Сказка - быль Петушок - золотой гребешок

    Сколько себя помню, рядом со мною всегда была бабушка Таня, я так её и называл просто Таня. Папа и мама работали, учились, постоянно куда – то уезжали, а Таня всегда была рядом. Она была добрая, весёлая, энергичная и большая выдумщица: много знала детских стихотворений и сказок, но всё это рассказывала так, что в них главными героями были я, мои друзья или знакомые мне люди. Она так красочно описывала происходящие события, что я воспринимал их, как настоящие и принимал в них активное участие.

    Как –то мы пошли с ней на прогулку. Мне в ту пору шёл пятый год. Была ранняя весна, снег до конца ещё не сошёл, всюду грязь и лужи, много не побегаешь по улице.  Решили погулять в саду, там было суше, но заняться особо нечем. Побродили по саду, рассмотрели, как перезимовали деревья, кустарники, вспомнили, их называния, какие плоды и ягоды на них растут.

Потом Таня предложила поиграть в сказку «Петушок – золотой гребешок»
Я – Петушок, сижу в теплице, а тут Лиса – Таня прибежала и сладким голоском поёт:
- Петушок, Петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головушка,
Шёлкова бородушка,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку.

    Я – Петушок, выглянул в окошечко, а Лиса – Таня хвать меня и потащила в свою нору. Кричу, зову на помощь Котика – братика:
- Несёт меня лиса
За тёмные леса,
За быстрые реки,
За высокие горы…
Котик - братик, спаси меня… 

    Тут я превращаюсь в Котика – братика, отбираю Петушка, несу его домой (в теплицу).

    Таня много раз читала мне сказку Алексея Толстого «Петушок – золотой гребешок» и я хорошо запомнил, что котик сильно поколотил лису, отбирая петушка. А Таня почему – то упускает этот важный момент. Может забыла?

    Обыгрываем мы сказку дальше.
На следующий день Котик – братик снова идёт за дровами в лес и строго наказывает петушку:
 - Смотри, Петя, как уйду, ты на лисьи уговоры не поддавайся, в окошечко не высовывайся. Далеко в лесу дрова рубить буду, могу и не услышать.

    Я – Петушок, сижу в теплице, спрятался в уголочке, крылышком укрылся и думаю: не обманет лиса меня на этот раз. А Лиса – Таня тут, как тут и поёт сладким голоском, но немного другую песенку:
- Петушок, Петушок,
Золотой гребешок,
Выгляни в окошко.
        Ехали бояре,
        Зёрна потеряли
        Куры – то клюют
        А петухам не дают…

Не утерпел я – Петушок, выглянул в окошечко:
  - Ко – ко – ко! Как не дают?!
Лиса – Таня хвать меня – Петушка, и понесла к себе в нору. Кричал я, кричал, но Котик – братик далеко в лес ушел за дровами и не услышал.

    Снова я превращаюсь в Котика – братика, прихожу домой, вижу нет петушка. Погоревал, погоревал, да делать нечего. Взял с собой гусельки и пошёл выручать петушка.

    Я так вошёл в роль сказочного Котика – братика, что забыл обо всём на свете. Все действия для меня, как бы происходили реально. Вместо сада – дремучий лес, а теплица – настоящий домик Петушка и Котика, а я - то глупый и несчастный петушок, то храбрый и сильный котик.

    Тем временем, Лиса – Таня, спряталась в летнем душе, закрыла дверь и рассказывает сказку дальше:
 - Нашёл Котик – братик лисью нору, заиграл на гусельках и запел песенку:
  - Трень, брень, гусельки,
Золотые струночки…
Дома ли Лиса,
Дома ли краса,
В своем тёплом гнёздышке?

    Пока Таня пела песенку, я нашёл большущую грязную палку, ну, думаю, сейчас встречу эту лису!
Слушала лиса, слушала песенки, не утерпела, дай – ка посмотрю кто там так сладко поёт…

    Открывает Лиса – Таня дверь, а я – Котик – братик, как дам со всего размаха палкой ей по голове. Таня в крик, на её лбу моментально вырастает шишка, лицо всё в грязи…

    Заплакала Таня и побежала в дом, а я в полном недоумении… ведь так весело и интересно играли!

    И тут я возвращаюсь в реальность и до меня доходит, что ни лису я ударил, а Таню, самого родного человека. Ведь Таня ни Лиса, а моя бабушка и больно – то ей сейчас. И так мне её жалко стало, и такое чувство раскаяния охватило меня, что я горько заплакал. Я ревел и слёзы градом катились по щекам.
 
    Через какое-то время, умытая Таня вернулась, обняла меня зарёванного и говорит:
- Ладно – мир! Я понимаю, что ты это сделал не нарочно. Фантазёр ты мой! И знаю, ты меня любишь, а я тебя люблю.
- Прости меня, ба –а – а – а - а, - ещё громче зарыдал я.
Обнялись мы с ней и так хорошо мне стало… Но у меня ещё долго не проходило чувство вины перед Таней, особенно, когда видел синяк на её лице.