью. Ведь когда работаешь, то практически всегда находишься во временнОм цейтноте дел, накатывающихся на тебя, словно снежный ком. Вопросы по работе, командировки, посещение магазинов, общение с детьми … всё это требует немалого времени.

        И вдруг – пустота. Никуда не надо спешить. Весь свой временнОй график можно распланировать хоть на неделю, хоть на месяц вперёд. Ну как в такой график не включить профилактические обследования у врачей два раза в год, о которых мне  по телефону постоянно напоминают из поликлиники. Вот я и стал придерживаться этого правила – весной (до отъезда на дачу) и осень (после возвращения с неё) проводить профилактические осмотры.

        К тому времени мы с женой Наташей стали реально проживать в городе Красногорске Московской области. Однако, постоянным местом нашей прописки, оставалась Москва. Поэтому нам пришлось в наших медицинских страховых полисах поставить ещё одну печать, свидетельствующую о возможности нашего медицинского обслуживания в Подмосковье. Очень удобно – не ездить же каждый раз в Москву на приём к врачу и на сдачу разных анализов и проведение процедур.

        В это профилактическое обследование входило и посещение врача-офтальмолога. Моим участковым врачом-офтальмологом является Магомедов Рустам Магомедович, работающий в поликлинике № 1 города Красногорска.

        Оказалось, что мне давно пора было проходить подобные осмотры. Глазки-то у меня уже изрядно поизносились – к восьмому десятку лет ведь уже приближаюсь.  Рустам Магомедович и обратил внимание на то, что в моей ситуации лучше всего не затягивать с лечением, а сделать операцию по замене хрусталиков в моих зрачках. Проведение такой операции не надо откладывать «в долгий ящик», а провести как можно скорее.

        От этого диагноза мне, честно сказать, не на шутку поплохело. Я, конечно, дилетант в этих вопросах, но по поводу замены чего-нибудь одного на что-нибудь другое – я, можно сказать, был докой. Не раз и не два раза за свою жизнь менял перегоревшие электрические лампочки, испустившие дух батарейки в различных приборах, менял сезонную резину на своём автомобиле…  Я хорошо знал, что для того, чтобы что-то заменить надо сначала уже негодное к использованию устройство удалить с места его нахождения. С лампочками, батарейками и сезонной резиной весь этот процесс мне был понятен и хорошо освоен. А тут – удалить хрусталик из глазного зрачка. Мало один – так ведь оба!

        Я обещал Рустаму Магомедовичу подумать над этим вопросом и отправился домой весьма озабоченным такой неожиданной новостью. С женой Наташей этой новостью я делиться не стал – зачем её-то расстраивать? А сам лёг на кровать и не сомкнул глаз до самого утра. Всё мысленно «рисовал» в своём сознании процесс этой операции.

        Вспомнил уроки зоологии, которые у нас были в школе. Вспомнил красочный плакат с разрезом глаза и указанием основных его составляющих элементов. Плакат назывался «Глазное яблоко человека». Для приближения своего воображения к предстоящей операции, я достал из холодильника небольшое красивое яблочко и стал мысленно рассуждать о предстоящей операции, глядя на это яблочко.  Мне представлялось, что эта операция находится в какой-то близости с процедурой замены семечек, расположенных в самом центре яблочка.

        Значит – первым делом надо будет извлечь из мест постоянного обитания, отработавшие свой срок хрусталики. Для этого, видимо, потребуется накрепко зафиксировать мою голову и растопырить чем-то на всю ширину веки на обоих глазах. Это чтобы голова моя не вертелась туда-сюда, уклоняясь от операции, а веки не зажмуривались, защищая доступ к глазному яблоку. Только уж потом следует приступить к извлечению хрусталиков из зрачков.

        Хрусталики, как я помню из школьного плаката с разрезом глаза,  находятся где-то в центре зрачка каждого глаза. Поэтому надо будет медицинским очень острым и хорошо продезентифицированным скальпелем разрезать роговицу глазного яблока. Я пришёл к выводу о том, что разрезать роговицу глаза лучше всего поперёк, иначе глазные веки будут то и дело скребстись  по роговице глаза и расширять сделанный надрез.  Затем (тем же скальпелем) разрезается сам зрачок и извлекается из него отработавший свой срок хрусталик, отправив его на переработку в специально припасённую баночку для сбора утильсырья. На освободившееся место вставляется новый хрусталик, который и будет передавать в мою мозговую систему всю зрительную информацию. 

        На этом, можно считать, половина дела сделана. Как надо зашивать зрачок и роговицу глаза моей фантазии решительно не хватило. Ну никак не вписывались в этот тонкий процесс иголки с нитками. Я пришёл к выводу о том, что их можно и вообще не зашивать. Надо просто высвободить мои закрепощённые веки от растяжек и закрыть ими глаза. Чтобы веки не моргали и не мешали процессу сращивания оперированных органов, надо будет их чем-то зафиксировать (допустим – лейкопластырем). А дальше Матушка-Природа сама всё доделает и доведёт до ума. Мне надо будет просто немного подождать, не делая резких движений.

