Пушкин и сатира сикариев, якобинцев и санкюлотов

Пушкину приписывают сие:

"Мы добрых граждан  позабавим
И  у  позорного  столба
Кишкой  последнего  попа
Последнего  царя удавим

С. Морешаль.  Стихотворное переложение концовки «Завещания» Ж. Мелье (перевод на
русский язык приписывался А. С. Пушкину)"

Так у Козлова в кн.  У DonnaRoza, и Неогельвецианеца в ст. «Марешаль Пьер Сильвен» об этом сказано так:

Сильвену Марешалю принадлежит известное четверостишие, авторство которого в некоторых сборниках декабристской поры приписывалось Александру Сергеевичу Пушкину[1][2][3]:

Мы добрых граждан позабавим
И у позорного столпа
Кишкой последнего попа
Последнего царя удавим.

Это четверостишие Пьера Марешаля является переложением в стихи прозаической концовки «Завещания» Жана Мелье и в целом выражает его отношении к монархии и религии. Стоит также отметить, что в начале XX века была обнаружена антибонапартистская брошюра «Поправка к славе Бонапарта» (фр. Correctif ; la gloire de Bonaparte, ou Lettre a ce g;n;ral), опубликованная в VI году нового революционного календаря (1798). Автором этой брошюры, как выяснилось, также был Сильвен Марешаль, разгадавший диктаторские устремления Наполеона, не только заключившего впоследствии конкордат с Папой Римским Пием VII, но и ставшего «могильщиком революции», реставрировавшим абсолютизм[4]

1. Лихоткин Г. А. Сильвен Марешаль и «Завещание Екатерины II»: к истории одной литературной мистификации. — Ленинград: Издательство ЛГУ, 1974. — 96 с.
2. Сафонов М. М. Против кого был направлен памфлет? // Вопросы истории. — 1979. — № 1. — С. 175—180.
3. Романов П. Завещание Екатерины II: история фальшивки. Аргументы и Факты (29 апреля 2014).
4. Кучеренко Г. С. Судьбы «Завещания» Жана Мелье в XVIII веке. — Москва: Наука, 1968. — 210 с.

Пошли по ссылкам, но по их хронотопу …

(1) Кучеренко Г. С. Судьбы «Завещания» Жана Мелье в XVIII веке. — М: Наука, 1968. — 210 с.

В этой монографии исследуется только история выдумки Жана Мелье о трех завещаниях императрицы Екатерины II и ее планах завоевания Европы…  О Пушкине тут ни слова…

(2) Лихоткин Г. А. Сильвен Марешаль и «Завещание Екатерины II»: к истории одной литературной мистификации. — Ленинград: Издательство ЛГУ, 1974. — 96 с.
Анал-огично …

(3) Сафонов М. М. Против кого был направлен памфлет? // Вопросы истории. — 1979
Аналогично

(4) Романов П. Завещание Екатерины II: история фальшивки. Аргументы и Факты (29 апреля 2014)

Впечатляет и другое: как точно социалист Марешаль предугадал тональность высказываний о екатерининской эпохе многих влиятельных русских интеллигентов уже первой половины XIX века. Александр Пушкин, например, писал об императрице-просветительнице следующее: «Со временем история оценит влияние её царствования на нравы, откроет жестокую деятельность её деспотизма под личиной кротости и терпимости, народ, угнетённый наместниками, казну, расхищенную любовниками… и тогда голос обольщённого Вольтера не избавит её славной памяти от проклятия России».
Как известно, Россия Екатерину не прокляла, сочтя оценку Пушкина чрезмерно суровой, но и в святые императрица также вполне справедливо не попала. Хотя Марешаль не был русским поэтом, а Пушкин не был французским социалистом, их жёсткие позиции по отношению к Екатерине оказались схожими. Одним из объяснений этого парадокса может быть удивительная многоликость государыни. Несмотря на то, что переписка с Вольтером — подлинник, а «Завещание» — фальшивка, не факт, что первый документ точнее отражает истинные мысли российской императрицы, чем второй, поскольку в обоих случаях читатель имеет дело с политическими технологиями, решавшими вполне определённые пропагандистские задачи.
К тому же мистификация появилась значительно позже переписки императрицы с Вольтером. Следовательно, мистификатор, используя простые приёмы политического и психологического анализа, мог с достаточной степенью достоверности представить, насколько Екатерина времён заката своего царствования отличалась от «ранней», либеральной Екатерины. Возраст, усталость, политические и личные разочарования, трагический опыт Французской революции, оппозиционные настроения в самой России (например, в очень влиятельной в ту пору масонской среде) не могли не отразиться на позиции российской императрицы.
Читать надо это:

Рак В. Д. К истории четверостишия, приписанного Пушкину

//Временник Пушкинской комиссии, 1973/ АН СССР. ОЛЯ. Пушкин. комис.— Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1975. - С. 107-117. 
https://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/v75/v75-107-.htm

Мы Добрых граждан позабавим И у позорного столпа Кишкой последнего попа Последнего царя удавим.
(Акад. II, 488)

Это четверостишие, приписывавшееся современниками Пушкину и как ему принадлежащее известное в копиях, было впервые напечатано, под его именем и под редакторским заглавием «Подражание французскому», в изданном за границей Н. П. Огаревым сборнике русской «потаенной» поэзии.

Четверостишие основано на ходячем двустишии эпохи французской революции:

Et des boyaux du dernier pr;tre
Serrons le cou du dernier roi4

(«И кишками последнего попа
Сдавим шею последнего короля»),

восходящем к знаменитой фразе из „Завещания“ аббата-атеиста Мелье  «Он высказал пожелание, чтобы все сильные мира и знатные господа были перевешаны и удавлены петлями из кишок священников».
18 июля 1827 г. рядовой Д. Брандт, разжалованный из штабс-капитанов, показал, что юнкер В. Я. Зубов декламировал ему следующий «отрывок» Пушкина:
И у фонарного столба
Попа последнего кишкой
Царя последнего удавим.10
В сочинениях Дидро таких строк нет, но похожая мысль высказана в его дифирамбе «Бредящие свободой, или Отречение бобового короля» («Eleuth;romanes, ou Abdication d’un roi de la f;ve»), написанном в 1772 г., а опубликованном лишь в 1796 г.:

Et ses mains ourdiraient les entrailles du pr;tre
Au defaut d’un cordon pour ;trangler les rois.20

(«И за неимением веревки его руки разодрали бы кишки попу, чтобы удавить ими королей»).

 В конечном итоге, как указал Лернер, эта формула расправы с королями и попами восходит к «Завещанию» Жана Мелье.