Квартира номер 6 или Тяга к прекрасному

Квартира номер шесть была на третьем этаже пятиэтажки, потому что первый этаж занимал магазин. Это была однокомнатная квартира, два её окна выходили в парк. В общем тихий центр… Ну, это раньше выходили в парк. А потом построили рядом двенадцатиэтажный дом, и теперь его окна выходят в парк, а окна пятиэтажки, соответственно, смотрят на этот новый дом. Но Альбербановых – Серёгу с Леной это уже не волновало, они переезжали. Елену переводили на работу в другой город, а Серёга пока оставался. Он должен был продать квартиру и уже с деньгами приехать к Лене.

  Серёга был рядовой служащий, на работу его никто не приглашал, потому приехать в другой город ему было никогда не поздно. У него и в родном городе дел ещё было по горло: мебель из квартиры он перевёз своим родителям на дачу, дал объявление о продаже, принимал звонки и показывал свою «однушку». Так прошло две недели. Квартиру не покупали.

В очередной раз позвонила супруга:
– Ну всё, Серёжа, приезжай! Я уже не могу здесь одна…
– А как же квартира?
– Договорись со своими родителями. Пусть показывают её покупателям. Или квартирантов пусти, наконец. Мне через полгода обещали отпуск, приедем и продадим.
Серёга спорить не стал. Сказала жена, сдать квартиру – значит надо сдать… Но сдавать оказалось тоже не просто. Кого-то не устраивала цена, кому-то не нравилось, что в квартире нет мебели.

На четвёртый день раздался очередной звонок, арендой квартиры интересовалась молодая женщина. Альбербанов сказал, что сейчас подъедет по адресу, съел мамин пирожок, выпил чаю и отправился показывать квартиру.
У подъезда стояла шикарная девушка. Серёга сначала даже не подумал, что это она интересовалась квартирой. Оказалось именно она. Её каштановые волосы чуть завивались и волнами струились по плечам и по груди. Из-под миниюбки к земле устремлялись точёные длинные ноги. Обнажённую талию украшала серёжка-банан, торчащая из пупка. Лёгкая кофточка едва прикрывала пышную грудь, чуть сползая с левого плеча, на правом – висела сумочка от «Валентино».

Серёга застыл, широко открыв глаза и совсем немного – рот. Девушка протянула руку:
– Натали Ван Гог.
Альбербанов осторожно пожал пальчики:
– Ван… Кто?
Красавица рассмеялась:
– Не берите в голову! Меня зовут Наташа Лялина. Ван Гог – это псевдоним. Я – художница и ещё фото-художница.
– А почему именно «Ван Гог»?
– Коллеги придумали. Считают, что я ненормальная…
– А..., – сказал Серёга и пригласил даму пройти в квартиру, пропустив её вперёд в дверь подъезда. Поднимаясь за ней, не отрываясь наблюдал, как художница качает аппетитными бёдрами. В животе томительно холодело. Всё ж таки, красота обладает таинственной силой, ей невозможно пренебречь, она в зародыше душит всякие сомнения и расчётливость. Красивая женщина может очаровать любого мужчину, кроме подкаблучника, конечно.

  В общем, когда в квартире Натали Ван Гог спросила цену аренды, Альбербанов ляпнул первое, что пришло в голову.
– Недорого, – будущая квартирантка кокетливо улыбнулась. – А вы не корыстны…
«Сколько же я сказал?» – подумал Серёга и, сглотнув слюну, пояснил:
– Мебели нет.
– Не беда, – тряхнула художница каштановыми волосами, – коллеги помогут…
– Шторы, вот, тоже отсутствуют…
– А зачем они на третьем этаже? Кто заглянет? А днём мне нужно больше света. Специфика работы, знаете ли… Вам, наверное, аванс нужен?
– Ну, что вы! – смутился Серёга. – Переведёте, когда сможете. Телефон я вам дам.
В общем, сообразил он только потом, когда ехал обратно, что квартиру сдал в два раза дешевле среднерыночной цены. Но назад отрабатывать было поздно.

На следующий день позвонила Лена:
– Альбербанов, ты сдал квартиру?
– Сдал, – признался Серёга.
– Ну, слава Богу! Приезжай!
Серёга спорить не стал. Сказала жена, приезжай, значит надо ехать. И уехал.
На новом месте дел тоже  было навалом, готовил жене завтраки и ужины, и одновременно искал себе работу. Он стал понемногу забывать о красавице-квартирантке… Жизнь напомнила.

