История шестая. Загадка

Уже выскочив за дверь, я вдруг поняла: что то не так! Кто сейчас со мной говорил в гримёрной? Голос был мне совершенно не знаком. Да и рядом со мной никого не было, когда я шла к выходу. Куда он делся?

И место, где я оказалась, закрыв за собой дверь, тоже было мне незнакомым. Дело в том, что между гримёркой и выходом на сцену был небольшой коридорчик, освещённый потолочными светильниками, довольно яркими, который заканчивался металлической дверью. Но я оказалась в длинном извилистом проходе, освещённом факелами.

Факелами? Откуда они в Доме культуры? Может, это какие то декорации? Но как я в них оказалась?

Идти вперёд мне не хотелось. Но, повернувшись к двери, из которой только что вышла, я просто не поверила своим глазам! Никакой двери не было — была стена из выщербленного кирпича, покрытая кое где паутиной и пылью. За моей спиной оказался тот же коридор, скрывавшийся за поворотом шагов через десять. Я снова куда то провалилась? Куда на этот раз? И куда мне лучше пойти: вперёд или назад?
—;Вперёд! — снова услышала я за спиной.

И только хотела в ответ спросить, где я и кто со мной разговаривает, как поняла, что не могу открыть рот. Совсем. От страха, что я навсегда останусь немой, на глазах выступили слёзы. А голос опять произнёс:
—;Иди прямо, никуда не сворачивай и ничего не бойся. Так надо!

И я пошла. Коридор всё тянулся и тянулся. Иногда попадались отходившие от него то налево, то направо проходы, но в них было ещё темнее, так что я даже туда не заглядывала. Потом была лестница, спускавшаяся вниз по спирали. Ступеньки были довольно высокими и местами выщербленными — мне приходилось идти аккуратно, держась за стену. Она была сухой, холодной и шершавой. Но хоть без паутины.
Сколько продолжался мой спуск? Не знаю. Долго, наверное. От мысли, что мне придётся потом обратно подниматься, настроение совсем испортилось.
—;Не придётся! — прозвучало за спиной. —;Просто иди. И придёшь.

***

И я пришла. Буквально одна ступенька, пять шагов — и дверь. Круглая, обитая металлическими полосками и довольно невысокая. Даже для меня. Я вспомнила Винни Пуха. Кроличья нора? За спиной фыркнули. Похоже, этот кто то читает мои мысли.
—;Читаю. Открывай! — произнёс голос.

Насмотревшись сказок, я ожидала, что дверь будет открываться тяжело, со скрипом, а за ней будет или вообще темно, или сумеречно. Но я ошиблась. Едва дотронулась до ручки, как дверь распахнулась, и на меня буквально обрушился поток яркого света. От него глаза, привыкшие к коридорному полумраку, заслезились. Поэтому я не сразу разглядела помещение, в котором оказалась, и встречающего меня хозяина.
Он проворчал:
—;Долго же ты добиралась? Или забыла, что тебе ещё спектакль играть? Ну да ладно, успеешь. У меня здесь время по другому идёт.

Я во все глаза разглядывала своего собеседника. Понять, что за существо передо мной, было сложно. Да к тому же выглядел он плоским и практически бесцветным. Только синим контуром по белому проступали большая несуразная голова со множеством глаз, одна рука, которой он держал во рту длинную трубку. Из неё выходил и поднимался дымок, пахнущий летним лугом, ромашками и скошенной травой. Совсем как летом, когда мы ходили с дедом на покос. Тело у него, под стать голове, птичье, тоже довольно большое, похожее на страусиное. Я видела страусов эму в московском зоопарке в прошлом году, потому и узнала. А ещё на нём висело много всяких странных вещиц: рыбий скелет на ниточке, набор столовых приборов, заварочный чайник, несколько ракушек и ёлочных шаров. В общем, чудо юдо.

—;Попрошу без обзывательств! Хранитель я. И смотритель. За порядком. Но имя своё не назову. Пока. Рано ещё! — произнёс он сварливо и снова выпустил дым из трубки; на этот раз тот пах лавандой (у нас такая хранится в мешочках в платяном шкафу — от неё потом приятно пахнет бельё).

—;Говорить вслух тебе нельзя — такое правило. Но думать можно, и мысленно спрашивать — тоже. На что смогу — отвечу, но не на всё.

Я покивала, а потом задумалась: о чём же спросить. Но мысли разбегались. За эти дни со мною столько всего наприключалось, что было сложно осознать всё произошедшее. Хранитель молча наблюдал за мной. А потом всё же сказал:
—;Тебя, наверное, интересует, с чего же всё началось? Ну, тут просто. Время перед Новым годом непростое, волшебное. Не зря люди, да и не только они, так любят загадывать желания, а ещё дарить и получать подарки.

Я согласно кивнула головой и вся превратилась в слух. А он, снова выпустив дым (в этот раз с запахом имбирного пряника и чая с мятой), продолжил:
—;Вот когда ты маме о своём заветном желании получить игрушечную лисичку рассказала, тогда всё и началось. Да ещё и рисовать её стала. Только одного желания для его исполнения недостаточно. Нужно, чтоб желание захотело исполниться именно у тебя, а не у кого то другого. Желания — они такие! Не угадаешь. А тут ещё и совпало: Лисонька Лизонька, услышав, как ты песенку про неё на утреннике поёшь, захотела с тобой познакомиться и подружиться. Вот желание и решило вам обеим угодить и исполниться. Ну, дальше ты, наверное, помнишь, что было.

Помню, но только до момента, как пошла домик для Лисоньки рисовать. А дальше я уснула и проснулась за столом, когда мама пришла. Что снилось и снилось ли вообще — не помню.

—;Всё верно. Вы обе уснули. Лисичка к себе домой вернулась прямо во сне, домик же ты ей не дорисовала. А утром, когда ты про неё вспомнила, её, разумеется, в кладовой не было. Да и не могло быть. Рисунки с её изображением и недорисованным домиком пропали — их унесла с собой девочка соседка.

Я вскинулась! Точно, как же я забыла, что мне нужно найти Машу и потребовать вернуть мои рисунки. А если она откажется? Или скажет, что потеряла их? Что тогда делать!

—;Вот же неугомонная! Успокойся. Мама же сказала тебе, что делать. Вспомни. А ещё подумай, как ты можешь исправить ситуацию, произошедшую не только с Лисонькой, но и со всем волшебным городом? Ты же знаешь ответ! Ты просто его забыла. И надо лишь вспомнить.

Я задумалась: что же я забыла? И, главное, какую ошибку, приведшую к таким последствиям, я совершила и как мне её теперь исправить? А если я опоздаю или уже опоздала, то всё пропало? Ведь лист, на котором был изображён волшебный город, стал чёрным!

—;Напоминаю, — проворчал мой собеседник, — я Хранитель, и у меня есть право остановить любой процесс или действие, если они не успели завершиться. А они не успели. И у тебя есть возможность завершить их так, чтобы всё вернулось как было и дальше пошло как надо. Прошлое изменить нельзя, но можно изменить будущее. Именно это ты и должна сделать!!! На этом нам следует попрощаться, тебя уже ждут. Отправляйся назад!!!

И он снова пыхнул своей трубкой. Дым окутал меня полностью. На этот раз он пах пылью, краской и старыми декорациями. Я ещё пыталась поймать за хвост мысль о том, что же именно следует исправить, как поняла, что стою за кулисами, звучит начало песенки, под которую я должна выйти на сцену, и у меня есть буквально пару секунд, чтобы это сделать…

***

—;В глухомани, в лесу, несмотря на красу, дни проводит Лиса Патрикевна…