Казино

Будь проклят тот день! Будь проклят тот продавец воздушных шаров! Будь проклят я, за то, что купил этот красный шар своей дочке!
Правда я и так проклят, хоть и не понимаю за что.
Тот день полностью перевернул мою жизнь. И не только…
В тот день я убедился на собственной шкуре, что все те бредни, которые показывают по телеку, о которых пишут в газетах и напропалую треплются в интернете – правда. Оказывается, это правда, что наш Мир не один, и рядом несчетное множество других миров. Но попасть в них напрямую невозможно, для начала нужно пройти Преддверие, в котором торчит привратник, или, как он сам себя называет – Крупье.
Почему Крупье? Сейчас расскажу.
Стоял на редкость теплый для поздней осени день. На безоблачном небе ласково светило солнце, а легкий ветерок навевал воспоминания об ушедшем лете. Под ногами приятно шелестела опавшая листва, которую не спешили убирать дворники. Видимо они хотели создать для граждан то незабываемое осеннее настроение, что случается именно в такие яркие осенние дни, за которые так любят и воспевают осень.
Было воскресенье, и мы вдвоем с дочуркой отправились в парк. В нашей программе было кормление уточек на озере, сахарная вата, детские аттракционы и обязательная фотосессия на фоне золотой осени. Настроение было превосходное! Но все испортил тот тип в дурацком костюме клоуна, что у входа в парк продавал воздушные шары наполненные гелием. Я как чувствовал – хотел пройти мимо, но клоун паясничал, корчил рожи и отпускал глупые шутки. Он навязчиво предлагал свой товар и не отставал, даже когда я на него рыкнул. Но было уже поздно – проклятый паяц добился своего – Наташке захотелось большой, рвущийся в небо, ярко-красный шар. И я купил.
Для ребенка мне ничего не жалко, но если бы я знал, чем все это обернется, то со всех ног бежал бы от торговца, схватив дочь в охапку.
Но я не знал, и поэтому шел по усыпанным опавшей листвой дорожкам, и с умилением наблюдал за Наташкой, которая вприпрыжку бежала впереди, весело смеялась и подбрасывала вверх красный шарик.
В какой-то момент, порыв ветра дернул шарик в сторону, и Наташка, шагнув с дорожки…исчезла. Просто исчезла и все.
Первое, что пришло мне в голову – яма. Дыра в земле наполненная листьями, в которую и провалилась моя дочь. Я бросился ей на помощь, и угодил в Переход – портал, который соединяет наш мир с местом обитания Крупье.
Потом я узнал, что на Земле Переходов великое множество. Они есть повсюду: в людных парках и дремучих лесах, на широких проспектах и в глухих переулках, возле жилых домов и у заборов предприятий. Распознать Переходы легко – летом, там гуще растет трава, а зимой меньше всего снега. Даже во время самого проливного ливня, там никогда не бывает луж, а в ясную погоду, там часто можно увидеть легкое мерцание воздуха и маленькие смерчи из мусора и пыли. Вот только в Переходы не так просто попасть. Люди шестым чувством обходят их стороной, а животные инстинктивно сторонятся их. Попасть туда можно только случайно или преднамеренно, зная о существовании Перехода.
Само перемещение было незаметно – я просто оказался из яркого осеннего дня в круглой сумрачной комнате, с огромным количеством дверей. Дверей самых разных размеров и конфигураций: от грубо сколоченной дощатой калитки, до бронированного люка космического корабля. 
В центре комнаты находился ярко освещенный рулеточный стол. У стола стоял необычайно высокий и худой человек в темной жилетной паре и белой сорочке с алым галстуком-бабочкой.
– Приветствую вас в Казино, Олег Иванович, – голос человека был необычайно густым и басовитым. – Прошу к столу, сыграем.
– Где моя дочь? – я не двинулся с места.
– Где-то здесь, за одной из этих дверей, – человек взмахнул рукой с длинными пальцами. – За каждой из них скрывается свой уникальный мир. Она выбрала один и ушла туда. С детьми мы не играем.
Он усмехнулся тонкими змеиными губами. И эта усмешка вывела меня из себя. Я бросился к нему с криком:
– Верни мою дочь, маньяк!
