Невесту украли. История легендарной киноленты III

                Часть третья

Гражданин судья, а он не может сесть.
Б а л б е с

                В посёлке Лучистом.

На протяжении месяца съёмки проходил в посёлке Лучистом. Снимали эпизоды: Шурик и Эдик на колесной бочке; троица в автомобиле; глохнет машина у Нины; Нина садится в машину троицы; троица бежит за Ниной, на «альпбазе» Шурик ищет Нину среди спящих; Шурик тащит мешок с Ниной.
В посёлке Лучистом проводились сложные съёмки объекта «Пещера» с участием медведя.  Троица бежит за Ниной в лесу; Нина забегает в пещеру; из пещеры с рёвом выходит медведь.
Медведь, разумеется, дрессированный, с ним рядом на съёмках всегда присутствовал его дрессировщик Звонарёв, ни зверь, ни люди не пострадали.

                «Невесту украли, товарищ старшина».

Этот эпизод снимали 7-го июля в Лучистом. Троица несёт мешок с Ниной (в мешке была не Варлей, а один из членов съёмочной группы). К машине, в которой спрятана Нина, на мотоцикле подъезжает милиционер и спрашивает Шурика: «Что грузите?»  — «Невесту украли, товарищ старшина» — честно отвечает Шурик. Но Балбес проявляет находчивость — блеет, и милиционер от души смеётся: «Будешь жарить шашлык из этой невеста, не забудь пиригласить».

Эпизод с вращающейся головой Труса снимали в несколько приемов. Сначала Вицин, опустив папаху на лицо, шевелит пальцами рук, сложенными на груди, — камера снимает, останавливается. Затем Вицин надевает пиджак задом наперёд, папаха на лице, пальцы шевелятся — камера снимает, останавливается. Затем, на монтаже, эти кадры «разбивались» ещё одной вставкой, где снят затылок актёра.

             «Между прочим, в соседнем районе жених украл члена партии!».

Гайдай любил импровизации во время съёмок. Пять-шесть дублей делали по сценарию, а потом режиссёр давал дубль на актёрскую импровизацию и выбирал, что лучше.
В одном из интервью сценарист Яков Костюковский говорил: «Во имя зрителя Гайдай шёл на компромисс. Помимо того что он был прекрасным режиссёром, он был замечательным человеком. Он мог пойти на компромисс и в интересах съёмочной группы. И никогда попусту не заводился, если требовалось что-то поправить. Он всегда помнил — если он скажет: “Только так, или фильм не выйдет”, — то пострадает вся съёмочная группа. В конце концов пострадал бы зритель, ради которого мы работали. При необходимости Гайдай мог что-то изменить. И делал это очень изобретательно. Поначалу в “Кавказской пленнице” фразу “А в соседнем районе жених украл члена партии” произносил Фрунзик Мкртчян. Но её запретили, чем мы были очень огорчены. Тогда Лёня сделал гениальный ход. Он отдал эту фразу любимцу богов, зрителей и начальства Юре Никулину, и она прошла без сучка, без задоринки. Гайдай прекрасно понимал своё время и понимал, с кем он имеет дело».

                «Где-то на белом свете, там, где всегда мороз...»

Где-то на белом свете, там, где всегда мороз,
Трутся спиной медведи о земную ось.
Мимо плывут столетия, спят подо льдом моря,
Трутся об ось медведи, вертится земля.

Эта песня, побившая все рекорды популярности и которую сегодня знает каждый человек в нашей стране от мала до велика, пробивала себе дорогу с большим трудом. Гайдаю она не понравилась. Он согласился включить её в фильм только после долгих уговоров съёмочной группы.

23-го июля  Леонид Гайдай с оператором Константином Бровиным уезжают в Москву на запись музыки к фильму. 

«Когда в конце июля Гайдай приехал в Москву и прослушал песню, она ему вновь не понравилась. Первые строчки у неё были такие: "Где-то на белой льдине, там, где всегда мороз, чешут медведи спину о земную ось". Гайдай сказал: "При чем здесь мороз, если у нас действие фильма происходит летом? И вообще, такую песню никогда не будет петь народ". Но что-либо изменить уже не смог: через несколько дней надо было возобновлять съемки, где Нине предстояло петь песню Шурику»  (Фёдор Раззаков. «Кавказская пленница»).