        Проведя такую «мозговую атаку», я как-то внутренне успокоился и решил полностью положиться на профессионализм офтальмологов и своего Ангела – Хранителя. Самостоятельный эксперимент со своим симпатичным яблочком я делать не стал, поскольку, во-первых - я ни в малой степени не являюсь  хирургом, а во-вторых – яблочко мне ещё может весьма пригодиться на закуску.

        Врач-офтальмолог  Рустам Магомедович назначил дату проведения операции и выдал направления на различные анализы и обследования, которые я должен был пройти в её преддверии. Я всё сделал вовремя, как и предписывалось в инструкции.

        Госпитализация для проведения операции была назначена  на вторую половину воскресного дня. В приёмном отделении тщательно проверили весь пакет моих документов и  дали добро на размещение в больничной палате. Заселение очередной партии пациентов, видимо, только ещё начиналось, и я свободно выбрал себе уютную коечку у окошка.

        Палата была  чистая, светлая и теплая. Около каждой кроватки, застеленной белоснежным бельём, располагалась индивидуальная тумбочка для вещей обитателя данной кроватки. Как выяснилось позже, через каждые три часа в палате проводили влажную уборку помещения. Еда пациентам доставлялась прямо к двери палаты четыре раза в день (с учётом полдничной добавки в виде йогурта, или фруктов).

        К вечеру наша комната была заселена полностью. Конечно, мы все перезнакомились друг с другом как претенденты на замену природного глазного хрусталя на его искусственного собрата. Но вступать в обсуждение этой темы не стали – решили подождать до получения результатов операции.

        На следующий день (вскоре после завтрака), меня вызвали в кабинет на приём к врачу.  Моим лечащим врачом-офтальмологом был Рушанян Михаэль Арменович.  Он-то и будет проводить эту сложную операцию.

        Кабинет, в который я вошёл вслед за врачом, был достаточно просторный, светлый и весь буквально нашпигован многочисленными электронными приборами. Михаэль Арменович стал попеременно усаживать меня то в одно кресло, то в другое  для выяснения каких-то моих «глазных» показателей. Никаких фиксаторов неподвижности моей головы не наблюдалось.  Я просто пристраивал свой подбородок на специальную «полочку»  и прижимался лбом к выше расположенной опоре. Михаэль  Арменович  сначала обследовал один мой глаз, а потом – второй. После обследования Михаэль Арменович пояснил мне, что операция будет состоять из двух этапов. На первом этапе мне заменят хрусталик в одном глазу, а на втором – в другом. С этим пояснением меня и отпустили в палату.

        Примерно через полчаса снова вызвали в тот же кабинет, но уже на саму операцию.  С внутренним трепетом я вошёл в операционный кабинет. Нигде никаких скальпелей и баночек для утильсырья не наблюдалось. Михаэль Арменович усадил меня в операционное кресло, перед которым размещался какой-то замысловатый прибор. Я снова пристроил свой подбородок на полочку и прижался лбом к специальной планке на этом приборе. Михаэль Арменович стал проделывал какие-то процедуры с определённым для операции глазом (левым). В заключение осмотра в глаз был закапан какой-то раствор.   

        Затем меня переместили на рядом расположенную лежанку, также оборудованную замысловатым прибором. Я понял, что вот прямо сейчас начнётся то самое действие, которое и называется «операцией». Сердечко моё жалобно задрожало.

        Операция продолжалась примерно минут 20-30. Время я не засекал, но действительно – она длилась совсем недолго. Никаких болевых, или неприятных ощущений в процессе её выполнения я не испытывал. Единственная трудность для меня состояла в исполнении команды Михаэля Арменовича смотреть постоянно «Строго вперёд». Дело в том, что впереди меня была большая ровная стена, на которой не к чему было «зацепиться» глазу. Я старался смотреть вперёд. Очень старался. Но, видимо, мой зрачок не мог длительно сосредоточиться только на команде «Вперёд» и,   независимо от моих усилий, искал хоть какую-нибудь «зацепку». Поэтому команда «Смотреть вперёд» звучала достаточно часто.

        Своим сознанием я всё пытался уловить момент начало самой операции. Мне казалось, что я как-то должен был почувствовать это начало по внезапным болевым ощущениям и поэтому с тревогой и волнением ожидал этого. Как бы защищая себя, я инстинктивно судорожно, до боли в ладонях, сжимал края своей лежанки. А в голове всё металась мысль: «Ну, когда же операция начнётся? Ну, когда?!». Весь происходящий пока процесс я воспринимал как подготовку к основной части операции.       

        И вдруг слышу: «Вставайте, Виктор Андреевич, операция завершена».

        Ух!!!

        Оказалось, что вся моя домашняя «мозговая атака» предстоящей операции с яблочком имела с реальной действительностью столько же сходства, как демонстрация Василием Ивановичем Чапаевым на примере картошки кавалерийской атаки в условиях проведения современных боевых операций с применением танков, самолётов, ракет, БПЛА и прочего убийственного оружия.