  Художница Наташа Лялина с ярким псевдонимом «Ван Гог» была абсолютно нормальной девушкой. Может быть, несколько экстравагантной, или оригинальной. Но где вы видели художника не оригинального? Имела она, как и многие из нас, на первый взгляд, необычные привычки. Например, дома любила ходить голой. Ну, не совсем, конечно, голой. В одних стрингах. Натали Ван Гог считала, что тело должно дышать. Тем более, июль был тогда очень жарким. Читатели скажут, ну и что, эка невидаль! Многие так дома ходят. Соглашусь и я. Потому что, когда жарко, я тоже дома хожу в трусах, стрингов у меня нету. И ничего. Никому до этого дела нет. А потому что дело-то не в наших привычках, а в том, при каких обстоятельствах они проявляются. Можно и в носу пальцем поковырять, если тебя никто не видит. Как тут не вспомнить, что красота во многих случаях заменяет женщинам мозги. Хотя некоторые мужчины считают, что красавица не должна быть слишком умна, это отвлекает внимание, спутником красоты должно быть легкомыслие.

Первым обратил внимание на заманчиво светящееся окно без штор мужик из соседнего дома, который жил на пятом этаже. Вечером вышел на балкон покурить и… Угол обзора там был идеальный. Короче, в этот вечер он выкурил всю пачку.
На следующий день поделился своими наблюдениями с соседом. У того с балкона обзор был похуже, но если правильно занять позицию – встать в правый угол, чуть перегнуться через перила и немного вытянуть шею, то директриса как раз выходила на кровать, где художница валялась с ноутбуком. У женской красоты есть ещё одно отличительное свойство – она позволяет наслаждаться объектом на расстоянии.

Вскоре вся сильная половина двенадцатиэтажного дома была в курсе вечерних сеансов стриптиза. Мужики, живущие на другой стороне дома, завидовали счастливчикам, что могли сколь угодно наблюдать за телодвижениями красавицы со стройными ногами и пышным бюстом. Под разными предлогами вечером они приходили в гости к мужчинам счастливой половины, чтобы покурить у них на балконе и «поговорить за жисть».
Так продолжалось пару недель, поскольку женщины об этом узнали почему-то не сразу. Но, как говорится, всё тайное когда-нибудь становится явным. Толстушка Лора, возможно самая бдительная из женщин означенного дома, стала замечать, что каждый вечер мужа тянет как магнитом на балкон, то покурить, то по телефону поговорить, то газету почитать. В очередную пятницу она решила вечером побаловать мужа пивком, чтобы растянуть ужин, пообщаться, поговорить, потом вместе закончить домашние дела. Но муж, вопреки обыкновению, долго разговаривать с ней не стал. Съел котлету с гарниром, взял со стола две бутылки пива и ушёл на балкон. Лора была терпелива, но если её терпение кончалось, то в праведном гневе женщина была непредсказуема.
 
  Она осторожно приоткрыла дверь на балкон и увидела, что её муж стоит как на капитанском мостике, опершись левой рукой на перила, а в правой держит театральный бинокль. Услышав шорох за спиной он обернулся и, глупо улыбаясь, спросил:
– Лорик, ты?
 Это была его последняя реплика в этом акте. Дальше события вышли из-под контроля. Ничего не ответив, дородная женщина отодвинула мужа в сторону и бросила заинтересованный взгляд на дом напротив. На третьем этаже она увидела светящийся экран окна квартиры номер шесть. Там на кровати нагло сидела голая девица, и возмутительно печатала на ноутбуке.
– А! Скотина! Сколько волка ни корми! – завизжала возмущённая Лора. – Ты, подлец, смотришь эту порнографию вместо того, чтобы смолоть мясо для котлет?!

  Эхо режущих безмятежный вечер воплей заметалось между двумя домами. Со всего маху она влепила бедолаге-мужу звонкую затрещину, отправив его в нокдаун. Скандал начинал разгораться. Захлопали балконные двери, мужики стали заскакивать в квартиры, бабы выходить на балконы. Зашумел весь дом.