Об этой песне вспоминает Наталья Варлей :

«В записи песни о белых медведях участвовало много певиц: и Нина Бродская, и Лариса Мондрус... Но Гайдаю всё не нравилось. На прослушиваниях я сидела рядом и видела, как он всё время морщился. А потом предложил мне: “Попробуй сама”. И когда я спела, Леонид Иович сказал: “В картине будешь петь ты”. И мы сняли эпизод песни под мою фонограмму. Но когда Леонид Иович стал собирать картину, пришёл Саша Зацепин, наш композитор, с Аидой Ведищевой и предложил Гайдаю, чтобы она спела в фильме. Да, она поёт хорошо, но эта песня все-таки студенческая. В титрах можно было оставить Ведищеву, а в фильме – меня. Музыкой я занималась с детства, и слух у меня абсолютный, поэтому я рыдала на премьере.И конечно, то, что вместо меня Нину в большинстве сцен озвучивает Надежда Румянцева, – это моя боль».

Записав музыку, Гайдай и Бровин возвратились в Алушту.

                «Наташа Варлей не полезет в воду!»

Отсняв Крымскую натуру, группа в сокращённом численном составе переехала 19-го августа на Кавказ в Красную поляну, где успешно провела трудные натурные съёмки «бурной реки».

Юрий Никулин вспоминает:

«Красная Поляна. Наша группа расположилась на берегу горной речки. Несмотря на август, вода ледяная. Отваживаются купаться (вернее окунуться в воду) только местные мальчишки, которые уже привыкли к холодным ваннам. Героиня фильма Нина должна прыгать в горную речку, спасая Шурика. “Нет, нет! Наташа Варлей не полезет в воду!” — говорит решительно режиссёр Леонид Гайдай. — “Не будем рисковать актрисой. Впереди ещё съемки. Сделаем так: оденем одного из ребят в костюм Нины и пусть прыгает в воду. На общем плане зритель не увидит подмены!” Один, два, три дубля прыгающих ребят. Наташа решительно подходит к режиссёру: “Леонид Иович! В фильме я всё делаю сама и прыгать буду тоже сама. Я не боюсь ни камней, ни холодной воды”».

После некоторого раздумья Гайдай соглашается.

Сама Варлей об этом эпизоде рассказывает так: «...Когда оставалось снимать ещё полкартины, а нужен был последний трюк – прыжок в речку, Гайдай вызвал дублёршу, но выяснилось, что она не умела плавать. Пришлось прыгать мне. Это единственная сцена, которую снимали в Красной Поляне, ради неё мы приплыли из Алушты в Сочи на теплоходе. Вода в горной реке была ужасно холодная, градусов пять. Там мы отсняли этот эпизод с прыжком и когда мы с Шуриком сидим и стучим зубами от холода... Дрожим по-настоящему. Дело в том, что мы должны выглядеть на экране мокрыми. Но день был жаркий, и влага с нас мигом испарялась. Поэтому нас водой из речки поливали, а в ней градусов семь. После этой экзекуции мне налили спирта и заставили выпить, чтобы не заболела».

Следует сказать, что Александр Демьяненко едва не пострадал в эпизоде, когда его персонаж  лежащий в застёгнутом спальном мешке, падает с обрыва, а затем скатывается в горную речку.

Сцена,была детально распланирована, она делилась на три части, в каждой из которых была подстраховка. Но в тот момент, когда актёр упал в воду, кто-то замешкался — и Шурика понесло вниз по течению бурной реки. Именно эти кадры и вошли в окончательную версию фильма. Съёмочная группа быстро сориентировалась и вытащила тонущего.

            «Мы здесь имеем дело с несчастным случаем на производстве».

29-го августа съёмочная группа возвратилась в Москву и приступила к съёмкам оставшихся декораций и части натурных объектов, которые были перенесены в Москву. На «Мосфильме» в сентябре были сняты объекты: в 12-м павильоне - «Милиция», «Гостиница», «Коридор диспансера», «Кабинет Саахова», в 3-м - «Дом Саахова», во дворе киностудии – «Площадь». «Дом культуры» снимали на Донской улице, 45.