И попытался ударить.
Однако тощий человек легко, словно котенка, схватил меня за шиворот и отбросил в сторону. Я больно ударился о пол, да так, что перед глазами заплясали разноцветные круги и перехватило дыхание.
– Вы не ушиблись, Олег Иванович? – участливо пробасил он.
– Провались ты, педофил! – прошипел я, морщась от боли.
Он рассмеялся, и смех его раскатистым эхом пронесся по комнате.
– И вот еще что, – черные глаза на узком лице с тонким крючковатым носом сузились. – Я не маньяк и не педофил. Меня следует звать Крупье. Только так, а не иначе. Вам ясно, Олег Иванович?
И столько было силы и власти в голосе Крупье, что я невольно кивнул и жалобно произнес:
– Как мне вернуть мою дочь?
Крупье улыбнулся:
– Все очень просто. Вам нужно всего лишь сыграть, – он кивнул на колесо рулетки. – Если выиграете, то отправитесь вслед за дочерью и сможете вернуться в свой мир.
– Я согласен! – без раздумий ответил я, и достал из кармана куртки портмоне. – Сколько стоит ставка?
Крупье опять раскатисто расхохотался.
– Деньги здесь не нужны, – он погрозил мне тонким пальцем.
– Тогда что? – опешил я.
– Год вашей жизни.
– Не понимаю, – мой голос стал умоляющим. – Я просто хочу вернуть свою дочь. Не нужно надо мной издеваться.
– Что ж, вы правы, Олег Иванович, – Крупье стал серьезен. – Это игра, а во всякой игре имеются правила. И я должен их вам объяснить. Как вы уже поняли, чтобы пройти в тот мир, куда отправилась ваша дочь, вы должны выиграть ставку. Цена ставки – год вашей жизни, который вы теряете при проигрыше.
– То есть..?
– Да. Вы станете на год старше. И, кроме того, – Крупье внимательно смотрел на меня. – При проигрыше вы отправитесь в тот мир, который скрыт за дверью с номером, выпавшим на рулетке.
– А как..?
– Очень просто, – мой собеседник пожал плечами. – Вам следует искать Переход. Не беспокойтесь, вы его сразу узнаете. И через него вернуться сюда, чтобы продолжить игру или уйти восвояси.
– Но ведь..?
– О да! – Крупье широко улыбнулся. – Миры за дверями полны опасностей, и вы можете погибнуть. Но не навсегда, – он предупреждающе поднял руку, видя мой испуг. –  Навсегда, человек может умереть только в своем мире. А так, вы просто перенесетесь в другой мир, и продолжите искать Переход.
– И сколько..?
– Пока не найдете Переход. Состариться или умереть окончательно, вы сможете только на Земле. Ну, или, – Крупье секунду помялся. – В Казино. Здесь, смерть и старость властны над вами, как и в вашем родном мире.
– А Игра? Сколько будет длиться Игра?
– Пока вы не выиграете, или, – он сделал многозначительную паузу. – Пока у вас не закончатся годы. Тогда вы умрете. Окончательно.
Я подошел к рулеточному столу и внимательно осмотрел его.
– Здесь не хватает одного поля, – заявил я. – Зеро.
– Ах да! – Крупье хлопнул себя по лбу. – Совсем забыл. Еще два момента. Первое: вы можете вернуться в свой мир в любой момент. С дочерью или без – решать вам. Дверь на Землю, прямо за вами.
Тонкий, слегка заостренный палец указал мне за спину. Я обернулся – в стене, позади меня, медленно открывалась покрытая облупившейся желтой краской обычная деревянная дверь. Сумрак комнаты мгновенно осветился теплым солнечным светом, хлынувшим через проем. Моему взору открылся знакомый пейзаж осеннего парка: листва, сверкающая всеми оттенками рыжего, полуголые деревья и голубое небо. А вдали, у ворот, мелькала гирлянда гелиевых шаров и  нахальная физиономия клоуна.
Я с тоской смотрел на родные картины, затем сделал шаг и решительно захлопнул дверь. Повернулся к Крупье и твердо сказал:
– Этот вариант не для меня.