У Наташи Лялиной была открыта форточка. Услышав крики, она подошла к подоконнику и предстала в светлом квадрате окна во всей красе. Из освещённой квартиры ей было плохо видно, поэтому художница прильнула к стеклу, прикрыв сбоку ладошками глаза от яркой люстры,  и две спелые дыни расплющились о стекло.

– Потаскуха сисястая! – заорала толстуха Лора и швырнула в ненавистное окно, непочатой бутылкой пива. Любой метатель молота выполнит сначала серию вращений вокруг своей оси и только потом выпустит снаряд. Лора этого не знала. Ощутимый вес полной бутылки пива и отсутствие элементарных спортивных навыков подвели разъярённую женщину, и бутылка влетела в окно этажом ниже. Вечер переставал быть томным…
 
В полицию поступило сразу несколько звонков. Все от женщин. И все указывали на квартиру номер шесть. Через полчаса в дверь нехорошей квартиры позвонили два полицейских. Художница открыла дверь, предварительно накинув розовый халатик, который висел в прихожей, специально, чтобы встречать гостей.

Стражи порядка представились и, изучив хозяйку визуально с головы до ног, вернее до пола, попросили Наташу показать паспорт. Та не возражала. Посмотрели в документ. Придраться было не к чему,  полицейские, как настоящие мужчины, оценив привлекательность хозяйки паспорта, козырнули и отправились восвояси. Тот, что помладше, вернулся и, несколько смущаясь, попросил:
– Можно с вами сделать селфи?
– Зачем? – подняв брови, спросила Натали Ван Гог.
– Понимаете, нарушений никаких нет, протокол мы составить не можем. А как мы начальству докажем, что у вас были?
– Валяйте! – тряхнув каштановой волной, согласилась Натали и сфоткалась в розовом халате с младшим сержантом. Тот довольный убежал догонять напарника, решив, что займётся возмутительницей порядка после дежурства. У полиции рабочий день не нормирован.
Звонившим гражданам сержанты объяснили, что квартира – это частная территория, там каждый делает, что хочет, а потому полиция бессильна в этом эротическом вопросе.

История умалчивает о том, как в двенадцатиэтажном доме узнали номер телефона Серёги Альбербанова. Хотя что в этом сложного при современном уровне коммуникаций?
  Первый звонок раздался на следующее утро. Возбуждённый женский голос в категоричной форме потребовал, чтобы Альбербанов выселил аморальную девку из своей квартиры:
– Из-за неё уже окна бьют и наносят телесные повреждения! – визгливо аргументировал голос свои требования.
– Простите, окно в моей квартире разбили? – уточнил Серёга.
– Не в вашей, но эту шлюху вам всё равно придётся выселить!
– А в чьей квартире она разбила стекло?
– Если бы это сделала она, мы бы её сразу в тюрьму посадили!

В общем, из этого разговора Серёга ничего толком не понял. Как и из последующих. В этот памятный день звонили ещё несколько раз. Его обвиняли в растлении граждан, разрушении семей, просили купить шторы, сдать квартиру пожилым или семье с детьми. Кто-то обозвал его нищебродом, не имеющим денег даже на занавески. Одна дама предложила ему даром очень приличные итальянские шторы б/у. К вечеру Серёга слегка обалдел от телефонных разговоров, ясности они не добавляли, только нервозности.

Художнице Ван Гог он решил пока не звонить, тем более, что стёкол она не била. Альбербанов вспомнил, что в соседнем доме живёт его товарищ по институту Миша Маршев, и позвонил ему. И правильно сделал, потому что услышал более-менее внятное изложение событий в хронологической последовательности.
– Ты сам-то как? – в конце разговора спросил Маршев.
– Нормально, только вот работу не могу найти. Пока на Ленкину зарплату живём.
– Ну, это бывает, не отчаивайся, найдёшь ещё хомут на шею. Давай, пока!
Через минуту снова звонок. Альбербанов посмотрел – опять Миша.
– Алё, Миня, слушаю.
– Серёга, ты говоришь, работу найти не можешь, живёте на одну зарплату…
– Ну… Ты что, хочешь мне денег выслать?
– Нет…
– А чего позвонил-то?
Маршев на секунду замялся:
– Серый, не покупай шторы! Не надо. Ну зачем тебе сейчас такие расходы…?