1 -го сентября съёмки фильма возобновились в павильоне № 12 «Мосфильма», где была выстроена декорация «Комната в милиции». Снимали сцены, где Шурик грустно слушает протокол.

— И сорвал торжественное открытие Дворца бракосочетаний. Затем на развалинах часовни...
— Извините, часовню тоже я развалил?
— Нет, это было до вас — в четырнадцатом веке.

 В разговор вступает Саахов.

— Всё это, конечно, правильно, всё это верно. Бумага написана правильно, всё хорошо. Только с одной стороны. Но есть и другая сторона. Нарушитель — это не нарушитель, а крупный научный работник, человек интеллектуального труда. Приехал к нам в гости, да? Собирать наши сказки, легенды там, понимаете ли, тосты... И не рассчитал своих сил, да? Мы здесь имеем дело... с несчастным случаем на производстве. 

Милиционер радостно.

— У меня есть замечательный тост...

  «Это — студентка, комсомолка, спортсменка, наконец, она — просто красавица!»

Особенно словоохотливый товарищ Саахов, чуть ли не каждую реплику заканчивающий оборотом «клянусь, честное слово!» или расхожим вопросительным «да?». И без того «сочный» язык, придуманный для Саахова авторами, дополнительно оживила замечательная игра Владимира Этуша.

Торжественное открытие Дворца бракосочетаний снимали во дворе киностудии  «Мосфильм». Заведующий райкомхозом товарищ Саахов произносит речь:

«Честь открытия дворца, мы здесь посоветовались, мы предоставляем прекрасной женщине, девушке, которая оцелества... олицетворяет собой новую судьбу женщины гор, понимаете ли. Это — студентка, комсомолка, спортсменка, наконец, она — просто красавица! Как говорит наш замечательный сатирик Аркадий Райкин: "Женщина — друг человека"».

                Забавное совпадение.

«Кавказская пленница», как и новелла «Напарник» из «Операции "Ы"...», заканчивается сценой самосуда.

— Вы не имеете права! Это самосуд! Я требую, чтобы меня судили по нашим советским законам!.
— А покупал ты её по советским законам? Или, может, по советским законам ты её воровал? Прекратим эту бесполезную дискуссию. Сестра, включи телевизор погромче, начнем...
— Не надо! Умоляю, не надо! Я больше не буду, клянусь вам! Позвольте мне пойти в прокуратуру, разрешите мне сдаться властям.

               «Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире!»

Эпизод происходит в зале народного суда. Со скамьи подсудимых поднимаются представители троицы и Джабраил; там же стоит Саахов.
Реплика Труса: «Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире!» Судья предлагает всем присутствующим садиться. Герои, за исключением Саахова, опускаются на скамью.
Балбес говорит двусмысленно: «Гражданин судья, а он не может сесть».

                И вот он финал.

Нина, Шурик и навьюченный ослик шагают по дороге, ведущей из города. Из-за поворота появляется микроавтобус «Старт», который под звучащую за кадром  «Песенку о медведях» увозит «кавказскую пленницу».
 

             «...Картина получилась, но это не лучший фильм Гайдая».

Когда лента была снята и смонтирована, её отправили на просмотр цензурной комиссии. Леонид Гайдай, как режиссёр и сценарист, вынужденный сидеть на том сеансе, вспоминал, что ни один чиновник не то что бы не смеялся – даже не улыбнулся, так что ему было трудно понять, какое заключение они дадут.

Шестнадцатого ноября состоялся худсовет, на котором обсуждалась «Кавказская пленница». Мнения, как всегда, разделились, хотя кое в чём и сошлись.

Драматург Эмиль Брагинский: «Смотрел картину с большим интересом. Это в общем смешно, и зритель это будет смотреть...
Музыка хороша, кроме песни Никулина, которая кажется пошловатой. Очень хорошо играет Этуш, по-настоящему, по большому счёту. Правда, кроме сцены возмездия...
Варлей очень мила. В троице лучше всех играет Никулин и хуже всех Вицин. Демьяненко в начале вял, вообще его можно несколько сократить...»