Он удовлетворенно кивнул.
– Я так и думал, – уголки губ Крупье чуть заметно дрогнули. – Тогда второе: «Зеро» – это карт-бланш. Если выпадает «Зеро», вы сами выбираете мир и то мгновение, в котором хотите оказаться. При этом все ставки аннулируются, и вы становитесь таким, каким были до прихода в Казино.
Надежда затеплилась в моем сердце: можно все вернуть назад. И сделать так, чтобы всего этого никогда не было.
– Играем! – я оперся руками о зеленое сукно стола.
– Ваша ставка? – бас Крупье стал необычайно деловит.
– Восемь черное, – я указал пальцем на соответствующее поле на столе, которое тут же засветилось теплым оранжевым светом.
– Ставки сделаны, ставок больше нет, – Крупье крутнул колесо рулетки и запустил золотистый шарик.
Это были самые долгие секунды в моей жизни. Я с замиранием сердца следил, как мелькают цифры на колесе, как скачет по лункам шарик, как он останавливается, и вздох разочарования вырывается из моей груди.
– Выиграл – двадцать один красное. Вы проиграли, – Крупье внимательно смотрел на меня.
– И что? – я сглотнул комок, застрявший в горле.
– Вам сюда, – Крупье указал на дверь с цифрой 21 на металлической, со следами ржавчины, двери. Дверь засветилась зеленым и стала медленно открываться. Дохнуло жаром, и отблески далекого пламени ворвались сквозь проем в сумрак Казино.
– Я не хочу! – закричал я, и стал пятиться.
Крупье лишь усмехнулся. Неведомая сила подняла меня в воздух и неумолимо потащила к двери. Я попытался ухватиться за край стола, но тщетно – меня стремительно пронесло по комнате и швырнуло в открытый проем. Я больно ударился о каменистую поверхность, и, обернувшись, успел заметить закрывающуюся дверь и услышать далекий бас Крупье:
– Удачи, Олег Иванович.
Миг – и все исчезло. Я остался под багряным небом, кое-где покрытом тяжелыми алыми тучами. По небу носилось несколько черных колесниц, запряженных крылатыми тварями сходными обликом с ящерами. Колесницами управляли рогатые двуногие существа. Земля была покрыта черным камнем. Вдали, на фоне ярких всполохов огромного пожара, двигалась вереница людей. Громкий плач и вопли наполняли раскаленный воздух.
– Вставай, – кто-то потянул меня за руку. – Нельзя лежать. Ты нас всех погубишь!
Я оглянулся – высокий изможденный старик в лохмотьях, изо всех сил тянул меня вверх. С оханьями и кряхтеньем я попытался подняться. Но было уже поздно – раздался душераздирающий крик, и на нас сверху полетело сразу три дьявольских колесницы. Последнее, что я увидел, это был жуткий оскал рогатого возницы. А затем нас накрыл вал всепоглощающего пламени…
Так начался мой долгий путь среди миров. Я видел их множество: и жуткие, словно выплывшие из ночных кошмаров наркомана, и райские, наполненные негой, спокойствием и благоуханием.
Я видел небеса всевозможных расцветок и оттенков. Но нигде не встречал той бездонной голубизны земного неба.
Я умирал и возрождался.
Я воевал и вкушал блага цивилизации. Сражался в пешем строю порских легионов и жег корабли инопланетных рас в галактических войнах.
Я погибал от жажды в пустынях Онира, и упивался драгоценными винами из садов Павии. 
Я замерзал в ледяных горах Лориды и нежился на пляжах Шипера.
Тонул в океанах Линта и пас стада на лугах Цапены.
Я изведал любовь тысяч женщин и познакомился с миллионами плах.
Узнал, что такое благородство врага и предательство друга.
Я видел, как цветущие города превращаются в прах. Видел, как взрываются планеты и гаснут звезды.
Я умирал и возрождался.
Но везде, в каждом мире, я искал Переходы, чтобы вернуться в Казино и снова сыграть в рулетку. Иногда они попадались сразу, а иногда приходилось таскаться по мирам долгие десятилетия.