        Перед отправкой в больничную палату мне на оперированный глаз наложили повязку, которая мгновенно внешне превратила меня в сподвижника Михаила Илларионовича Кутузова по боевому ранению. Только теперь, обзаведясь этой отличительной повязкой, я увидел и понял, что подобные операции здесь поставлены буквально на конвейер – на глаза в коридоре то и дело попадались аналогичные «кутузовцы».

          Между тем, время подошло к обеду, которым я с удовольствием и подкрепился.

        Через два-три часа меня снова вызвали в тот же кабинет. На этот раз обследование результатов проведенной операции осуществлял лично заведующий отделением офтальмологии Алексей Андреевич Казбан. Здесь же присутствовал и проводивший непосредственно саму операцию врач-офтальмолог Рушаняна Михаэль Арменович.  Алексей Андреевич «пропустил» меня вместе с глазом через несколько (сложных даже на вид) приборов и сказал, что операция прошла успешно и что сегодня меня к вечеру уже выпишут.

        Операция на другой глаз была назначена примерно через месяц. Весь промежуточный межоперационный период времени мне надо было  придерживаться тех правил и проводить те процедуры, которые предписаны в выданных мне рекомендациях. Правила были несложными – надо закапывать глазное яблоко четырьмя видами капель с разными временными интервалами. Надо, примерно, десять суток лежать и спать на спине. Не надо  резко нагибаться и приседать, не поднимать тяжести. Вообще надо стараться беречь свои глаза от всяких резких сотрясений. Кроме того, для проведения операции на второй глаз, мне предстояло вновь пройти все обследования и процедуры, какие я уже проводил перед первым её этапом.

        Покинув больницу и выйдя на улицу после первой операции, я не заметил никакой разницы в своём зрении до операции и после неё. И только, дойдя пешочком до дома и оказавшись в своей квартире, я удивился красоте и живописности своего аквариума. До этого мне всегда казалось, что вода в нём постоянно была мутноватой. Я регулярно менял воду, протирал стёкла аквариума. Но должного эффекта это не давало. А сейчас было любо-дорого смотреть – кристально чистая вода; яркие красивые, весёлые рыбки;  изумрудная зелень! Я включил телевизор и снова был просто ошеломлён яркости и сочности трансляции какой-то передачи.   
        Операция по замене хрусталика во втором глазу во многом была аналогична первому её этапу. Только волнения при её проведении было гораздо меньше. Перед выпиской из больницы нас поочерёдно вызывали в смотровой кабинет.  Там заведующий отделением офтальмологии Алексей Андреевич Казбан нас усаживал на кресло перед  прибором и лично тщательно проверял качество проведения операции на одном и на другом глазу. Только после этого он подписывал справку об окончании срока госпитализации.

        Проведя оба этапа операции по замене хрусталиков в моих глазах, я понял:

                «ОПЕРАЦИИ ПРОШЛИ БЛЕСТЯЩЕ!!!   
                Глаза у меня – как новенькие!

       Офтальмолог - это не специальность. Офтальмолог – это ВОЛШЕБНИК!!!

       Светлая голова, знания и «золотые руки» - вот залог успеха будущего Волшебника.

        Вперёд, мои дорогие россияне! Оторвитесь от телевизоров, если хотите видеть жизнь чётко и правильно в ней ориентироваться. Не теряйте зря времени и скорее записывайтесь на приём к врачу-офтальмологу!

        Удачи, дорогие россияне!

       В заключении отмечу, что все расходные материалы к операции, оплата труда медицинского персонала и прочие расходы, связанные с проведением операции, мне лично не стоили ни копейки. Оплата производится из Фонда обязательного медицинского страхования, который черпает свои ресурсы из Государственного бюджета. А сам Бюджет в основном формируется из  налогов с населения и предприятий, а также доходов от продажи и использования наших всенародных природных ресурсов. Задачей государственных чиновников всех уровней управления является правильно устанавливать нормативы этих налогов и доходов, чётко контролировать их поступление и использовать в нужных для населения направлениях.
   
     P.S. Уже более месяца я прекратил пользоваться очками с диоптриями. В этом не стало никакой необходимости уже после первого этапа операции. И в квартире, и на улице я всё прекрасно вижу. Только при работе на компьютере с большим монитором и при просмотре телевизора я надеваю затемнённые очки с антибликовыми стёклами. Целесообразность использования «солнечных очков» возникает потому, что монитор и телеэкран явно выделяются по своей яркости от всей окружающей среды моего обитания. Да ведь многие из нас, не проводя никаких операций,  в яркий день используют солнечные очки. Лечащий врач-офтальмолог  Рустам Магомедович Магометов мне сказал, что постепенно надобность в таких очках при работе на компьютере и просмотре телевизора отпадёт. Что хрусталики со временем несколько потускнеют и повышенное восприятие яркости пропадёт.  Такой же процесс происходит и с «родными» хрусталиками. С возрастом они тускнеют настолько, что требуется их замена, которая стала доступна для большинства россиян.