Критик Майя Туровская: «Картина будет смотреться. Троицу надо бы сократить — на этот раз они все, включая и Никулина, перекривлялись...»

Режиссёр Эльдар Рязанов: «Картина смешная, хорошо будет принята зрителем. Но хотелось бы поговорить о другом. У Гайдая уникальное дарование, но сейчас такое впечатление, что он застопорился в своём развитии. Это происходит в значительной степени из-за троицы. Эта троица связывает Гайдая. Он блестящ, когда связан с новым, свежим материалом, и тускнеет, когда связывается с троицей. Троица раздражает...
Понравился Этуш. Очень хороша Варлей...»

Художественный руководитель объединения «Луч» Иван Пырьев: «Музыка в фильме неудачна. Она написана в стиле Таривердиева и кажется устаревшей, вторичной. Кроме того, музыка часто мешает действию и тормозит его. Так, погоню лучше сделать на шумах, а не на музыке... Вывод таков: картина получилась, но это не лучший фильм Гайдая».

Сам Леонид Гайдай отнёсся к критике спокойно:
«Согласен с тем, что картина монтировалась наспех. Режиссёру очень мало времени даётся на монтаж. Отсюда спешки, недоделки, грязь...»

Заключение такое: «Художественный совет творческого объединения "Луч" не может принять картину "Кавказская пленница" в настоящем её виде и рекомендует съёмочной группе внести в фильм поправки в соответствии с замечаниями, изложенными в этом решении».

13-го ноября полностью законченный и частично исправленный фильм был предъявлен генеральной дирекции «Мосфильма» и принят без каких-либо поправок. Но на более высоком уровне — в Государственном комитете по кинематографии — всё получилось наоборот: картину чуть было не запретили.

            «Эта антисоветчина выйдет в прокат только через мой труп».

Сценарист Яков Костюковский неоднократно рассказывал о том дамокловом мече, который в конце 1966 года повис над «Кавказской пленницей» и самим Гайдаем:

«Когда Алексей Романов, один из руководителей Госкино, принимал этот фильм, он запретил приводить на закрытый показ постороннюю публику. Сами понимаете, комедию показывать без публики — нелепое дело. Но приказ есть приказ. Были приглашены Гайдай как режиссёр и мы, два сценариста — Костюковский и Слободской. Романов пришёл со своим помощником, был он в плохом расположении духа. Сухо поздоровался и приказал начать. Это происходило в Гнездниковском переулке, там был специальный министерский кинозал.
Начался просмотр, и вдруг откуда-то послышался хохот. Романов недовольно оглянулся и обнаружил, что хохочут киномеханики. Он послал помощника, и хохот прекратился: больше уже никто не улыбнулся до самого конца. Сам Романов мрачно досидел до конца фильма, а потом заявил: "Эта антисоветчина выйдет в прокат только через мой труп". <..>
Это было в пятницу вечером, а в понедельник мы были вызваны на эту Голгофу для разгрома. Но когда мы пришли, Романов вдруг бросился нас целовать и поздравлять, он кричал: “Ну, что я говорил!” Я обалдел настолько, что даже не смог напомнить его слова про антисоветчину. Кто-то из стоящих рядом чиновников спросил, какая категория будет присвоена фильму. “Как это какая?! Высшая категория!” — воскликнул Романов и вышел. Никто ничего не понимал, лишь один человек стоял и улыбался. Человек этот оказался начальником спецотдела. Он рассказал нам, что в пятницу вечером, как раз после того разгрома, позвонил помощник Брежнева и попросил прислать для генсека какой-нибудь фильм на выходные. Сотрудники Госкино сказали: “У нас ничего нет, есть вот только один запрещённый фильм”. Помощник Брежнева ответил, что это не имеет значения, и наш фильм отправили Брежневу на дачу. За субботу и воскресенье Брежнев посмотрел кино, говорят, раз семь, знал чуть ли не наизусть и показывал всей Барвихе. Он позвонил Романову и поздравил его с новым успехом советского кинематографа. Вот такая история».

1-го апреля 1967 года, в день смеха, в кинотеатре «Художественный» состоялась премьера «Кавказской пленницы», а 3-го апреля фильм вышел в прокат и с триумфом воцарился на экранах страны.