Не знаю, сколько раз я возвращался в Преддверие. Много. Очень много. И каждый раз я становился старше на год. Снова и снова делал ставку, каждый раз ставя на кон год своей жизни. Раз за разом я проигрывал. Но вот, наконец, мне улыбнулась удача – выпало двадцать пять красное.
Крупье, своим тонким, длинным пальцем указал мне на дверь вспыхнувшую зелёным светом, и меня привычно потащило внутрь. Я оказался под лиловым небом, по которому, одно за другим, следовали три зеленых солнца. На фиолетовой траве, под синим кустом с огромными ярко-оранжевыми цветами, мирно спала Наташка. Над ней кружились и напевали мелодичными голосами на незнакомом языке, несколько маленьких сверкающих существ с прозрачными стрекозиными крыльями. При моем приближении они порскнули в стороны и скрылись в синей листве. Можно было видеть их любопытные мордочки, схожие с кошачьими, выглядывавшие из ветвей куста.
Я подошел к дочери, опустился перед ней на колени, протянул дрожащую, покрытую старческими морщинами и пигментными пятнами руку и погладил по шелковистым волосам. Она была точно такой же, как и в тот момент, когда ее увлекло в Переход, лишь губы были испачканы ягодным соком. Я бы заплакал, но время и испытания, выпавшие на мою долю, давно иссушили мои слезы.
– С ней не произошло ничего плохого. По ее времени миновал лишь час, – раздался бас Крупье. – Ты выиграл. Забирай дочь и уходи. Переход прямо за тобой.
Я обернулся, и увидел дверь. Обычную деревянную дверь, покрытую желтой облупившейся краской. Дверь медленно отворялась, и моему взору открывался полузабытый пейзаж осеннего парка: листва, сверкающая всеми оттенками рыжего, полуголые деревья и голубое небо. Небо, подобно которому я не видел ни в одном из миров.
– На Земле прошло около часа, – бас Крупье звучал глуше, словно отдаляясь. – Уходи. Но если надумаешь сыграть еще – ты знаешь, где меня найти.
Я не ответил. Подхватил Наташку на руки и шагнул в свой родной мир. Домой.
Я шагал по осеннему городу и нес на руках свою дочь, за спасение которой я заплатил очень высокую цену. Но если бы понадобилось, я заплатил бы и вдвое больше.
Прохожие с удивлением оглядывались на нас, но видимо, что-то в моем облике  не давало им вмешаться.
Родные улицы, забытые пейзажи и запахи – все это вызывало дрожь в моем старческом сердце. Вот и дом. Я поднялся на третий этаж и позвонил в дверь – ключи от квартиры я потерял еще в самом начале пути.
Дверь открыла жена и, после секундного замешательства разразилась истошным криком – она не узнала меня. Да и не удивительно – в дряхлом старце со спутанными седыми лохмами и в рваной дерюге, узнать того крепкого тридцатилетнего мужчину, не под силу даже родной матери.
На крики жены вышел сосед. Ожидаемо, он тоже меня не узнал. Слово за слово – завязалась потасовка. Несмотря на мой дряхлый вид, я был достаточно крепок – закален в войнах и странствиях, и соседу слегка досталось.
Потом был наряд милиции, участок, долгие расспросы и выяснения. И вот теперь я здесь – в доме скорби. Лежу запеленатый, как древнеегипетская мумия, и смотрю в маленькое решетчатое окошко, за которым виднеется крохотный кусочек неба. Того неба, что мне так не хватало все эти годы.
Лежу и думаю лишь об одном – как выбраться отсюда. Выбраться и пойти в парк. К Переходу. Зайти в Казино и сыграть еще. Думаю, оставшихся у меня лет хватит на пару-тройку ставок.
Сыграть и надеяться, что выпадет «зеро». И я смогу вернуться за миг до того, когда Наташка шагнула за улетевшим шариком. Или очутиться у входа в парк, набить морду клоуну и отпустить все его шары в голубое небо.
Но лучше всего, оказаться в то воскресное утро, когда мы только-только проснулись. И никуда не пойти. Чтобы не случилось того, что случилось.